Картографическая шутка от Шелдона Купера

Картографическая шутка от Шелдона Купера

В одной из серий «Теории большого взрыва» на Шелдоне футболка с принтом карты в проекции Миллера. Сцена настолько возмутительна, что сразу ощущаешь подвох. И не зря.

Для принта какую проекцию не возьми — все плохи. Либо Чукотка с Аляской в подмышки залезают, либо выглядит так, словно рисовали проекцией Штаба-Вернера. Невольно размышляешь о методе проецирования сферы на одежду, а лучше в обобщенном случае: на произвольную ограниченную плоскость.

Можно покрыть сферу и плоскость сеткой с равным количеством узлов, а затем увеличивать количество узлов до бесконечности как в методе Монте-Карло. Но это выглядит уродливо, модники нас не поймут.

Гораздо разумнее представить футболку как деформированную сферу и спроецировать одну поверхность на другую так, чтобы в разрывах рукавов, ворота и основания футболка сохраняла исходные значения. Это легко можно сделать если выразить исходную сферу как множество вещественных чисел, а сферу футболки как множество комплексных чисел. Тогда ткань футболки будет соответствовать подмножеству комплексных чисел с нулевой мнимой частью.

Шутка в том, что в разрывах майки находится Шелдон — персонаж с невырожденной мнимой частью, окруженный вещественным миром. Опять-же, трудный для понимания, лишний в обыденных расчетах, но в серьезных задачах незаменимый. Снимаю шляпу перед режиссером и костюмером.

Но главный секрет в том, что проекция Меркатора со всеми ее производными (включая проекцию Миллера) представляет собой деформированную сферу Римана, точка бесконечности которой равноудалена от остальных точек. Для двумерной сферы это возможно сделать лишь поместив точку бесконечности в центр шара, ограниченного исходной сферой.

Логично предположить, что для проекции трехмерной сферы потребуется дополнительное измерение. Проще говоря: у жителей пятимерного пространства-времени на бумажных картах реки текут и машинки ездят. Если, конечно допустить, что они картируют автомобили. Роль наблюдателя тоже придется игнорировать, но все-равно, я обожаю такой юмор.

Философия в OpenStreetMap

Философия в OpenStreetMap

Не парадокс Рассела, конечно, но посудите сами. Самое время презрительно плюнуть в меня с высокой колокольни. Ты же, дескать, что год назад говорил? «OpenStreetMap мертв». А он до сих пор живее живых. Я бы даже согласился, но плевать приходится лишь самому на себя. Отсюда возникает вопрос: кто прав?

Все показатели растут: больше пользователей, больше точек. Нет повода ворчать и распускать ложную критику. Примерно по такому закону распухают утопленники: сильно, неотвратимо, но в полной зависимости от окружающих условий. Что нового произошло в OSM за этот год? Какое изменение или событие опровергает пассивную инерционность проекта? Это при том, что судьба дважды дала уникальный шанс: из дома выходить нельзя, сериалы просмотрены, а игры надоели. Уходящий год мог запомниться тремя явлениями: курьерской доставкой, конференциями в зуме и OpenStreetMap. Зум и курьеры не подвели. OSM остался невозмутимым.

Из всех новостей года не возбуждает решительно ни одна. Обсуждения и те, словно скопированы из переписки трехлетней давности. Хотя даже рядовые события потрясают своей глубиной, стоит лишь хорошенько копнуть.

Для примера возьмем старый спор о тегировании воинских частей в его обобщенном виде: стоит ли наносить на карту объекты, информация о местоположении которых может привести к негативным последствиям? Насколько я знаю, первым этот холивар устроил Платон в своем «Мифе о пещере». Но главный спор развернулся двадцать два века спустя между представителями американской философской мысли: Липпманом и Дьюи.

Уолтер Липпман уверял, будто люди по своей природе идиоты, которым стоит показывать лишь избранные фрагменты информации. С некоторой натяжкой, современную ситуацию, при которой большинство людей видит на карте лишь то, что отображает рендер можно назвать неосознанным подходом по Липпману. Сюда же отходят убеждения о том, что рисовать на карте все подряд аналогично тому, как раздавать преступникам оружие.

Джон Дьюи сопротивлялся: люди не дураки, покажите все как есть и пусть сами разбираются. А ваш подход, мистер Липпман, есть лишь философское обоснование тоталитарных режимов. Любопытно, что факт отсутствия новостей об использовании OSM среди закладчиков и клиентов странным образом говорит о правоте обоих философов.

После европейских студенческих волнений подход Липпмана в медиаресурсах взял верх и преобладает до сих пор, что проявляется в акценте на ярких, но лишенных практической ценности социальных новостях. OpenStreetMap как медиа (а я настаиваю именно на этой трактовке) остается Дьюи-центричным. Но может ли быть OSM средством пропаганды и как особенности проекта влияют на общество — до сих пор загадка.

Лишь человек из пещеры видит в OpenStreetMap только набор геоданных. Можно даже перефразировать классику: джосм — это инструмент, с помощью которого картографы диктуют свою непреклонную, но вялую волю всему мировому сообществу. При этом сам проект скорее напоминает советский дом отдыха с душем Шарко. Если бы возникла потребность выбрать лицо проекта, лучшей кандидатурой был бы Брежнев.

«В упорной борьбе за количество домиков партия и народ правили сиськи-масиськи и добились выполнения поставленного плана». Спокойствие, уверенность и стабильность. Как на кладбище, только с надеждой на перспективы.

Причины

Причины

Сообщества популяризаторов науки с каждым годом все сильнее напоминают секты. У них свой мифический бог — наука, свои апостолы — авторитеты, своя паства почитателей. Все сильнее стремятся они окучивать детей, все успешнее зарабатывают на проповедях и сопутствующих товарах. Купить майку с надписью «критическое мышление» может лишь полный кретин.

Предупрежу обвинения в мракобесии, а равно и симпатии к «лжеученым» старым анекдотом: «Штирлиц, вы ненавидите евреев, вы что, антисемит? Полно вам Мюллер, я интернационалист. Я ненавижу всех». В самом деле, познавать критическое мышление стоит с критики самого критического мышления, да и мышления вцелом. Если добавить к этому критику критики и далее по нарастающей, получим знаменитый третий закон диалектики, который еще Гегель сформулировал.

Возьмем святая святых — утверждение о причинности всех процессов. Я согласен: все имеет причину. Но это утверждение хоть и верно, но не полно. Причин всегда больше одной, а если добавить сюда разные порядки причинности, то получим едва ли не бесконечность. В чем причина того, что вы читаете эти строки? С одной стороны — бесит уведомление о непрочитанных текстах. С другой, именно ваш предок огрел конкурента дубиной по голове и оставил потомство.

Что означает причина с точки зрения математики? В каких единицах ее измерять? Насколько значима любая произвольно выбранная причина по сравнению с суммой остальных причин результата? Какова роль субъективности в разделении причин на веские и малозначительные?

Понятие причины теряет всякий смысл, поскольку единственная полноценная причина любого процесса — это вся система, в которой процесс происходит. Тысячи исследователей каждый день ищут разные причины, а реальность точнее всего вчера сформулировал водитель маршрутки, который выкрикнул: «Твою мать! Россия!» после того, как поймал колесом очередную яму.

Четвертая координата

Четвертая координата

Если кто-то, описывая четырехмерное пространство, упоминает время, можете не сомневаться, вместо мозгов у него кисель. Это столь очевидно, что даже кошка Копейка понимает. Но давайте прикинемся дурачками и сделаем вид, словно не замечаем вопиющего бреда, а просто размышляем о реальности четырехмерного пространства-времени.

Начнем с трех координат. Одно из главных свойств пространства — взаимозаменяемость осей. Нет никакой разницы, что именно мы считаем шириной, что длиной, что высотой. Высота лежащего коробка спичек один сантиметр, поставленного вертикально — пять сантиметров. Значения каждой координаты зависят не от самого объекта, а от значений прочих координат. Объект всегда можно повернуть и поменять местами, к примеру, ширину с высотой.

Размерность поверхности тел на единицу меньше размерности самих тел. Круг плоский, окружность линейна. Шар объемный, сфера представляет плоскость. Не важно, чего именно нет у сферы: длины, ширины или высоты, главное, что координат всего две.

Если допустить, что четвертым измерением является время, неизбежно приходим к прискорбному дуализму. Либо мы должны согласиться с тем, что объект в четырехмерном пространстве можно повернуть таким образом, что для его поверхности не будет существовать время, либо вынуждены признать, что добавление четвертой координаты принципиально меняет свойства пространства.

Первый случай допустим лишь когда под временем понимается нечто совершенно отличное от нашего повседневного представления. С тем же успехом, можно назвать четвертую координату красотой или сковородкой. Второй случай свидетельствует об ошибочности всех обобщенных многомерных моделей. Поскольку ни первое, ни второе смысла не имеет, остается признать, что идея рассматривать интуитивно понимаемое время в качестве четвертой координаты неверна.

Тут бы взять и описать, что-же такое время и как четырехмерное пространство представить, но пока я чай заваривал Копейка на моем стуле спать улеглась. А стоя печатать мне неудобно.

Диагональные связи

Диагональные связи

Чтобы оказаться понятым, сразу оговорюсь: ничего против необычных форм досуга я не имею, за исключением случаев, когда мне предлагают стать невольным соучастником. Одни устраивают семинары по уринотерапии, вторые в очередной раз бегут улавливать кремлевскую таблетку, третьи составляют открытую карту деревьев. Если в этом для вас источник удовольствия — пожалуйста. Но если речь идет о социальных, экономических или природоохранных изменениях, я позволю себе тонкий намек на перспективы.

Хрен вам, а не открытая карта деревьев. Не потому, что возникнут технические или организаторские проблемы. Это следствие. Причина в том, что социальные движения возглавляют речевые онанисты — люди, которые умеют общаться только с собой, в крайнем случае — с подобными себе. Сейчас это модно называть «горизонтальными связями». Дескать, в России они развиты плохо и это невероятная проблема. На самом деле — это невероятная чушь. Однако, прошу меня простить: критикуя горизонтальные связи, я не могу отказать себе в примере горизонтально устроенной больницы, но дважды упоминать в одном тексте сторонников уринотерапии совершенно бестактно.

Если оставаться в рамках модной терминологии, то следует говорить не о горизонтальных, не о вертикальных, а о диагональных связях в обществе. Всякое общественное начинание должно подкрепляться государственным и коммерческим интересом. Допустим, сделаете вы открытую карту деревьев, что дальше? Максимум пользы от нее — это постер на стенку и доклад на очередной конференции. Ни один чиновник на нее не взглянет. «Мы составили карту деревьев: вот эти надо вырубить, а вот тут новые посадить». Замечательно, только сперва получите согласование КГИОПа, ознакомьтесь с требованиями оформления порубочного билета, дайте расчет восстановительной стоимости и не забудьте приложить лицензии на право осуществления этой деятельности. А лучше не заморачивайтесь — дендроинвентаризацию по муниципалитетам проводят каждые десять лет, поэтому последняя или была недавно проведена, или вот-вот начнется.

Можно предположить, что карта будет полезна в коммерции, но нет. Для этого необходимо обеспечить полноту данных, гарантировать соблюдение методики и знать особенности коммерческих запросов. Конечно, проблемы решаемые, но ведь для этого надо уметь разговаривать. В миллион раз проще и полезнее обклацывать деревья в OpenStreetMap.

Что же делать? Во-первых, зайти на сайт госзакупок и посмотреть технические задания, в тексте которых упоминается фраза «инвентаризация древесной и кустарниковой растительности». Во-вторых, посмотреть сами отчеты и сопроводительную документацию.

Знаете деревья и хотите поработать в поле? Прекрасно. Открываете хедхантер и по запросу «дендролог» находите подходящие компании. Предложите полевые данные по рублю за дерево и вам разрешат публиковать результаты хоть на сайте порнхаба.

Более склонны к работе за компьютером? Тоже хорошо. Выкачивайте деревья из OSM, готовьте презентацию и добро пожаловать в кабинеты муниципальных служб по архитектуре, озеленению и охране окружающей среды. Только помните: ни слова о карте и деревьях. Никому не интересно, что вы предлагаете, главное чтобы чиновник не тратя бюджетных денег первым сделал работу, которая впечатлит начальство.

Ну и если уж вы совсем мизантроп, то займитесь тонкостями обмена данными между QGIS и автокадом. Составители дендрологических планов вас за это в ноги будут целовать. Да, это костылестроение, но раз уж хозяйственная деятельность в городе не может обойтись без программы для черчения болтов, значит хромать ей еще долго.

Коптер, панорамы в мапилари, схема тегирования в OSM, наполнение базы gps-треков в парках — кучу разных полезных дел можно придумать для любителей городских деревьев. Можно даже смотреть старые фильмы и сохранять скриншоты с видами улиц. Главное совсем в маразм не впадать, а то может дойти до того, что люди соберутся, посмотрят на деревья, а после никто из них даже JOSM не откроет. Тогда уж лучше сразу в пивную идти. Пользы гораздо больше, а связи образуются такие, что горизонтальнее не придумаешь.

Метаклассификация

Метаклассификация

Интерес к естественным наукам однозначно говорит о нарушении умственных способностей. Чаще всего это заметно по тому как человек работает с абстракциями и описывает нечеткие наблюдения. Все должно быть истолковано однозначно, дискретно, с присвоением оригинального названия. В крайних ситуациях доходит до припадков: «Ваши фантазии не имеют к реальности никакого отношения».

Побочным следствием такого отклонения служит непреодолимое желание построить Универсальную Классификацию Всего. Или хотя бы только той части Всего, которая входит в область интересов. Можно вспомнить удачные примеры у Кювье, Вавилова или Цингера, но чаще всего результатом оказывается не классификация, а банальный список наблюдений с нулевой прогностической мощностью.

Хорошим примером служит попытка классифицировать почвы. За последние пол-века только в России это пытались сделать трижды, но без особого успеха. Последняя классификация, которую предложили в 2004 году, использует восемь таксономических единиц: стволы, отделы, типы, подтипы, рода, виды, разновидности и разряды. Если в ботанике или зоологии подобную структуру можно объяснить попыткой согласовать разнообразие с эволюционной теорией, то в случае классификации почв остается лишь признать: у составителей запущенная форма иерархии головного мозга.

Возьмем стволы. Их всего три: постлитогенный, при котором почвообразующая порода сформирована, синлитогенный — образование почв идет вместе с осадконакоплением и органогенный — почвобразующим субстратом служит органика, чаще всего торф. А если в процессе формирования почвы происходит дополнительное разрушение материнской породы, например известняка в кислой среде? Или куда отнести торфяники пересыпанные вулканическим пеплом? Вопросы возникают даже к основным таксономическим единицам, что говорить о деталях.

Отдел объединяет почвы со сходными процессами почвообразования. Тип — со сходным строением профиля. Подтип — со сходными особенностями в почвенном профиле своего типа. Как обосновать необходимость и достаточность сходства, остается загадкой.

Низшие таксономические единицы вообще напоминают простое описание. Род объединяет почвы со сходной кислотностью, а вид почвы отражает количественные особенности типа, подтипа и рода. В разновидность включены почвы, сходные по гранулометрическому составу, а в разряд — со сходными почвообразующими и подстилающими породами.

В результате использования такой системы, почвам присваиваются абсолютно невменяемые названия, по сути состоящие из перечня признаков. Пользы никакой, зато однозначно, дискретно и вполне оригинально. Конечно, можно сделать изящнее: если одной классификацией нельзя охватить все разнообразие, то сгодится классификация классификаций. Но такой мета-уровень — это уже абстракция. А к реальности абстракция никакого отношения не имеет.

ГИС-специалист на минималках

ГИС-специалист на минималках

На днях возник вопрос о минимальных знаниях для начинающего ГИС-специалиста. Не оцифровщика, для такой работы достаточно изучить назначение нескольких кнопок, а именно специалиста.

Начнем с базовых вещей. Необходимо понимание задач маткартографии с умением объяснить термины «система координат», «проекция» и «сфероид». Никто не требует знания формулы Молоденского или размеров большой полуоси, достаточно не бояться аббревиатуры EPSG и знать отличие между 4326 и 3857. Уметь на пальцах объяснить разницу между проекциями Меркатора и Гаусса-Крюгера.

Маткартографии должна сопутствовать общая компьютерная грамотность. Необходимо знать основные типы и форматы данных, отличать векторную графику от растровой, иметь представление о цветовых моделях, композитах и каналах. Знать организацию HTML, принцип работы каскадных таблиц и структуру си-образного кода. Желательно, что-бы человека не охватывал ступор при открытии командной строки.

Понятие «ГИС» можно разделить на четыре больших сегмента: настольные системы, веб-гис, дешифрирование и OSM. Человек должен иметь опыт создания и редактирования данных в QGIS, ArcGIS, в крайнем случае Mapinfo или Аксиоме. GRASS — это круто, но если человек разбирается только в нем и ни в чем больше, велика вероятность, что он психопат. Необходимо понимать роль атрибутивных таблиц, знать назначение калькулятора полей, уметь работать с инструментами геопроцессинга и выборки, уметь привязать растр, свободно импортировать и экспортировать данные и объяснить, в каком случае сохранять файл в геотиффе, а в каком в шейпе или геоджейсоне.

Для начала работы с веб-гис необходимо знать устройство растровых тайлов и отличие TMS от WMS. Собрать хотя-бы несколько проектов на лефлете и OpenLayers, пару часов поиграть с визуальным редактором мапбокса. Отдельным плюсом будет знакомство с тайлмилл и уж тем более с мапником.

С дешифрированием еще проще. Если человек свободно может рассказать про вегетационный индекс, большинство вопросов отпадает. Если он для конкретного примера может посоветовать что выбрать: Модис, Ландсат или Сентинель, да еще и знает, где их достать — совсем хорошо. Если знает различия между ЦММ и ЦМР — просто прекрасно, но годится и простое знание различий между ASTER и SRTM.

Знакомство с OSM можно было бы считать факультативным, если бы не два обстоятельства. Во-первых, до тех пор, пока человек не займется правками, ему на понятие лицензирования данных плевать. Во-вторых, без OpenStreetMap сейчас почти никуда. Королем джосма быть необязательно, но знать принцип тегирования объектов и специфику проекта необходимо.

Если очень постараться, то за месяц можно все освоить. Если старания не прикладывать, то хватит и недели. Все остальное либо наберется в процессе работы, либо вообще к сфере ГИС отношения не имеет (например, статистический анализ).

Самое главное, помнить о том, что работа ГИС-специалиста — историческое недоразумение. ГИС — лишь инструмент. То, что недавно казалось исключительной вотчиной геоинформатиков, сейчас переходит к сенсулятным программистам. А значит изучать все вышеназванное полезно в той же мере, что и знакомиться с бороной-суковаткой: в реальной работе применять странно, но для некоторых видов сексуальных извращений вполне подойдет.

АИС ГМВО

АИС ГМВО

Автоматизированная информационная система государственного мониторинга водных объектов — это сайт на котором вы можете получить данные по расходам рек и уровням воды на гидропостах. Невероятно крутой ресурс, если бы не два «но».

Во-первых, он сделан для людей у которых орган человечности давно обмяк. Канцелярит служит первейшим симптомом такой болезни. Уверен, что никто из пользователей, разработчиков или заказчиков этой системы не использует в разговоре официальное название. Как можно, вернувшись домой, гордо заявить о том, что последние месяцы был занят на работе созданием гээмвэо?

Отвращение на сайте вызывает решительно все. От верстки, до аббревиатур. Ведь можно написать нечто вроде «Кому этот сайт полезен?», но написали иначе: «Заинтересованные ФОИВ». Оказывается, «ФОИВ» — это федеральные органы исполнительной власти, четыре слова, из которых нормальные человек не понимает ни одно. Разработчики явно забыли добавить кнопку перевода на русский язык.

Во-вторых, данные на сайте доступны только с 2008 года. За остальным — добро пожаловать в библиотеку Гидрологического института. Хотя туда без разрешения все-равно не попасть. На днях звучала громкая новость о разработке нейросетевой модели для прогнозирования паводков. Дескать, паводки — это большая проблема. На самом деле, большая проблема в том, что с помощью одной спички можно уничтожить сотню лет гидрографических наблюдений.

Конечно, я сгущаю краски, но принципиально ситуация от этого не меняется. Кого бы я не встречал, он оказывается знающим адекватным специалистом. Но все вместе как система — полное ГМВО.

Законы экологии

Законы экологии

Нет больше в душе моей добродетели. Прилюдно отныне отказываюсь считать экологию наукой. Учением — согласен, но наукой — дудки. Что это за наука такая, в которой ни одного нормального закона нет? Все то, что называется «экологическими законами» — всего лишь философские наблюдения и не более того. Да в моей теории салатов научности больше, чем во всех законах экологии вместе взятых.

Возьмем правило Бергмана. Казалось бы — что может быть элегантнее и чище? Чем севернее, тем размеры теплокровных животных больше. В основе утверждения лежит закон Галилея: при увеличении размеров объекта, площадь его поверхности изменяется пропорционально квадрату, а объем пропорционально кубу увеличения. Если перенести его на животных, сформулировать можно проще: чем крупнее организм, тем больше у него отношение объема туши к площади шкуры.

Поскольку охлаждение происходит через шкуру, а теплота формируется в туше, увеличение размеров тела приводит к повышению внутренней температуры. Следовательно, во избежание денатурации белка, обитающие в теплых условиях организмы обязаны иметь незначительные размеры и наоборот.

Звучит невероятно притягательно и даже подтверждается наблюдениями. Но вот элементарный вопрос: какой минимальный размер может иметь организм, среде обитания которого свойственна сумма активных температур тысяча градусов? Нет ответа. А еще надо умудриться найти «два вида животных, которые отличаются друг от друга только по величине тела».

Из подобных законов сложена вся экология. Возьмем закон Долло — найдем исключительных палочников. Возьмем бочку Либиха — найдем проблему разделения эмергирующих факторов. Рассмотрим закон Шелфорда — так это та же бочка Либиха, только с библейской поправкой «обжорство — тяжкий грех». Вспомним о правиле Линдемана, как память сразу подскажет: с одного трофического уровня на другой передается не десять процентов энергии, а примерно одна десятая, плюс-минус.

Главная задача эколога: годами ковырять в носу, а потом поднять к небу палец и в припадке мудрости произнести: «Ничто не дается даром!». Кстати, это один из четырех экологических законов Коммонера, остальные не менее эпичны.

Содержание я не оспариваю, но когда эколог оглашает житейскую мудрость под видом научного закона, мне хочется ударить его по морде.

Волки надзорные

Волки надзорные

Еще не угасла вспышка эпидемии, а по новостям уже сообщили о новой беде. Одиннадцатого ноября, без всякого предупреждения агентство ТАСС опубликовало статью «В лесах Тамбовской области осталось только два волка». Знаменитые тамбовские волки грозились полностью исчезнуть в ближайшее время. Нельзя сказать, что статья неожиданная — численность волков в Тамбовской области последние годы неуклонно сокращается. Однако, скандал назревал большой. Замять его вызвался начальник областного управления по охране, контролю и регулированию объектов животного мира Тамбовской области. Уже через шесть часов Алексей Соколов заявил, что ТАСС сильно преувеличивает масштабы проблемы. На самом деле, тамбовских волков осталось не два, а целых пять. А еще могут прийти волки из Пензенской и Рязанской областей, которые при пересечении границы автоматически станут тамбовскими. Осталось лишь неясным, сохранят ли волки свою тамбовскую идентичность если убегут в другой регион.

Сложно сказать, что лучше: Тамбов без волков или Тамбов с волками. Мнения по этому вопросу полярны. Одни защищают «санитаров леса», другие ратуют за массовое истребление хищников. И с той, и с другой стороны хватает откровенно истеричных публикаций, взять хотя-бы знаменитую книгу В.Е. Борейко «В защиту волков» и статью Н.В. Краев, В.Н. Краева «Движение против охоты — угроза национальной безопасности России». Оба этих текста крайне сомнительны в стилистическом и содержательном плане, хотя и не лишены определенного сарказма и фактуры.

Работы специалистов по изучению волков обычно не столь эмоциональны, зато углубляют понимание проблемы. У человека, который далек от охотничьего дела может сложиться впечатление, будто волк — это сказочный персонаж, который неведомым образом попал в зоопарки. Если уж он и может создать проблемы, то лишь этнографам и смотрителям зоопарка. Может быть когда-то он действительно играл большую роль в жизни людей, но это было так давно, что уже никто и не вспомнит.

На самом деле, все ровно наоборот. До революции волки были частной головной болью помещиков, максимум — губернаторов. На высоком уровне хватало других разных забот. Учеты почти не велись, а из тех данных, что были собраны, мало что сохранилось. Так, например, мы знаем, что в Красноярском крае в двадцатых годах девятнадцатого века добывали в год чуть меньше трехсот волков. Численность их постепенно возрастала, что окружной врач по фамилии Кривошапкин объяснял развитием золотых приисков. Из-за пожаров и вырубок количество диких животных сокращалось, но кормовую базу волкам восполняли погибшие от истощающей работы на приисках лошади.

Хоть численность росла, общее количество волков, а главное область их распространения, по-видимому оставались невелики. До двадцатого века волк почти не встречался на севере современной Ленинградской области, Карелии, мало его было в Мурманской области. Известный русский натуралист Миддендорф в 1869 году высказался о причине отсутствия волка в таежных сибирских лесах. По его мнению это было связано со значительным и малонарушенным снежным покровом, да к тому-же, который еще и держится очень долго. Впоследствии это мнение подтвердили. Даже выяснили, что критичным для волка является рыхлый снег, глубина которого равна длине ноги волка.

О волках как угрозе впервые заговорили после начала Первой Мировой, когда большинство охотников призвали на фронт. В газетах появились сообщения о нападениях на скот, появлении волков на улицах сел и даже городов. Но настоящий волчий рай наступил с приходом советской власти. Вначале на радость волкам полегли конницы гражданской, затем недосчитались охотников — погибли за десять лет войны или вернулись домой калеками. После, индустриализация проложила тысячи новых дорог — теперь снег не мешал волкам продвигаться в самые отдаленные места. Система ГУЛАГа тоже не осталась в стороне: вырубленные хвойные леса зарастали мелколиственными, приманивая к себе лосей, а заодно и волков. А в завершении новая война, страшнее всех прошлых сразу.

Ситуация приняла угрожающий оборот, поэтому еще до конца войны приступили к активному истреблению волков. Если в 1942 году в РСФСР убили 4.1 тысячи волков, то в 1944 это число уже составило 43 тысячи. Истребление волков активно поощрялось. Например, в Пензенской области облисполком утвердил в декабре 1944 года премии: лучшему охотнику — кожаное пальто, тому, кто занял второе место — кожаные сапоги и пятьсот рублей. Бронзовому призеру доставалась тысяча рублей. Там же, в Пензенской области, на следующий год выпустили специальное постановление № 563 «Об истреблении хищников в 1945 году», в соответствии с которым всех охотников-промысловиков ставили на специальный учет, а из волчатников формировали особые бригады. Такие бригады запрещалось задействовать на посторонних работах и надлежало снабжать их всем необходимым для охоты. Освещать успехи в борьбе с волками надлежало газете «Сталинское знамя».

Аналогичные бригады были созданы и в других регионах. Но быстро уничтожить волков не удалось, проблема оставалась очень серьезной. Так, в 1946 году в Красноярском крае всего за год волками были зарезаны около 80 жеребят, 136 свиней, 342 коровы, 1096 лошадей, 2410 оленей, 6400 овец. До середины пятидесятых годов численность волка во многих местах продолжала расти. Остановить процесс удалось лишь с началом применения отравленных приманок. Но результаты отличались очень сильно. Например, в Карелии численность волка сократили только вдвое: с трехсот до ста пятидесяти особей, а в Ленинградской области с 850 до 56 волков — в пятнадцать раз.

В качестве отравляющего вещества в приманках долгое время использовали фторацетат бария — растворимые в воде белые кристаллы без вкуса и запаха. Летальная доза этого вещества составляет, по разным оценкам от одного до десяти миллиграмм на килограмм веса. Сколько животных и растений попутно погибло за время охоты на волков, уже никогда не выяснить. Препарат был запрещен лишь указом Минсельхоза России в 2005 году .

К шестидесятым годам численность волка заметно снизилась. Казалось, еще чуть-чуть и полная победа. Каждый, кто в школе читал Бианки, наверняка вспомнит знаменитую фразу про «волчий жуткий вой», которого в будущем «слышать уже не придется, потому что уничтожим мы к тому времени этих зверей, как уничтожаем злую крапиву в наших садах». В 1970 году в России осталось всего четыре с половиной тысячи волков. Руководство Главохоты РСФСР объявило об окончательном решении волчьего вопроса.

Но и Бианки, и руководство главохоты ошиблись. Едва борьба с волком немного ослабла, как он тут же вернул прежние позиции. К середине семидесятых годов в стране насчитывали уже 67 тысяч волков, из которых две тысячи обитали на Северо-Западе. Ожидаемая победа откладывалась. Кроме того, к восьмидесятым годам началось сокращение численности лосей, что повлияло на территориальные предпочтения волков. Все чаще их замечали рядом со свалками, скотомогильниками и населенными пунктами. В период 1970-1980-х годов, численность волка увеличилась в 17 раз, причем одновременно в разных регионах Советского Союза. Огромными усилиями количество волков уменьшили, но сделать это удалось лишь под занавес существования страны.

В сражении Советского Союза с волками, последние, совершенно очевидно, победили. Особенно это стало понятно после отмены выплат за убийство волка и перевод зверя в разряд охотничьих животных. Да что там охотничьих, волк был включен во вторую категорию СИТЕС — Конвенции о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения. Это значит, что теперь охота на волка без специального разрешения чревата уголовным наказанием. Каким образом волк туда попал, сказать сложно, но варианта два: либо волчья хитрость, либо человеческая глупость.

Вплоть до конца девяностых, количество волков продолжало расти. Лишь к нулевым в некоторых регионах оно стабилизировалось и стало снижаться. С 2010 по 2015 год численность волков в Центральном федеральном округе сократилась на треть. В Приволжском в три раза, в Уральском в 1.7 раз, в Сибирском в 1.1 раз. При этом в Костромской области число волков увеличилось вдвое, а в Ярославской в восемь раз. Возрастает численность волков в Архангельской, Иркутской, Ленинградской, Псковской, Рязанской и Нижегородской областях, Дагестане, Чечне, Калмыкии и Якутии.

Скорее всего, причины в естественных колебаниях численности популяции, но нельзя отметать и очевидные факторы. По сравнению с Советским Союзом существенно снизилось поголовье скота, а тот, что остался, содержат в крытых стойлах. Упростилась техническая сторона охоты. В некоторых регионах даже вернули выплату за добычу волка, правда составляет она меньше пяти тысяч рублей. Еще неизвестно, что дороже: получить награду или съездить за ней в райцентр. Все эти факторы объективны, но каков их вклад в динамику популяции — сказать трудно. Еще труднее точно ответить на вопрос о численности волков сегодня.

Согласно данным Центрохотконтроля в России сейчас обитает около шестидесяти пяти тысяч волков. Однако, данные эти во многом основаны на результатах зимних маршрутных учетов, точность которых невелика. В качестве примера можно рассмотреть Кировскую область. В 2017-2018 годах применяя зимние маршрутные учеты, там насчитали 515 волков, а добыли за это же время 536. Одни исследователи утверждают, будто подобная методика занижает реальное количество зверей, другие говорят, что завышает. Однако, даже с оговорками на точность, можно уверенно сказать, что количество волков продолжает оставаться избыточным.

Может возникнуть мысль о том, что если на две с лишним тысячи человек в стране приходится только один волк, то проблема преувеличена. Это так, есть вызовы гораздо серьезней. Но не стоит забывать, что ежегодный ущерб от волков специалисты «Центрохотконтроля» оценивают в десять миллиардов рублей — пятая часть бюджета той же Тамбовской области. Текущая численность волков означает ежегодную гибель 34 тысяч лосей, 123 тысяч косуль, 20 тысяч благородных и 140 тысяч северных оленей. В средней полосе России примерно треть волков потенциально способны напасть на человека. И это без учета эпизоотии бешенства.

Десятого января 2009 года на окраине села Кын-завод, что в Лысьвенском районе Пермского края волк загрыз насмерть десятилетнего ребенка. В 2014 году волки перегрызли значительную часть собак в поселке Заря Кировской области. В 2016 году в той же Кировской области, в поселке Речной волк разорвал кавказскую овчарку, при этом протащил ее будку на полтора десятка метров. Тогда же в Ростовской области всего за несколько дней произошло сразу восемь нападений волков на людей и домашних животных. И так каждый год.

Если даже Советский Союз не смог истребить волков, стоит ли пробовать еще раз? Конечно нет. Уничтожение любого таксона — это глупость и преступление. Мероприятия по тотальному уничтожению всех особей вызывают исключительное чувство брезгливости, впрочем, как и любое воинственное невежество. Необходимо снижать и контролировать численность волков, но речь не должна идти об их полном истреблении.

Во-первых, опыт прошлой борьбы показал, что экономически это совершенно невыгодно. Согласно расчетам В.С. Смирнова, при уничтожении 43.5% поголовья, численность волка лишь стабилизируется. При изъятии двух третей особей из популяции, численность волка уменьшается меньше чем в половину. Уничтоженные волки очень быстро пополняются пришлыми особями, кроме того увеличивается относительная кормовая база, что благоприятно влияет на выживаемость помета. Многие волки живут парами, но при уничтожении одного партнера, второй приводит на свой участок нового волка.

Во-вторых, волкам свойственна «этологическая постоянная». У каждой группы своя территория, которая почти не пересекается с территориями других групп. Постепенно животные, для которых волки представляют угрозу, начинают группироваться в коридорах вдоль границ этих территорий. Волк редко преследует добычу, даже раненую, если та уходит на чужую территорию. При этом количество волков в группе не имеет значения: одну и ту же территорию могут эффективно охранять и два, и пять, и семь волков. Массовое уничтожение волков разрушает эту структуру, что облегчает жизнь свободным особям — волкам без пары, представляющим наибольший риск как для человека, так и для животных.

Во многих случаях гораздо разумнее не отстреливать волков, а изымать волчат. В России сейчас это не позволяют делать правила охоты, в которых разрешенные для охоты сроки не совпадают с необходимыми. И нам еще повезло. На Украине вообще изъятие щенков запрещено, поскольку рассматривается как «негуманный способ охоты». Прекрасный повод еще раз задуматься о целесообразности охраны природы, которая основана исключительно на эмоциях и понятии «гуманности» человека.

В-третьих, изымая волка, мы получаем новую, гораздо более тяжелую проблему — скрещивание волков и собак. В обычной ситуации, когда волков хватает или даже их число избыточно велико, собаки по отношению к волкам выступают в лучшем случае кормом, особенно в голодные периоды. Так, после вскрытия полусотни волков, убитых в Кировской области с 1997 по 2001 год обнаружили, что у половины хищников желудки были пусты, у одиннадцати содержали остатки лося. В семи желудках были останки собаки, в шести падаль и три желудка содержали останки кабана. В 2004-2006 году наблюдение повторили на двадцати волках: у половины в желудках ничего не было, у восьми остатки пищи обнаружили лишь в основном кишечнике. Полны были только два желудка. В первом случае это был съеденный лось, во втором желудок содержал останки собаки, дятла и крота.

При низкой численности волков их агрессивность по отношению к собакам снижается. Обычно это обусловлено половым интересом волчиц, которые лишены возможности спариваться с представителями своего вида. Такое утверждение можно подтвердить еще и тем, что процессы гибридизации с волками наблюдаются не только в качестве ответа на разрушение популяций, но и в случае существенного преобладания в популяции волчиц. На безрыбье за мужика и собака сойдет, тем более, что потомство получается более сообразительным. «Волкособаки» меньше опасаются людей, смелее заходят в населенные пункты и чаще охотятся днем.

Опасность массового расселения гибридов собаки и волка отмечается многими исследователями. В пример обычно приводят Красноярский край, где в конце семидесятых после тотального истребления волков в заповеднике «Столбы» их место заняли волкособаки. Нечто подобное происходит сейчас на Крымском полуострове, где последний волк был застрелен не то в 1914, не то в 1924 году. С тех пор волков там не видели до 2003 года, когда звери проникли сразу из двух мест: из Краснодарского края и Херсонской области. Начиная с 2010 года в Крыму начали ежегодно добывать от дюжины до нескольких десятков волков, большая часть из которых была помесью волка и собаки. Численность животных возрастает и уже отмечено их появление в населенных пунктах. Один такой случай произошел зимой 2012-2013 года, когда стая из семи хищников заходила во дворы престарелых жителей села Целинное, что восточнее Красноперекопска.

Ситуацию обостряет численность безнадзорных собак, особенно в сельской местности, где понятия «бродячая» и «домашняя» размываются и вести полудикий образ жизни могут до трети всех собак.

Возникает главный вопрос: что же делать? Конкретные мероприятия по регулированию численности волков разнятся в зависимости от остроты ситуации. В одном случае достаточно изымать щенков, оставляя невредимой семейную пару, в другом случае следует избирательно уничтожать самцов или самок. Странно, что никто из знакомых мне исследователей волков не предлагал стерилизацию, хотя-бы в рамках фантастической гипотезы. Не могу сказать, насколько затратна подобная процедура, но, полагаю, она позволила бы сохранить пространственную структуру популяции при одновременном снижении численности хищников.

Но какие бы меры не были избраны, в любом случае предстоит решить три главных проблемы. Первая: выработать единую стратегию контроля за популяцией волка. Сейчас ничего подобного нет, борьбу во многих регионах ведут стихийно. И это при том, что задача регулирования подразумевает не только сокращение численности хищников, но и сохранение их внутривидового разнообразия. Несмотря на многолетнюю борьбу с волком, до сих пор нет полной уверенности в количестве его подвидов на территории страны. Выделяют обычно от четырех до девяти, иногда больше. Большой вопрос вызывают миграции волков, без учета которых проводить хозяйственные мероприятия в регионе, как минимум сомнительно. Волк — преимущественно животное территориальное, но человек иногда оказывается слишком назойливым. Один из наиболее ярких примеров этого связан с появлением волков на Ставрополье.

После 1965 года волки в Ставропольском крае появлялись лишь на границе с Дагестаном, а в степной части отсутствовали вовсе. Общая численность волков в регионе в девяностых годах не превышала 100-120 особей. Сейчас численность составляет от 400 до 700 особей. О причинах роста догадаться несложно — две чеченские войны вынудили волков к переселению.

Вторая важная проблема в регулировании численности хищников — юридическая. Во-первых, потенциальная численность волков завышена. Сейчас, согласно приказу Министерства природных ресурсов №10 за 2010 год максимально допустимая численность волков в охотничьих угодьях составляет 0.05 особей на 1000 гектар. Это значит, что на территории страны может обитать почти семьдесят тысяч хищников, хотя по мнению специалистов по волкам, оптимальная численность от пяти, до десяти тысяч — примерно в десять раз меньше. Но еще хуже то, что такой норматив установлен для всей страны, без учета специфики регионов.

Выплаты за убийство волков де-факто отсутствуют, а разрешенные сроки ставят под запрет не только изъятие щенков, но и такие способы охоты как облава на логовах, подкарауливание у привады и охота на «вабу».

Наконец, третья важнейшая проблема — достоверность статистического учета волков. Зимние маршрутные учеты неточны даже в северных регионах, а на юге, где снег выпадает нерегулярно, использовать такой метод вообще нет смысла. Несмотря на популярность и дешевизну коптеров, авиаучет волков пока скорее исключение. Но даже применение такого учета не позволит точно оценить численность хищников без работы по картированию семейно-стайных участков волка. Существующие данные разрознены, а из тех что есть, сложно составить цельное представление о количестве волков.

Что-бы хоть немного разнообразить такую ситуацию, я составил небольшую карту изменения численности волков в регионах России. К сожалению, единственные доступные для этого данные немного устарели — на сайте Охотконтроля доступен отчет лишь семилетней давности. Впрочем, существенно картину это не меняет, особенно если вспомнить про точность учета.

Надзор за хищником — это долгая тяжелая работа для множества охотников, натуралистов, инженеров, математиков и картографов. А ведь эта проблема приносит огромные убытки, иногда с прямыми человеческими жертвами. Что уж говорить про охрану природы вцелом. Но знаете, что самое интересное? Скорее всего, вы уже забыли о том, что история началась с громкой новости об исчезновении тамбовских волков.