Водоемы из OpenStreetMap

Помню, нахлынула на меня кручина и я часами обрисовывал в OSM водоемы вокруг озера Варчато. Теперь в озерном Ямало-Ненцком округе рябит голубое пятно и таких мест в OpenStreetMap не сосчитать. А еще существет вечный спор о наименованиях. Как правильно писать: «оз. Умбозеро», «озеро Умбозеро» или просто «Умбозеро»?

Преодолевая эти трудности я создал отдельный слой с именованными водоемами. Проблему равномерного распределения полигонов не решил, скорее наоборот: если отсеять диванный маппинг, неоднородность лишь усиливается. Но зато получил сносные данные для подписей. Обработал шестьдесят с лишним тысяч записей, удалил сомнительные наименования, исправил очевидные опечатки и отделил названия водоемов от их типов.

В процессе редактирования старался не жестить и правил только гидронимы на русском языке. Их я хотя бы выговорить могу, в отличие от озер Алятпильгынгытгын и Ляккылькэтыпорыльто. Среди русских топонимов тоже попалось много занятного, начиная от постоянного слова «катлаван» и заканчивая такими шедеврами как: «подземная база подводных лодок», «пока нет названия», «Отмыться после 30 маршрута», «Большие Дурманцы (на Яндекс картах)», «Убитая баба», «Ч1ат!абяр», «Верхнеафипский Лох-Несс», «Сети не ставить!!!», «Тощая щука» и «Озеро нашей любви».

Удалил около двух тысяч объектов с заполненным тегом «name» по причине явного бреда, сомнительной лицензионной чистоты, или неверно заполненного имени. Водоемы с названиями «Пожарный водоем», «золоотвальник», «затопленная пойма», «для разведения рыбы» и др. в слое отсутствуют.

Помимо поля «name», где указано название водоема, существуют еще поля: «type» — тип водоема (например, «озеро или «водохранилище») и «shorttype», где дано сокращение (например, «оз.» или «вдхр.»). Оригинальные значения ключей оставил в поле «fclass», площадь полигонов в «area». Актуальность данных — апрель 2021 года.

Вектор в шейпе EPSG:4326. Кроме него в архиве текстовый и экселевский файлы с таблицами. Данные могут быть полезны разработчикам картографических стилей и специалистам по топонимике.

Полосатый лес

Полосатый лес

Чем дольше тянется холодная весна, тем чаще сторонники глобального похолодания перекрикивают сторонников глобального потепления. Самые мудрые из алармистов заявляют об изменении климата вообще. Без конкретики. С одной стороны, оценивать климат по паре месяцев — это словно жену по фотографии выбирать. С другой стороны и возразить нечего: климат штука динамическая и беспрерывно меняется.

Но даже допустив ангажированность всех активистов остается повод для размышлений. Допустим климат стабилен и в ближайшие пару веков не изменится. Это значит, что каждые несколько лет нас ждут катастрофические явления: ураганы, наводнения, пожары, засухи и прочие развлечения. Тот самый климат, о сохранности которого все так пекутся, на протяжении русской истории каждую треть века вызывал массовый голод.

Конечно, все на климат сваливать нельзя. Но поскольку в любые времена управление страной было своеобразным, а история стабильно непредсказуемой, последние два фактора можно принять за константу. Сегодня сложно представить, что олигархи начнут морковку выращивать, однако настоящего параноика ничто не может остановить.

Неизменность глобального климата сулит югу России регулярные засухи и и пыльные бури. Если последствия первых, хотя-бы теоретически, можно побороть с помощью генетиков, то в отношении вторых крисп бессилен. Тут тебе и дефляция и посечение всходов и проблемы с инфраструктурой. А еще в прошлом октябре решил по глупости салат на улице оставить. Потом пол-дня землей на зубах хрустел.

Парадокса нет. В условиях пахотного хозяйства и малой облесенности каверзы погоды не заставят себя ждать. Осознали это давно, еще в 1767 году русский агроном Болотов предложил защищать поля лесом. Первые лесные полосы закладывали помещики Ломиковский в Полтавской губернии и Скаржинский в Херсонской. В конце девятнадцатого века после очередного голода экспедиция Докучаева подтвердила их правоту (тем, кто не боится дореформенной орфографии с «ятями» рекомендую замечательную книгу «Наши степи прежде и теперь»). Одновременно с Докучаевым, на примере саратовских полей пользу лесонасаждений подтвердил лесовод Генко.

Полная окантовка карты полей лесом в несколько раз снижает воздействие ветра, уменьшает испаряемость более чем на десять процентов, приводит к равномерному распределению снега и уменьшает поверхностный сток со смывом почвы даже по сравнению с единичной лесной полосой.

Работы исследователей пригодились после двух войн и серии голодных периодов двадцатых, тридцатых и сороковых годов. В октябре 1948 года был принят указ с бесконечно длинным названием «О плане полезащитных лесонасаждений…» более известный как сталинский план преобразования природы.

Согласно этому плану предполагалось изменить климат на территории 120 млн. га (примерно десятая часть Европы) путем посадки сети лесных полос, создания водоемов и введения травопольных севооборотов. За последнее активно выступал академик Вильямс, снискавший критику Прянишникова, Гедройца и Тулайкова. На местах травополье тоже приняли неоднозначно: в южных регионах использовать его следует очень аккуратно.

Программа была рассчитана на пятнадцать лет, но после смерти Сталина ее быстро свернули. Тем не менее, за это время успели посадить свыше двух миллионов гектаров леса, соорудить несколько тысяч водохранилищ, зарегулировать сток рек и организовать сотни оснащенных лесозащитных станций. Работы велись в 80 тысячах колхозов и двух тысячах совхозов. Протяженность главных лесных полос превысила пять тысяч километров.

Лесополоса Пенза-Каменск


На снимке: фрагмент лесозащитной полосы Пенза-Каменск у реки Чир. Протяженность всей полосы более 600 км.

Результаты «сталинского плана» не заставили ждать. По сравнению с незащищенными полями урожайность зерновых возросла на 25-30 процентов, овощей на 50-75%. Урожайность трав увеличилась вдвое, а местами и втрое. В 1951 году по сравнению с 1948 производство свинины удвоилось, производство молока возросло на 65%, яиц на 240%, шерсти на 50%.

Эти результаты публикуют из раза в раз, но я рекомендую относится к ним с осторожностью. Уж больно похожи они на текст книжки «О вредителях в лесном хозяйстве». Там тоже рассказ о росте производства мяса на триста процентов, но для тех же лет можно найти декреты о подавлении голодных бунтов. Двукратный рост в сельском хозяйстве говорит либо о фальсификации в статистике, либо об «эффекте низкой базы». Да и авторы, приводящие эти цифры на исходные документы чаще всего не ссылаются.

Нельзя сказать, что облесение полей — очень простая процедура, в ней очень много подводных камней. Взять тот же размер. Чем больше поле, тем меньше затрат на его обработку, но с увеличением площади снижается эффективность лесных полос. Если к этому еще добавить лысенковские квадратно-гнездовые эксперименты и вечный дефицит ведер и навоза из старого анекдота, задача получается невероятно трудной. По многим участкам посаженных полос не сохранилось никаких документов. Изучать их сегодня можно с тем же удивлением, что и девственные африканские джунгли.

Реальная эффективность работ в региональном масштабе достоверно не была подсчитана, хотя на пользу «Сталинского плана» косвенные признаки указывают даже при том, что до конца работы не были доведены. С мая 1953 года деятельность по изменению климата была прекращена, земли возвращены прежним владельцам, а лесозащитные станции ликвидированы. Уход за культурами был свернут, несколько тысяч водоемов заброшены, часть площадей распахана, а часть посаженных деревьев потравлена скотом.

У Хрущева была своя глобальная игрушка — освоение целины. Сегодня легко всех осуждать, но со всей деликатностью слова, идею освоения можно описать так: годами вас предупреждают об опасности электричества, на что вы заявляете: «Отстаньте, мне прямо сейчас нужен свет» и хватаете руками оголенный провод.

В 1972 году случилась сильнейшая за двадцатый век засуха, результатом которой стала продажа почти пятисот тонн золота в обмен на зерно (больше двадцати миллиардов долларов). Страна оказалась в очень сложной ситуации, про которую мы могли бы сейчас говорить «лихие семидесятые». Спас Самотлор, на идейной роли которого мы живем по сей день. Урожай того года, получивший в народе название «прическа Хрущева», вынудил вновь заняться вопросами создания лесных полос и мелиорации.

Закладка новых насаждений ведется до сих пор, но темпы ее после распада Союза катастрофически упали. Если в 1995 году, в условиях войны, криминала, нищеты, разрушенной экономики и человеческого разочарования посадили 19,8 тысяч гектаров новых лесов, то в относительно сытом и спокойном 2007 всего триста гектаров. Для сравнения, озеленить какое-нибудь современное поместье выйдет дороже на порядок, а то и на несколько.
Поле и лесополоса

Сегодня остатки «сталинского плана» напоминают гигантский затопленный корабль. Все знают, что он есть, но о его состоянии можно только догадываться. Теоретически корабль могут поднять на поверхность, однако сделать это столь же трудно, как и начать любую долгую и сложную работу: проблемы гарантированы сразу, а результат если и будет, то станет заслугой совершенно других людей.

Периодически в печати появляются обзорные работы, но чаще всего они не охватывают весь план или оказываются чудовищно поверхностными. Это не в обиду авторам, задача действительно велика. Исследования большей частью сосредоточены на вопросе сохранности древостоя. Живой напочвенный покров, почва, фауна, микроклимат и другие важнейшие вопросы остаются пока загадкой.

Но даже по вопросу сохранности насаждений у исследователей нет единства. Константин Николаевич Кулик в своей обзорной работе указывает на почти повсеместно неудовлетворительное состояние полувековых насаждений. Они деградировали, подверглись болезням, рубкам и пожарам. При этом, на примере Белгородской области в статье Беспаловой и Саблиной утверждается обратное: у насаждений, заложенных после 1955 года местами наблюдается уменьшение протяженности, но целостность их еще сохраняется, зато старые лесополосы (до 1955 года посадки) во многих местах уже погибли.

В исследовании Засобы, Чеплянского и Поповичева более половины всех насаждений оценены как средневозрастные, примерно десятая часть как спелые и перестойные. Приспевающих почти семнадцать процентов. Общей площадью насаждений авторы называют 85,7 тысяч гектаров, при этом пятая часть отведенной под лесные полосы площади не занята древесной растительностью. В Калмыкии и Астраханской области ситуация еще хуже, там доля безлесной территории доходит до шестидесяти процентов.

Кацадзе в кратком обзоре защитного лесоразведения для одного только Краснодарского края указывает площадь лесных полос 120 тысяч гектаров. При этом отмечает, что семьдесят процентов насаждений захламлены и требуют капитальной реконструкции. Кто будет реконструировать — не говорит. В 2006 году после вывода большей части лесных полос из структуры министерства сельского хозяйства большая их часть оказалась бесхозной.

Пока лесные полосы еще стоят и в отдельных местах даже неплохо выглядят. Но надолго ли? Что будет после их отмирания? В мае 2007 года только в Воронежской области пыльные бури уничтожили свыше двадцати тысяч гектаров посевов свеклы. В 2015 году пыльные бури повредили посевы в Тамбовской (20 тыс. га), Липецкой (18 тыс. га), Курской (17 тыс. га), Воронежской (16 тыс. га), Орловской (9 тыс. га) и Белгородской (4 тыс. га) областях. Как изменяется сток и динамика запасаемой влаги можно только гадать.

В прошлом году в России собрали почти 133 миллиона тонн зерна — второй результат после рекордного урожая 2017 года. Это примерно по пол-килограмма муки ежедневно на каждого человека в стране, включая младенцев. Не хочу быть еще одним алармистом, но за рекорды обычно приходится долго и дорого платить. Всю жизнь я слышу намерения «слезть с нефтяной иглы», но пшеничная игла немногим лучше. Если оглядеться, под нами таких иголок большое количество, но мы сидим на них с невозмутимостью индийского йога.

Тут можно подумать, что я призываю все бросить и начать сажать леса. Ни в коем случае. Экосистема, особенно в региональном масштабе требует очень аккуратных и грамотных действий. «Стройки коммунизма» тут как игра в русскую рулетку: если ничего страшного не произошло, считай повезло. Но дать оценку современному состоянию системы, ее климатической и экономической эффективности, способности к восстановлению, позитивному и негативному влиянию на естественные сообщества жизненно необходимо.

Хотя рискну предположить: если дать подробную и глубокую оценку состояния «плана преобразования» на сегодняшний день, сажать придется непременно.

feeneek

Feeneek — простая открытая библиотека для совместного картирования

Изначально Feeneek разрабатывалась как простой инструмент для создания гео-вики приложений («Википедия» про объекты с географической привязкой). В текущей версии эта концепция отринута в пользу табличного представления информации и акценте на удобстве ввода и администрирования данных.

Библиотека написана на JavaScript (нативная версия) с небольшой серверной частью на PHP. Для отображения тайлов использована библиотека leaflet.js, для вывода графиков — Chart.js.

Для установки достаточно скопировать архив и распаковать его на своем сервере. По всем вопросам и замечаниям рекомендую писать в телеграм (@openstreetmapper), почту (schwejk-rpnt@rambler.ru) или в комментарии к этому посту.

Обзор библиотеки

Старые версии библиотеки

Старые версии библиотеки представляют собой объединение лефлета и лион-Вики. Нестабильны, использовать их не рекомендую. Выкладываю лишь ради сохранения преемственности, а еще из эгоистичных побуждений — иногда они мне пригождаются.

Дата сборки Ссылка на скачивание Демо-версия
22_02_2016 (Butko Sonne) Скачать Демо-версия
03_02_2016 («McClane Lichtgestalt») Скачать Демо-версия
03_06_2015 («McClane Lichtgestalt») Скачать Демо-версия

Документальный арт-хаус

Не планировал ничего писать, но повод такой, что не удержаться. Оказывается, про меня сняли документальное арт-хаусное кино. Имен никто не называет, но все и так понятно: вот комбинат, в цехах которого я первый раз задумался про устройство мира, вот дом, в котором я жил долгие годы, вот моя школа, тут я однажды пьяный уснул в ноябре, здесь месяц назад в футбол играл, а два десятилетия назад тут на моих глазах мужика зарубили топором, по этой улице шагал всего три часа назад, в этом магазине купил пива и корм для кошки.

Фильм снят настолько плохо, что я преклоняюсь перед гениальностью режиссера. Не удивлюсь, если это Светлана Баскова. Может быть даже Пахомов с Епифанцевым играют, под масками все-равно не разобрать.

Никогда не блевал во время оргазма, а тем более не делал этого на протяжении сорока минут, но благодаря фильму понимаю, что должен был бы испытывать в такой момент. К сожалению, сцены с кооперативом «Шахтер» вырезаны. Полагаю Баскова решила, что столь жестокие кадры показывать нельзя.

Рекомендую к просмотру всем любителям настоящего арт-хауса, хипстерам и урбанистам:

Волки надзорные

Волки надзорные

Еще не угасла вспышка эпидемии, а по новостям уже сообщили о новой беде. Одиннадцатого ноября, без всякого предупреждения агентство ТАСС опубликовало статью «В лесах Тамбовской области осталось только два волка». Знаменитые тамбовские волки грозились полностью исчезнуть в ближайшее время. Нельзя сказать, что статья неожиданная — численность волков в Тамбовской области последние годы неуклонно сокращается. Однако, скандал назревал большой. Замять его вызвался начальник областного управления по охране, контролю и регулированию объектов животного мира Тамбовской области. Уже через шесть часов Алексей Соколов заявил, что ТАСС сильно преувеличивает масштабы проблемы. На самом деле, тамбовских волков осталось не два, а целых пять. А еще могут прийти волки из Пензенской и Рязанской областей, которые при пересечении границы автоматически станут тамбовскими. Осталось лишь неясным, сохранят ли волки свою тамбовскую идентичность если убегут в другой регион.

Сложно сказать, что лучше: Тамбов без волков или Тамбов с волками. Мнения по этому вопросу полярны. Одни защищают «санитаров леса», другие ратуют за массовое истребление хищников. И с той, и с другой стороны хватает откровенно истеричных публикаций, взять хотя-бы знаменитую книгу В.Е. Борейко «В защиту волков» и статью Н.В. Краев, В.Н. Краева «Движение против охоты — угроза национальной безопасности России». Оба этих текста крайне сомнительны в стилистическом и содержательном плане, хотя и не лишены определенного сарказма и фактуры.

Работы специалистов по изучению волков обычно не столь эмоциональны, зато углубляют понимание проблемы. У человека, который далек от охотничьего дела может сложиться впечатление, будто волк — это сказочный персонаж, который неведомым образом попал в зоопарки. Если уж он и может создать проблемы, то лишь этнографам и смотрителям зоопарка. Может быть когда-то он действительно играл большую роль в жизни людей, но это было так давно, что уже никто и не вспомнит.

На самом деле, все ровно наоборот. До революции волки были частной головной болью помещиков, максимум — губернаторов. На высоком уровне хватало других разных забот. Учеты почти не велись, а из тех данных, что были собраны, мало что сохранилось. Так, например, мы знаем, что в Красноярском крае в двадцатых годах девятнадцатого века добывали в год чуть меньше трехсот волков. Численность их постепенно возрастала, что окружной врач по фамилии Кривошапкин объяснял развитием золотых приисков. Из-за пожаров и вырубок количество диких животных сокращалось, но кормовую базу волкам восполняли погибшие от истощающей работы на приисках лошади.

Хоть численность росла, общее количество волков, а главное область их распространения, по-видимому оставались невелики. До двадцатого века волк почти не встречался на севере современной Ленинградской области, Карелии, мало его было в Мурманской области. Известный русский натуралист Миддендорф в 1869 году высказался о причине отсутствия волка в таежных сибирских лесах. По его мнению это было связано со значительным и малонарушенным снежным покровом, да к тому-же, который еще и держится очень долго. Впоследствии это мнение подтвердили. Даже выяснили, что критичным для волка является рыхлый снег, глубина которого равна длине ноги волка.

О волках как угрозе впервые заговорили после начала Первой Мировой, когда большинство охотников призвали на фронт. В газетах появились сообщения о нападениях на скот, появлении волков на улицах сел и даже городов. Но настоящий волчий рай наступил с приходом советской власти. Вначале на радость волкам полегли конницы гражданской, затем недосчитались охотников — погибли за десять лет войны или вернулись домой калеками. После, индустриализация проложила тысячи новых дорог — теперь снег не мешал волкам продвигаться в самые отдаленные места. Система ГУЛАГа тоже не осталась в стороне: вырубленные хвойные леса зарастали мелколиственными, приманивая к себе лосей, а заодно и волков. А в завершении новая война, страшнее всех прошлых сразу.

Ситуация приняла угрожающий оборот, поэтому еще до конца войны приступили к активному истреблению волков. Если в 1942 году в РСФСР убили 4.1 тысячи волков, то в 1944 это число уже составило 43 тысячи. Истребление волков активно поощрялось. Например, в Пензенской области облисполком утвердил в декабре 1944 года премии: лучшему охотнику — кожаное пальто, тому, кто занял второе место — кожаные сапоги и пятьсот рублей. Бронзовому призеру доставалась тысяча рублей. Там же, в Пензенской области, на следующий год выпустили специальное постановление № 563 «Об истреблении хищников в 1945 году», в соответствии с которым всех охотников-промысловиков ставили на специальный учет, а из волчатников формировали особые бригады. Такие бригады запрещалось задействовать на посторонних работах и надлежало снабжать их всем необходимым для охоты. Освещать успехи в борьбе с волками надлежало газете «Сталинское знамя».

Аналогичные бригады были созданы и в других регионах. Но быстро уничтожить волков не удалось, проблема оставалась очень серьезной. Так, в 1946 году в Красноярском крае всего за год волками были зарезаны около 80 жеребят, 136 свиней, 342 коровы, 1096 лошадей, 2410 оленей, 6400 овец. До середины пятидесятых годов численность волка во многих местах продолжала расти. Остановить процесс удалось лишь с началом применения отравленных приманок. Но результаты отличались очень сильно. Например, в Карелии численность волка сократили только вдвое: с трехсот до ста пятидесяти особей, а в Ленинградской области с 850 до 56 волков — в пятнадцать раз.

В качестве отравляющего вещества в приманках долгое время использовали фторацетат бария — растворимые в воде белые кристаллы без вкуса и запаха. Летальная доза этого вещества составляет, по разным оценкам от одного до десяти миллиграмм на килограмм веса. Сколько животных и растений попутно погибло за время охоты на волков, уже никогда не выяснить. Препарат был запрещен лишь указом Минсельхоза России в 2005 году .

К шестидесятым годам численность волка заметно снизилась. Казалось, еще чуть-чуть и полная победа. Каждый, кто в школе читал Бианки, наверняка вспомнит знаменитую фразу про «волчий жуткий вой», которого в будущем «слышать уже не придется, потому что уничтожим мы к тому времени этих зверей, как уничтожаем злую крапиву в наших садах». В 1970 году в России осталось всего четыре с половиной тысячи волков. Руководство Главохоты РСФСР объявило об окончательном решении волчьего вопроса.

Но и Бианки, и руководство главохоты ошиблись. Едва борьба с волком немного ослабла, как он тут же вернул прежние позиции. К середине семидесятых годов в стране насчитывали уже 67 тысяч волков, из которых две тысячи обитали на Северо-Западе. Ожидаемая победа откладывалась. Кроме того, к восьмидесятым годам началось сокращение численности лосей, что повлияло на территориальные предпочтения волков. Все чаще их замечали рядом со свалками, скотомогильниками и населенными пунктами. В период 1970-1980-х годов, численность волка увеличилась в 17 раз, причем одновременно в разных регионах Советского Союза. Огромными усилиями количество волков уменьшили, но сделать это удалось лишь под занавес существования страны.

В сражении Советского Союза с волками, последние, совершенно очевидно, победили. Особенно это стало понятно после отмены выплат за убийство волка и перевод зверя в разряд охотничьих животных. Да что там охотничьих, волк был включен во вторую категорию СИТЕС — Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения. Это значит, что теперь охота на волка без специального разрешения чревата уголовным наказанием. Каким образом волк туда попал, сказать сложно, но варианта два: либо волчья хитрость, либо человеческая глупость.

Вплоть до конца девяностых, количество волков продолжало расти. Лишь к нулевым в некоторых регионах оно стабилизировалось и стало снижаться. С 2010 по 2015 год численность волков в Центральном федеральном округе сократилась на треть. В Приволжском в три раза, в Уральском в 1.7 раз, в Сибирском в 1.1 раз. При этом в Костромской области число волков увеличилось вдвое, а в Ярославской в восемь раз. Возрастает численность волков в Архангельской, Иркутской, Ленинградской, Псковской, Рязанской и Нижегородской областях, Дагестане, Чечне, Калмыкии и Якутии.

Скорее всего, причины в естественных колебаниях численности популяции, но нельзя отметать и очевидные факторы. По сравнению с Советским Союзом существенно снизилось поголовье скота, а тот, что остался, содержат в крытых стойлах. Упростилась техническая сторона охоты. В некоторых регионах даже вернули выплату за добычу волка, правда составляет она меньше пяти тысяч рублей. Еще неизвестно, что дороже: получить награду или съездить за ней в райцентр. Все эти факторы объективны, но каков их вклад в динамику популяции — сказать трудно. Еще труднее точно ответить на вопрос о численности волков сегодня.

Согласно данным Центрохотконтроля в России сейчас обитает около шестидесяти пяти тысяч волков. Однако, данные эти во многом основаны на результатах зимних маршрутных учетов, точность которых невелика. В качестве примера можно рассмотреть Кировскую область. В 2017-2018 годах применяя зимние маршрутные учеты, там насчитали 515 волков, а добыли за это же время 536. Одни исследователи утверждают, будто подобная методика занижает реальное количество зверей, другие говорят, что завышает. Однако, даже с оговорками на точность, можно уверенно сказать, что количество волков продолжает оставаться избыточным.

Может возникнуть мысль о том, что если на две с лишним тысячи человек в стране приходится только один волк, то проблема преувеличена. Это так, есть вызовы гораздо серьезней. Но не стоит забывать, что ежегодный ущерб от волков специалисты «Центрохотконтроля» оценивают в десять миллиардов рублей — пятая часть бюджета той же Тамбовской области. Текущая численность волков означает ежегодную гибель 34 тысяч лосей, 123 тысяч косуль, 20 тысяч благородных и 140 тысяч северных оленей. В средней полосе России примерно треть волков потенциально способны напасть на человека. И это без учета эпизоотии бешенства.

Десятого января 2009 года на окраине села Кын-завод, что в Лысьвенском районе Пермского края волк загрыз насмерть десятилетнего ребенка. В 2014 году волки перегрызли значительную часть собак в поселке Заря Кировской области. В 2016 году в той же Кировской области, в поселке Речной волк разорвал кавказскую овчарку, при этом протащил ее будку на полтора десятка метров. Тогда же в Ростовской области всего за несколько дней произошло сразу восемь нападений волков на людей и домашних животных. И так каждый год.

Если даже Советский Союз не смог истребить волков, стоит ли пробовать еще раз? Конечно нет. Уничтожение любого таксона — это глупость и преступление. Мероприятия по тотальному уничтожению всех особей вызывают исключительное чувство брезгливости, впрочем, как и любое воинственное невежество. Необходимо снижать и контролировать численность волков, но речь не должна идти об их полном истреблении.

Во-первых, опыт прошлой борьбы показал, что экономически это совершенно невыгодно. Согласно расчетам В.С. Смирнова, при уничтожении 43.5% поголовья, численность волка лишь стабилизируется. При изъятии двух третей особей из популяции, численность волка уменьшается меньше чем в половину. Уничтоженные волки очень быстро пополняются пришлыми особями, кроме того увеличивается относительная кормовая база, что благоприятно влияет на выживаемость помета. Многие волки живут парами, но при уничтожении одного партнера, второй приводит на свой участок нового волка.

Во-вторых, волкам свойственна «этологическая постоянная». У каждой группы своя территория, которая почти не пересекается с территориями других групп. Постепенно животные, для которых волки представляют угрозу, начинают группироваться в коридорах вдоль границ этих территорий. Волк редко преследует добычу, даже раненую, если та уходит на чужую территорию. При этом количество волков в группе не имеет значения: одну и ту же территорию могут эффективно охранять и два, и пять, и семь волков. Массовое уничтожение волков разрушает эту структуру, что облегчает жизнь свободным особям — волкам без пары, представляющим наибольший риск как для человека, так и для животных.

Во многих случаях гораздо разумнее не отстреливать волков, а изымать волчат. В России сейчас это не позволяют делать правила охоты, в которых разрешенные для охоты сроки не совпадают с необходимыми. И нам еще повезло. На Украине вообще изъятие щенков запрещено, поскольку рассматривается как «негуманный способ охоты». Прекрасный повод еще раз задуматься о целесообразности охраны природы, которая основана исключительно на эмоциях и понятии «гуманности» человека.

В-третьих, изымая волка, мы получаем новую, гораздо более тяжелую проблему — скрещивание волков и собак. В обычной ситуации, когда волков хватает или даже их число избыточно велико, собаки по отношению к волкам выступают в лучшем случае кормом, особенно в голодные периоды. Так, после вскрытия полусотни волков, убитых в Кировской области с 1997 по 2001 год обнаружили, что у половины хищников желудки были пусты, у одиннадцати содержали остатки лося. В семи желудках были останки собаки, в шести падаль и три желудка содержали останки кабана. В 2004-2006 году наблюдение повторили на двадцати волках: у половины в желудках ничего не было, у восьми остатки пищи обнаружили лишь в основном кишечнике. Полны были только два желудка. В первом случае это был съеденный лось, во втором желудок содержал останки собаки, дятла и крота.

При низкой численности волков их агрессивность по отношению к собакам снижается. Обычно это обусловлено половым интересом волчиц, которые лишены возможности спариваться с представителями своего вида. Такое утверждение можно подтвердить еще и тем, что процессы гибридизации с волками наблюдаются не только в качестве ответа на разрушение популяций, но и в случае существенного преобладания в популяции волчиц. На безрыбье за мужика и собака сойдет, тем более, что потомство получается более сообразительным. «Волкособаки» меньше опасаются людей, смелее заходят в населенные пункты и чаще охотятся днем.

Опасность массового расселения гибридов собаки и волка отмечается многими исследователями. В пример обычно приводят Красноярский край, где в конце семидесятых после тотального истребления волков в заповеднике «Столбы» их место заняли волкособаки. Нечто подобное происходит сейчас на Крымском полуострове, где последний волк был застрелен не то в 1914, не то в 1924 году. С тех пор волков там не видели до 2003 года, когда звери проникли сразу из двух мест: из Краснодарского края и Херсонской области. Начиная с 2010 года в Крыму начали ежегодно добывать от дюжины до нескольких десятков волков, большая часть из которых была помесью волка и собаки. Численность животных возрастает и уже отмечено их появление в населенных пунктах. Один такой случай произошел зимой 2012-2013 года, когда стая из семи хищников заходила во дворы престарелых жителей села Целинное, что восточнее Красноперекопска.

Ситуацию обостряет численность безнадзорных собак, особенно в сельской местности, где понятия «бродячая» и «домашняя» размываются и вести полудикий образ жизни могут до трети всех собак.

Возникает главный вопрос: что же делать? Конкретные мероприятия по регулированию численности волков разнятся в зависимости от остроты ситуации. В одном случае достаточно изымать щенков, оставляя невредимой семейную пару, в другом случае следует избирательно уничтожать самцов или самок. Странно, что никто из знакомых мне исследователей волков не предлагал стерилизацию, хотя-бы в рамках фантастической гипотезы. Не могу сказать, насколько затратна подобная процедура, но, полагаю, она позволила бы сохранить пространственную структуру популяции при одновременном снижении численности хищников.

Но какие бы меры не были избраны, в любом случае предстоит решить три главных проблемы. Первая: выработать единую стратегию контроля за популяцией волка. Сейчас ничего подобного нет, борьбу во многих регионах ведут стихийно. И это при том, что задача регулирования подразумевает не только сокращение численности хищников, но и сохранение их внутривидового разнообразия. Несмотря на многолетнюю борьбу с волком, до сих пор нет полной уверенности в количестве его подвидов на территории страны. Выделяют обычно от четырех до девяти, иногда больше. Большой вопрос вызывают миграции волков, без учета которых проводить хозяйственные мероприятия в регионе, как минимум сомнительно. Волк — преимущественно животное территориальное, но человек иногда оказывается слишком назойливым. Один из наиболее ярких примеров этого связан с появлением волков на Ставрополье.

После 1965 года волки в Ставропольском крае появлялись лишь на границе с Дагестаном, а в степной части отсутствовали вовсе. Общая численность волков в регионе в девяностых годах не превышала 100-120 особей. Сейчас численность составляет от 400 до 700 особей. О причинах роста догадаться несложно — две чеченские войны вынудили волков к переселению.

Вторая важная проблема в регулировании численности хищников — юридическая. Во-первых, потенциальная численность волков завышена. Сейчас, согласно приказу Министерства природных ресурсов №10 за 2010 год максимально допустимая численность волков в охотничьих угодьях составляет 0.05 особей на 1000 гектар. Это значит, что на территории страны может обитать почти семьдесят тысяч хищников, хотя по мнению специалистов по волкам, оптимальная численность от пяти, до десяти тысяч — примерно в десять раз меньше. Но еще хуже то, что такой норматив установлен для всей страны, без учета специфики регионов.

Выплаты за убийство волков де-факто отсутствуют, а разрешенные сроки ставят под запрет не только изъятие щенков, но и такие способы охоты как облава на логовах, подкарауливание у привады и охота на «вабу».

Наконец, третья важнейшая проблема — достоверность статистического учета волков. Зимние маршрутные учеты неточны даже в северных регионах, а на юге, где снег выпадает нерегулярно, использовать такой метод вообще нет смысла. Несмотря на популярность и дешевизну коптеров, авиаучет волков пока скорее исключение. Но даже применение такого учета не позволит точно оценить численность хищников без работы по картированию семейно-стайных участков волка. Существующие данные разрознены, а из тех что есть, сложно составить цельное представление о количестве волков.

Что-бы хоть немного разнообразить такую ситуацию, я составил небольшую карту изменения численности волков в регионах России. К сожалению, единственные доступные для этого данные немного устарели — на сайте Охотконтроля доступен отчет лишь семилетней давности. Впрочем, существенно картину это не меняет, особенно если вспомнить про точность учета.

Надзор за хищником — это долгая тяжелая работа для множества охотников, натуралистов, инженеров, математиков и картографов. А ведь эта проблема приносит огромные убытки, иногда с прямыми человеческими жертвами. Что уж говорить про охрану природы вцелом. Но знаете, что самое интересное? Скорее всего, вы уже забыли о том, что история началась с громкой новости об исчезновении тамбовских волков.

Апельсины

На гербе всех работников торговой сферы должен быть апельсин. В крайнем случае мандарин. Нет другого растения, которое так явно выражало бы историю и проблемы маркетинга, логистики, складского дела. Может быть даже Канеман получил нобелевскую премию лишь потому, что наелся однажды апельсинов. Пожалуй, стоило подождать новогодних праздников, но чего тянуть? Глава из замечательной книжки #вершкиикорешки (#аудиокниги #смирнов) хороша в любое время.

На этом разговор о еде мы завершим. Растения ведь не только для еды полезны. Еще, например, они полезны для донейтов:

Разница менталитетов

Газеты сообщают о находке странной хреновины в американской глубинке. Неделю назад мужики летели на вертолете в поисках снежных баранов и среди абсолютно диких мест нашли торчащую из земли здоровенную балду из металла. Такую же как в кубриковской «Одиссее».

Все невероятно возбудились и теперь думают, что с ней делать. Ситуация действительно удивляет. Но не тем, что в глухой местности торчит металлическая трехметровая призма. Полетали бы они в Сибири, и не такое бы увидели. Я однажды в тайге пробитый унитаз нашел. В сотне километров от ближайшей деревни, в которой унитазов отродясь никто не ставил.

Другое удивляет. Если бы подобное случилось в России, летчики бы никому не сказав сели, погрузили эту балду в вертолет, а потом сдали на металлолом. Эти же дураки устроили шумиху на весь мир. Как дети, ей-богу.

Земляника с собственным отоплением

Многие горожане до сих пор убеждены: растениеводство — это постоянная грязь. Убеждены, надо сказать, правильно. В самом деле, без грязи порой не обходится в самых лучших хозяйствах. При работе с некоторыми культурами, грязь — настолько сложный вопрос, что без бутылки его никак не решить. Зато тому, кто решит, потом не страшно хоть в президенты идти.

А все пошло от традиции привозить сувениры из дальних поездок. Если связь уловить трудно — не переживайте. В этом поможет новая глава замечательной книжки #вершкиикорешки (#аудиокниги #смирнов).

Про донейт уже все забыли, но он существует

Краткий миг персика

Растения окружают нас повсюду, поэтому нет ничего утомительнее въедливого ботаника в повседневной жизни. Из какого дерева сделана подставка для палочек суши? Листочки чая свернуты вдоль или поперек? Фильмы смотреть вообще невозможно — только и разговоров: могли там эти растения быть или нет.

Но хуже всего продавцам на рынке. Особенно, если покупатель у них не просто ботаник, а еще и специалист в области сельского хозяйства. Например, как автор замечательной книжки #вершкиикорешки (#аудиокниги #смирнов), озадаченный проблемами волосатости и отделяемости. Прекрасный ответ на загадку: «Что общего между алюминием и синильной кислотой?».

В следующей главе будет дан главный ответ на вопрос о выборе сувенира в путешествии. Поэтому донейт оставлю:

Дендрофилическая дискриминация

Даже такой убежденный сексист как я не может не понимать: чем больше в деле мужчин, тем сильнее проект гендерно-специфичен. Но это делает его менее привлекательным для женщин. Закономерность нелинейная, я бы даже сказал с фазовыми переходами, но принципиально верная. Причем в обратном порядке все работает аналогично.

В этой связи возникает вопрос: а что такое женщина? И что такое мужчина? Не в половом, конечно, плане, а в социальном. В чем различия между потребностями, интересами, восприятием, наконец, формой взаимодействия?

Без этого гендерное равенство выглядит как желание каждому болту найти свою гайку. Результат сомнителен, но процесс может быть очень полезен. И все-же, я не могу удержать свое сексистское воображение от внутреннего диалога.

— Почему так нужно заманивать женщин в какой-то проект?
— Потому что в этом проекте их мало
— Но в мужском туалете их тоже мало, почему тогда их туда не пригласить?
— Потому что для этого у женщин есть собственные туалеты
— Так может у них и собственные проекты есть?

Сколько можно мусолить феминизм? Надо идти дальше: приглашать в любое начинание людей с шестью пальцами на левой ноге и дендрофилов. Почему никто не вспоминает про дендрофилов? Ведь это дендрофилическая дискриминация.

Как же хорошо стали жить люди, раз их на полном серьезе волнуют подобные проблемы.