Сверхникто

В Германии дали добро на печать Майн Кампф-а. Пока, конечно с комментариями историков, по объему превышающими саму книгу, но все-таки.

Я искренне не понимаю доводов, которые приводят сторонники запрета какой-либо литературы. Особенно, когда любую из запрещенных книг (тот же майн кампф или дневники Геббельса) можно легко скачать в сети.

Разве не уподобляемся мы фанатикам национал-социализма, запрещая литературу, которая, на наш взгляд вредна, безнравственна и опасна? Разве не потакаем мы мерзейшей лжи и чудовищным идеям, ведущим нас в пропасть такого масштаба, на фоне которой даже холокост выглядит невинной детской забавой? Более того, разве сама идея смерти, культивируемая ее проповедниками в течение столетий, хоть сколько-нибудь претерпела изменение в наших головах?

Год за годом, начиная с веков, о которых доподлинно и неизвестно-то почти ничего, в мире хранится и оберегается самая чудовищная из всех смертоносных идей — идея существования простого человека.

Это идеальный, лишенный ответственности человек, не заслуживший выпавших на его долю страданий, но как должное принимающий чужие благости. Самоотверженный герой станка, покорно принимающий удары судьбы. Нет, конечно-же не святой, ибо святой никак не может быть простым человеком. Не святой, но с грехами, которые меркнут на фоне грехов «непростых» людей этого мира.

Это культ слабого и беспомощного человека, заслужившего одним фактом своего появления на свет материальные блага, уважение, избыток времени и здоровье. Этот культ проповедуется везде: от современных новостей про украинские проблемы, до чеховских героев, а если разобраться, то и дальше вглубь времени.

Конечно, до завершения эпохи героизированной культуры, идея эта не фиксировалась столь же часто, как сейчас. Но была ли она от этого менее популярна?

Все эти никчемные, беззащитные, добрые люди смотрят на нас с каждого экрана, с каждой страницы книги или газетного листа. Они не заслужили войны. Они не заслужили бедности. Они не заслужили такого отношения к себе.

Но разве они заслужили мир? Разве они заслужили богатство и уважение? Что вообще, а главное, каким образом можно считать заслуженным ими? Ведь не считаем же мы вращение планет их заслугой и уже поэтому не говорим, о том, что кто-то заслужил встречать восход.

Разве просто факт рождения и жизни человека делает окружающих обязанными оказывать ему всяческое уважение и материальную помощь? А если даже так, то где мерило равности оказанной помощи и уважения, ведь каждый из нас однажды родился и даже частично жил.

Не является ли уважение признанием превосходства конкретного человека над остальными? А если так, что дает нам право уважать «простого человека», которого по всем логическим, социальным и юридическим законам уважать не за что?

И самое главное. Есть ли в мире хоть кто-то похожий на этот идеал посредственности.

История культуры создала ницшеанского «сверхчеловека». Но она же создала и полную его противоположность. Этакий сверхникто. Без второго не было-бы и первого. Без участия «простых людей» невозможен был весь происходящий с ними ужас. Ибо, подобно «вещи в себе», «простой человек» хранит в себе и является главным источником всех бед и катастроф, которых, согласно его извращенной логике, он не заслуживает.

Культ швабры

Я недоумеваю. Нет, я в совершенной растерянности. Непонимание, печаль, тоска, гнев. Но больше всего мне стыдно.

Решил рассказать школьникам про OpenStreetMap. А чего бы собственно и не рассказать? Время есть. Делать на этих блядских каникулах все-равно нечего. Ночью я работал. Пиво у меня запланировано на вечер. Футбол запланирован на день. Просто грех не посвятить чему-то интересному утро.

Нет, не подумайте, что я прямо с улицы зашел и начал рассказывать про карты и базы данных. Предварительно я за месяц позвонил, обо всем договорился. Потом за неделю зашел лично и еще раз обо всем договорился. Вчера, за день еще раз позвонил и обо всем договорился. Кроме того, протестировал компьютеры, посидел в креслах, порисовал человечков на доске.

Я проводил занятия в четырех институтах, но ни разу еще не общался со школьниками. Это меня всегда расстраивало. Поймут ли меня молодые слушатели, к тому же без особой потребности меня слушать? Это был исключительно профессиональный, да хрен там! Исключительно спортивный интерес. Естественно, как только выпал такой шанс я его реализовал.

А теперь о самом главном. Представьте себе: четвертого января, на зимних каникулах, в десять часов утра по двадцатиградусному морозу в школу пришли трое молодых людей и одна девушка что-бы послушать о картах. Это пиздец как круто! Тем более, что больше семерых все равно придти не могло. Нет, могло конечно, но компьютеров на всех не хватило бы.

Я даже не хочу говорить о том, что компьютеров штук сорок. О том, что их не разрешили включать. Молчу о том, что мне не дали прав админа, отчего весь мой расказ про JOSM свелся к тому, что это крутая штука, которую нужно обязательно попробовать (ага, щас, попробуют они). Молчу о том, что «проектор дорогой, давай ты так им расскажешь». Еб твою мать! Я молчу об этом так громко, что даже рибосомы цветов на подоконнике чувствуют мое негодование. Но хрен с ним, примем это как данность и будем работать в тех условиях, которые есть.

Прихожу, поднимаюсь в кабинет. Дверь открыта, электрик чинит лампы.

— Когда вы завершите свою работу?

— Не знаю, лампы старые, может и весь день тут проторчу

— Вы можете сделать это в другое время?

— Нет

Блядь, мужик! Четверо школьников по двадцатиградусному морозу пришли в десять утра в закрытую на каникулы школу! Съебись блядь нахуй со своими лампами! Ты видишь, что тут происходит?

Ладно, мужик все починил оперативно, даже почти нас не задержал. Мы мило побеседовали о некоторых теоретических моментах. Я от волнения забыл имя Стива Коста. Вот только хотел сказать и тут как переклинило. Фредерик Рамм крутится в голове, а Стива Коста нет. Прости Стив, в следующий раз обещаю исправиться.

Больше всего я переживал, что у ребят не будет электронной почты. Отчасти это подтвердилось: почта у всех была, но пароль помнили не все. Больше нас никто не задерживал, если конечно не считать тупящего интернета. Это наша школа. Интернета, блядь нет, зато забор вокруг школы поставили.

Нет, позитивные изменения есть, я не спорю: кулеры, кресла. Но мудачье оно и есть мудачье. По всем стенам развешаны плакаты о том, как надо себя вести при террористах, как выглядят бомбы, какой у них поражающий эффект и прочая хуета. Подозреваю, что лет через пятнадцать, люди, выросшие в окружении этой информации начнут принимать такие решения, что я сопьюсь нахрен.

А ребята офигенные. Правда офигенные. Молодцы, схватывают все, едва я начинаю об этом говорить, вопросы задают. Дело учителя ничтожно: рассказать то что знаешь. Всю работу на уроке проделывает ученик. Эти ребята на занятии пахали так, как многим и не снилось никогда. Мы весьма недурно провели пару часов, помапили домики и дорожки.

Все было почти идеально, пока через два часа уборщице не понадобилось мыть кабинет и нас выгнали из него к хуям. У людей только появился азарт, интерес, вкус к процессу, как им обломали весь кайф, потому что тетке, у которой профессиональный максимум это должность уборщицы в школе нужно шваброй елозить.

— Дома компьютеры есть, дома с этим можете поиграться.

Ебаный насос. Люди, возможно, первый раз в жизни пришли в школу по собственному желанию, а их домой выгоняют. Пиздец.

P.S. Фотографировал диавол на пятнашке на телефон. Спасибо ему за фото и поддержку в проведении мероприятия.

Два педагогических метода

Когда-то я думал, что учебные занятия необходимо проводить по принципу «от простого к сложному». Но чем дольше я учился, тем сильнее ощущал, что учебные программы составлены логично, но неэффективно. В студенческие годы это была одна из «философских» проблем, которые принято обсуждать за кружкой пива. Но, как только мне потребовалось составлять учебную программу самому, вопрос выбора педагогического метода возник в виде реальной задачи.

Впрочем, не стану отвлекать вас от доедания оливье, буду краток. Образовательные программы, построенные на принципе «от простого к сложному» чаще всего оказываются фуфлыжной шнягой. Совсем другое дело, если используется принцип «от знакомого к незнакомому». Если предмет сложен, но знаком, то он предпочтителей для старта чем предмет простой, но неизвестный.

Я бывал на занятиях по английскому, немецкому и французскому языках. Каждый раз преподаватели начинали с алфавита. Занятия превращались в страшную нудоту. Стоило бы им начать с обсуждения фраз «факъю Стивен Спилберг», «хенде хох» и «же не манж па сис жур», как занятия сразу бы приобрели интерес и эффективность.

Когда я слышу о преимуществе системных знаний, мне в голову приходит аналогия с алгоритмом перебора. Это самый простой и надежный алгоритм, но далеко не всегда практичный. В образовании важна не системность, а практичность, способность это образование применить. А формулу числа Рейнольдса я и в Википедии посмотрю.