Пятый день Чирской географической экспедиции

Форма аскетизма. Лиховидовский-Каргинская

Поздним летом пятнадцатого года довелось мне работать на Полярном Урале. Белые ночи давно закончились и с каждым закатом температура стремительно понижалась, норовя обернуться первыми августовскими заморозками. В одну из таких ночей, окончив перекладку гербария и планирование маршрута мы с нашим проводником Серегой пили водку на обрывистом берегу реки. Сквозь шум воды слышался необычный гул, надвигавшийся на нас с верховьев.

— Олег на подушке едет. Минут через двадцать тут будет — сказал Серега, прислушавшись к шуму.

Что за Олег и почему он на подушке я не стал уточнять. По ненецкой традиции водку мы пили из одного стакана, очередь я задерживать не стал.

Вскоре Олег действительно подъехал. Он причалил к берегу на странном агрегате, будто составленном из прогулочного катера и спасательного судна МЧС. На юте работал огромный винт, а вдоль освещенного желтым светом кубрика проходили привинченные к переборкам лавки. Олег привез с собой литр коньяка, несмотря на то, что сам был в изрядном подпитии и едва стоял на ногах.

— Ты не боишься в таком состоянии плыть? Река опасная, порожистая, да еще и ночью?
— А хрена ли там бояться? Я эту реку знаю. А то что пьяный — не страшно. Всякая херня случается не когда человек пьяный, а когда устал. Если ты не отдохнул как следует, то хоть ты пьяный, хоть трезвый — все равно свое приключение найдешь.

Мы выпили еще по стакану и я, не придав сказанному особого значения, думал, что совершенно, забыл эту мысль. Спустя несколько лет, подвинув разбросанные угли обратно к костру, я вспомнил отплывающего на воздушной подушке Олега. Не желая изматывать себя поисками пропавшего сна, придвинул ближе фонарь и начал описывать последние события Чирской географической экспедиции.

В этот день мы решили лечь спать пораньше. Тем более, что встали на ночевку достаточно рано, а вечерних посиделок не планировалось — магазин в Лиховидовском был сух как августовская степь. Поели макарон с рыбными консервами, выпили чаю, да под угасающие рассуждения провалились в сон.

Сколько прошло времени не знаю. Вся ночь, час или несколько минут. Спал я крепко, без снов, плывя в темной глубине, не желая что-то менять. Но голос извне выдернул меня на поверхность словно опытный рыбак красноперку.

— Горим! Серега, горим!

Не осознавая реальность происходящего, я плеснул в огонь кастрюлю чая. Ринулся к реке за водой. «Ну вот, еще и ногу промочил» — пронеслось в голове. Может все это лишь мой диковинный сон? Но в огонь уходила кастрюля за кастрюлей, Даниил рядом тушил пожар, чем-то сбивая пламя. «Главное не выпустить огонь!» Сон, не сон, какая нахрен разница, потом разберемся. Но явь уже была слишком очевидна.

Мы, вымотанные за истекшие дни, спали не замечая нависшей над нами угрозы. Огонь, разгоревшись на сухих бревнах перекинулся на запас дров, приготовленный для ночевки, а оттуда на рюкзак Даниила. Можно было бы все свалить на неудачное стечение обстоятельств и цепочку случайностей, но как обычно бывает в таких ситуациях, нет никакой случайности. Все закономерно происходит от лени, пассивности и невнимательности, которые хоть и проистекают от усталости человека, но не могут быть ею оправданы.

Постепенно пламя подчинялось нашему напору. Еще горели тут и там обрывки вещей и случайные ветви, но сил что-бы вырваться у пожара больше не было. Освещенный всполохами лес обратно заволакивало темнотой. Ущерб только предстояло выяснить, но выдохнуть уже можно было спокойно.

Внезапно. Яркий свет. Шум. Огонь. — Что происходит?

Я вжался спиной в колючий завал бурелома. Угасающие угли ожили яркой вспышкой. С громким шипением извергли из себя восемь метровых огненных струй. Газовый баллон не мог оказаться в огне, я всегда храню его в безопасном месте. Да он бы просто взорвался, а здесь какой-то фейерверк. Словно окруженное отделение огнеметчиков вермахта. Огонь перешел в наступление. Арденнская операция. Брусиловский прорыв. Аустерлиц. От простого пожара можно спастись в Чире, обрезав швартовы или просто переплыв неширокую реку. Но из костра в разные стороны били направленные непроходимые фонтаны огня. Внезапность и масштаб пламени, его необычная форма и злобное шипение полностью подавили нас. О сопротивлении не могло быть и речи. Отступать некуда, мы вжались в завалы ожидая взрыва. Готовые к безоговорочной капитуляции.

Но взрыва не происходило. С каждой секундой ослабевало шипение, пламя захлебывалось. Огненные струи распухали, теряли форму и напор. Костер был еще велик, но все меньше напоминал огненного ежа. Мы осмелели, а убедившись в том, что угроза миновала перешли в наступление. Спустя четверть часа огонь был полностью подавлен и взят под контроль. Повсюду лежали обгоревшие, но более не опасные остатки вещей.

— Ты как, жив? Травмы есть?
— Палец немного обгорел, но это херня. Все нормально. Все вещи сгорели.

Запись из дневника:


02 мая 01:04 звездно
После того как батарея захлебнулась, мы окончательно потушили пожар. Оба целы, если не считать обожженного пальца. У Даниила оплавился паспорт. Из потерь: рюкзаки, айпедовский планшет, айфон, топор, пила, командировочные удостоверения, аптечка, герметичный бокс для камеры, трубочки для кернов, полторы тысячи рублей наличными и кредитная карта. За исключением рюкзака, который доставит нам завтра хлопот, потери вполне приемлемые и не дают оснований прекращать работы. Завтра заложим в этом месте пробную площадь (около сотни трубочек лежит у меня в запасе). После переправимся на правый берег и выйдя на дорогу будем двигаться в сторону Каргинской.

Чир мелеет и зарастает тростником в населенных пунктах. Вероятно этому способствуют:
— забор воды для полива, что увеличивает испарение
— создание локальных плотин и запруд
— наличие искусственных препятствий вроде мостов, причалов, торчащих из воды досок, скапливающийся перед ними мусор существенно снижает глубину и повышает температуру воды
— эвтрофикация прибрежной зоны, влияющая на развитие тростника
— нитрификация водоема пометом домашней птицы
Перед зарослями тростника скапливается ряска и мусор, преимущественно бутылки и бревна сильно преграждающие путь.
Тростник запрещено жечь по словам жительницы пос. Грачев. Но чем больше тростника, тем медленнее река, а чем медленнее река, тем больше тростника. Не в этом ли растении проблема обмеления степных рек? Как связано развитие тростниковых зарослей с размером поголовья скота?

За остаток ночи ветер разогнал клочья стратокумулюсов. Солнце выплыло со стороны Лиховидовского. Нагревая воздух, деревья, освещая недогоревшие дрова с остатками полевого скарба
Остатки вещей после пожара

Вопреки пожару я выспался и отдохнул. Первым делом нужно было осмотреть лодки. Они были далеко от огня, но малейшая искра могла стать причиной очень неприятных последствий, тем более, что накануне мы лишились одного ремкомплекта. К счастью, причин для волнения не было. Обе байдарки были на воде, пришвартованные к склонившемуся над водой татарскому клену. Сейчас проснется Даниил, необходимо провести учет оставшихся вещей и решить проблему транспортировки. Сегодняшний переход мы вынуждены делать пешком, поскольку Чир у хутора Лиховидовский становится абсолютно непроходимым даже в разлив. Рюкзаков нет, а строительные мешки, заблаговременно приобретенные мной в Петербурге оказались совсем ненадежными. Но это все позже. Пока можно не забивать бытовыми вопросами голову, тем более, что перед нами прекрасный лес для закладки очередной пробной площади:

Запись из дневника:

02 мая 09:00 ясно, ветра нет
Пробная площадь №7

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
7 1 15 Acer tataricum (Клен татарский)
7 2 16 Acer tataricum (Клен татарский)
7 3 20 Acer tataricum (Клен татарский)
7 4 26 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)
7 5 41 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)


Найти в таком лесу ровное дерево почти невозможно. Кроме того, каждый второй ствол обязательно будет с гнилью. На удивление, читаемость кернов оказалось гораздо лучше, чем можно было ожидать. А вот согласованность приростов выглядит достаточно условной (да что там говорить, максимальный коэффициент корреляции между приростами за последние 26 лет составляет всего 0,27). Индивидуальные свойства местообитания и особенности самого дерева влияют на радиальный прирост сильнее общих факторов. Но пока это относится лишь к конкретной пробе, да и то, без расчетного обоснования:

В нестабильных условиях произрастания это может оказаться закономерностью. Новое русло реки с одной стороны леса:
Русло Чира за сухостоем

старое с другой:
Старое русло Чира

Деревья ежегодно затапливает, притирает льдом, падающие стволы обтесывают кору и обламывают ветви, какие-то идиоты устраивают под пологом пожар. В таких условиях индивидуальная судьба больше зависит от случайной удачи, а не от глобальных особенностей. Если в солнечный день долго идти по полю есть риск обгореть, но если поле минное — загар едва ли сильно скажется на вашей судьбе. При этом следует помнить о том, что сравнения антропоцентристов обычно яркие, но ошибочные, поэтому все сказанное требует тщательной проверки.

— С макаронами что делать будем? Все нахрен сгорело, телефон, планшет, рюкзак, а макароны остались
— Сегодня до магазина дойдем, не тащить же их с собой. У нас и так с транспортировкой проблемы. Здесь оставим, только упаковку сожгем
— Может в упаковке оставим, вдруг кому пригодятся?
— Если кому-то здесь понадобятся макароны, он съест их и без упаковки. Сейчас сожгем остатки мусора, затушим что-бы не разгорелось да выходить будем.

Даниил у костра

Запись из дневника:


02 мая 09:00 ясно, ветра нет
Сожгли все вещи не подлежащие восстановлению. Отбываем из лагеря в 10:45

Со стороны мы выглядели очень странно. Что-то среднее между цыганами, беженцами и грабителями
После пожара

Не удивительно, что выйдя на дорогу мы не могли остановить ни одной попутки. До Каргинской оставалось с десяток километров, но мы и раньше такие расстояния проходили с трудом, а теперь Даниил нес на себе вещи, завернутые словно труп в черные мусорные пакеты. У съезда на Лиховидовский перед нами наконец-таки остановился первый автомобиль — старая шестерка выкрашенная в цвет, который называется «Коррида». Из под облупившейся краски была видна ржавчина, а багажник не закрывался из-за лежащего в нем велосипеда. В салоне сидели четверо в форме.

— Добрый день, старший лейтенант полиции. Вы кто такие?

Полиция нас все-таки нашла. Я все думал, как странно, идем пятый день, а до сих пор не вызвали ни у кого подозрений. Однако, каким везением нужно обладать, что-бы после пожара, в котором оплавился паспорт и сгорели командировки, в абсолютной глуши поймать полную машину ментов?

— Так, давайте я вас сфотографирую
— О, здорово! Давайте!
— Нет, идиоты — вероятно подумал лейтенант — по одному. В профиль повернись

Я до сих пор жалею, что не догадался сделать совместное фото с полицейскими. Лейтенант с помощью телефона отснял наши паспорта и лица «фас-профиль», после чего вступил в дискуссию о проблемах усыхания донской водной системы.

— И почему же усыхает?
— Однозначно пока рано говорить. Первое предположение в изменении специфики сельского хозяйства. Поголовье скота уменьшилось…
— С чего ты взял, что оно увеличилось?
— Я говорю уменьшилось. Пока коров было много, они на перегонах и водопоях вытаптывали тростник… — ну и так далее продолжал я излагать свои предположения, обличенные в утвердительную форму.

Мужикам этого хватило. Услышав слова «динамика», «коррелирует» и «система с положительными обратными связями» представители закона окончательно удостоверились в нашей безопасности для общества и уехали.
Съезд к хутору Лиховидовский

— Давай я в магазин схожу, возьму попить. Заодно узнаю, может тут какой-нибудь автобус ходит. А то как бы теперь в обезьянник не попасть.
— Давай, я пока тебя здесь в теньке подожду.

Днем магазин в Лиховидовском выглядел более приветливо. С крыльца на меня залаяла чья-то собака без ошейника.

— Добрый день. «Меркурий» есть? Нет? Тогда «Горячий ключ» и «Донской табак» темный. Скажите, от вас до Каргинской автобус какой-нибудь ходит?
— Он ушел уже. По утрам уезжает. Тут до Каргинской вам проще попутку поймать.
— Спасибо, мы уже поймали одну попутку.

Недовольная собака на крыльце ждала моего возвращения.

— А ну пошла нахер отсюдова! — рявкнул я на нее и сфотографировал объявление, которое попалось мне на глаза еще вчера вечером:
Объявление о непривязанных собаках

— В общем Даниил, если кратко — нет тут никакого автобуса. Придется пешком идти. Или повезет и кто-то остановится, хотя я в этом уже сомневаюсь. Сейчас небольшой перерыв и надо идти, пока опять не пришлось ментам лекцию по гидрологии читать. Повезло еще, что я вчера над этими проблемами поразмыслил и слова подобрал.
— А что, логично звучит
— Бездоказательно

Через несколько сотен метров мы пересекли первый крупный приток Чира. Крупный, конечно же по сравнению с окружающей безводной степью. Река Гусынка, короткая и совершенно мелкая даже сейчас, во время весеннего разлива, впадает в Чир со стороны правого берега. Поймы, бывшие некогда местом выпаса скота сейчас зарастают тополем и кустовидными вязами (Ulmus pumila), а само русло теряется в тростниковой стене (Phragmites australis):

Инвазия древесных пород происходит не только в пойме. Все заброшенные поля и пастбища через несколько лет начинают выглядеть так:
заброшенные поля у хутора Лиховидовский

Древесной растительности нет лишь на самых высоких участках степи. В отсутствии должной выборки наблюдений нет места суждениям, но невозможно избавиться от мысли о том, что степь без крупного рогатого скота становится лесостепью.
Профиль 8

Очередной автомобиль проехал мимо нас не снижая скорости.

Есть ли вообще на юге России сельское хозяйство? Вернее так: можно ли называть происходящее сельским хозяйством? Или более уместен термин «зернодобыча»? С ударением на втором «о» — зернодОбыча. Сельскохозяйственное предприятие не может долгое время быть прибыльным, если оно не сочетает в себе одновременно растениеводство, животноводство, охрану окружающей среды и социальную сферу, поскольку принцип Адама Смита не безграничен — при разделении труда повышается не только эффективность, но и риски. Нелепо выступать против агрохолдингов как явления, но отсутствие множества мелких и организованных сельскохозяйственных предприятий верный путь превращения территории Юга России в зоны вахтовой занятости по типу Заполярья. Должны соперничать сто школ, но современный агробизнес устроен так, что если все цветы и расцветут то лишь по принципу Байхуа юньдун. Я был бы рад ошибаться, но брошенные сады, зарастающие пастбища с одной стороны и бескрайние поля озимых с другой постоянно разочаровывают меня.

Под эти тяжелые мысли мы прошли реку Гусынка. Дорога от хутора Ильичев, на которую мы вышли еще в первый день подходила к концу:
Дорога от хутора Лиховидовский

Скоро она совершенно закончилась Т-образным перекрестком, влившись притоком в трассу Миллерово-Вешенская. Мы сделали очередной привал у пешеходного перехода в надежде, что на более оживленной дороге наши шансы поймать попутку повысятся. Но и тут никто нам помогать не хотел.
Т-образный перекресток

Запись из дневника:


02 мая 14:01 ясно, облачность 5%
Дошли до поворота на Каргинскую. Мужик с огромным (нереальным просто) животом спросил не автостопщики ли мы. На повороте стоит на постаменте танк как памятник «пограничникам всех времен» (где связь?), установленный в 2015 году. Полагаю, что скоро откроют свернутое производство танков Т-34, потому что при таких темпах роста памятников войне, никакие археологические раскопки не смогут удовлетворить постоянную нужду в танках. Желтая газовая труба, дорожные работы. Остановка как обычно исписана неприличными надписями. За Чиром на левом берегу лесные культуры сосны, преграждаемые узкой полосой акациевых рядов.

Танк на дороге Миллерово-Вешенская

— Нужно в Каргинской деньги с карточки снять и счет обязательно на телефоне пополнить. Если здесь забудем, следующий банкомат не скоро будет.
— Тут «Пятерочка» где-то должна быть. Вон мужик в Камазе, давай у него спросим.

Мужик в Камазе помогал местным дорожникам. По обочине ходил человек с трубой-ветродуйкой. Мы с удивлением отметили, что у дороги бывает тротуар.

— Нет тут «Пятерочки» и «Магнита» тоже нет. Но если прямо по улице пойдете — там магазин будет. Банкомат тоже там.
Каргинская, улица Совхозная, дом 20

Запись из дневника:


02 мая 15:28 ясно, облачность 5%
Каргинская, улица Совхозная, дом 20. В бытовом магазине купили две клетчатые китайские сумки. В таких челноки двадцать лет назад возили товар. Рядом продуктовый магазин. Есть банкомат, но он не работает. Чинят дорогу (продувают обочину). Пешеходные переходы, асфальт. Перед магазином автобусная остановка, с которой можно уехать до Боковской.

Я остался сторожить вещи. Даниил отсутствовал долго. За это время меня дважды приняли за местного, интересуясь дорогой и причинами поломки банкомата. Нужных вещей и продуктов не было то в одном, то в другом магазине. Рюкзака, конечно-же не продавал никто. Но мы восполнили запас продуктов и некоторых необходимых в быту вещей. К великому сожалению, среди одноразовой посуды не продавали коктейльные трубочки. Оставалась лишь надежда на то, что мы сможем восполнить утраченный запас в Боковской.

Мы распределили продукты по сумкам и рюкзакам.

— Здесь пива выпьем или до Чира дойдем?
— Давай уже дойдем до воды и там спокойно отдохнем. Тем более, что нам еще байдарки накачивать.
— Ну пойдем тогда.

Даниил сразу взял такой темп, что я едва за ним поспевал. Мимо школы имени Шолохова, больше напоминающей музей, мимо аптеки и декоративного кирпичного забора мы за несколько минут вышли на станичный пляж.
Станичный пляж в Каргинской

Запись из дневника:


02 мая 16:30 ясно, облачность 5%
Пляж в Каргинской. Вода прохладная, но купаться вполне можно. На дне лежат кирпичи. На берегу стоят грибки и урна для мусора.

Профиль 9

На берегу Даниил достал полторашку «Дона нефильтрованного». Я видел Дон всяким: классическим, живым, ледяным, в стекле, полторашках, двухсполовинушках в старом и новом дизайне бутылки. Но оказалось меня еще можно удивить. Скинув свою ношу, искупавшись, сидя на теплом песке мы пили просто божественный нектар. Даниил, впервые после пожара повеселел, а байдарки будто накачивались сами собой:

Но Чир дал нам передохнуть ненадолго. Всего несколько сотен метров после стапеля мы плыли по широкому и свободному руслу:
Чир после пляжа в станице Каргинской

Чем дальше мы отплывали от пляжа, тем ближе хуторские дома подходили к урезу воды. После поворота по берегам опять появился ненавистный нами тростник:
Чир после пляжа в станице Каргинской

Заросли по берегам становились все гуще, а вскоре полностью сомкнулись поперек реки. Вода в этом месте была значительно теплее (по ощущениям на 5-10 градусов). К стене тростника прибило мусор и органику. В таких условиях процессы аммонификации значительно ускорены, при этом обладают особенностью: погибшие организмы остаются до растительного барьера, в то время как путресцин, кадаверин, скатол, индол и другие вещества вымываются ниже по течению. Таким образом, наиболее насыщенная органикой область формируется за барьером. По видимому, это является основной причиной, возникновения стен тростника. Стоит немного преградить реку, как за преградой тотчас формируются благоприятные условия для зарастания русла. При этом вверх по течению тростник распространяется менее активно.
Последняя тростниковая преграда на Чире

— Ну что, как обычно попробуем — напролом?
— Не, уж больно подозрительно. Мусор какой-то, бутылки. Как бы доски с гвоздями не было. Лучше я на берег выйду, осмотрюсь.

Протиснувшись между крапивой и ржавой сеткой-рабицей, должной выполнять роль забора, я вышел к дороге, которая быстро привела меня к причине появления тростника:

В межень водопад исчезает, переезд преграждает реку. Конечно, степная река может быть разбита на участки и по естественным причинам. Однако явная приуроченность тростниковых зарослей к населенным пунктам говорит о том, что человеческая деятельность является важнейшим фактором в динамике верховьев реки. При этом верховьями степной реки можно считать участок от истока до появления длительной полосы лесных завалов. На этом протяжении объем воды недостаточен для активного развития древесной растительности. Русло может пересыхать, поперечный профиль во многих местах выражен слабо. В динамике водного потока значительную роль играет травянистая растительность, среди которой прежде всего выделяется тростник и рогоз широколистный.

На этом переезде верховья Чира закончились. Стало это понятно уже несколько часов спустя. Мы вновь перетащили лодки, отметив, что поперечный профиль реки после переезда несколько изменился:
Профиль 10

Дойдя до низкого железного мостка стало понятно, что дальше продвигаться нет ни времени, ни сил. Даниил занялся обустройством лагеря, осмотрительно складывая дрова подальше от костра, а я отправился на разведку
Начало завалов на Чире

— Могу тебя обрадовать — заявил я по возвращению — тростники нас больше доставать не будут.
— Ну здорово, что тут сказать.
— Теперь нас будут доставать завалы. Мы вошли в среднюю часть реки.
— Завалы это уже лучше. Хотя-бы вода большая есть. Если что обнесем.
— Я тоже на это надеюсь. Во всяком случае завалы не нужно обносить за сотню метров, так что теперь сплавляться будет полегче.

Даниил, подобно Тайлеру Дердену лишившийся накануне всех материальных ценностей сохранял бодрость духа и целеустремленность, что в нашем потребительском мире доступно не каждому человеку. Мы оба понимали, что и в среднем течении реки легко не будет. Но сейчас перед нами стояла початая бутылка станичного джина. Поднимающийся от костра дым исчезал среди черных ветвей. В двадцати метрах от нас Чир взрослел и менял свой характер.


Видео пятого дня:


Карта пятого дня:

Чир после хутора Грачев

Форма аскетизма. Грачев-Лиховидовский

Ближе к полуночи дождь все-таки пошел. Мелкий, бьющий о черные ветви редкими каплями. Он совсем не мешал бы сну, но мне не спалось. Воткнув у изголовья изогнутую ветку, я повесил на нее фонарь, соорудив этим нечто похожее на торшер. Дров было достаточно, тепло от костра вместе с усталостью согревали тело. Донимавшие черные муравьи исчезли, лишь кочка под плащ-палаткой все время мешала занять идеальное положение.

Начался четвертый день экспедиции. Почти половина от намеченного срока, а мы даже не покинули верховья реки. Похоже, что история затягивается. В нескольких метрах от нас Чир с клокотом прорезал свое молодое русло. Сложно поверить, но еще недавно тут ничего не было. Только представьте: с того момента как материя в виде элементарных частиц конденсировалась в пространстве прошло лишь около десяти миллиардов лет, а здесь уже формировался обоянский плутоно-метаморфический комплекс, расслаивались полевые шпаты, перекристализовывались песчаники, базальты и габбро. Тут, под этой самой кочкой, в нескольких сотнях метров покоятся разгнейсованные гранодиориты и граносиениты, кварциты и амфиболиты. Это было прекрасное время молодой Земли, бескислородной атмосферы, кислых океанических рассолов и микроорганизмов, которые еще не успели обзавестись ядром.

Это время длилось очень долго и завершилось тем, что на флоте называют «скачок оперативного времени». Разгул материков, эрозия и время вырвали из этой летописи два миллиарда страниц, посвященных местным ежегодным событиям. Выше докембрия залегают глины, известняки, алевролиты, доломиты, угли и песчаники поздней части карбона (московский, касимовский, гжельский ярусы) — перми (татарский ярус). К этому времени Лавразия уже столкнулась с Гондваной, предоставив новорожденным насекомым искать пропитание в бесконечных пангейских песках. Климат постепенно иссушался, но жизнь все-равно процветала, не обращая внимание на то, как небо заволакивает вулканическим пеплом. Впрочем, это было так давно, что никто уже не не помнит, вулканы-ли активизировались или ударил по Земле метеорит, но завершение периода ознаменовано самым чудовищным вымиранием флоры и фауны, которое известно нам в исследованной вселенной. Великое пермь-триасовое вымирание уничтожило две трети всех существующих на планете видов, включая милых звероподобных рептилий и полуметровых стрекоз Meganeura.

Выше залегают отложения верхнего мела (Кампанский и ниже по течению Сантонский ярусы). К этому времени Пангея раздробилась на отдельные материки, появились цветковые растения, и повсюду бегали динозавры из голливудских фильмов. Пока переслаивались между собой пески и песчаники, на этом самом месте кто-то наслаждался жизнью и беспрерывно друг друга жрал. Через десять миллионов лет в Мексиканский залив упадет метеорит размером с московское третье транспортное кольцо, который принесет с собой тысячи пожаров. Дым от них закроет небо в очередной раз, вызвав мел-палеогеновое вымирание. Представляя себе события таких масштабов, остается лишь восхищенно молчать да подбросить пару поленьев в угасающий костер.

Дождь закончился, почти не побеспокоив. В Грачеве прогрохотал автомобиль, разбудив местных собак. Над головой застонал домовой сыч Athene noctua. На разливе затихли озерные лягушки Pelophylax ridibundus. Там за деревьями, по обе стороны от Чира за толщей четвертичных отложений вскрывается новая глава местной истории — танетский ярус палеоцена. Грачевские собаки, лай которых не прекращается четверть часа не подозревают, что шестьдесят миллионов лет назад здесь так же тявкали друг на друга их предки — миациды, больше напоминающие смесь кошки с крысой. Дрова разгорелись, окатили жаром и неровным светом, напоминая об очередном массовом вымирании. На границе танетского яруса палеоцена с ипрским ярусом эоцена случилось одно из крупнейших и стремительных потеплений климата, причины которого до сих пор не ясны. На смену примитивным млекопитающим пришли более развитые виды с меньшими размерами. Это был период такой тропиканы, которая не снилась даже продажным климатологам-алармистам. Эоцен — время буйной растительности, повышения уровня моря. Именно тогда, судя по некоторым иллюстрациям зародилась муза, жившая в сожительстве с Иеронимом Босхом:

Eocene Jay Matternes.jpg
Автор: Jay Matterneshttp://agathaumas.blogspot.ru/2011/11/mammalia-gli-scenari-cenozoici-di-jay.html, Общественное достояние, Ссылка

Тридцать пять миллионов лет назад на планете снова стало холодать, что привело… правильно, к очередному вымиранию. В хаттском ярусе олигоцена и аквитанском ярусе миоцена отлагались новые слои песков, глин, алевритов и песчаников. А спустя еще два десятка миллионов лет я прихлопнул здесь на себе первого весеннего комара.

Да, еще совсем недавно, на месте клокочущего Чира ничего не было. Но то, что прошло с тех пор, настолько грандиозно, что больше напоминает художественный вымысел, особенно, если вспомнить про эффект Синьора-Липпса, понятие «золотых гвоздей» и фрактальность времени, которое длится тем дольше, чем чаще вы смотрите на часы. Но это настолько невероятная по объему тема, что даже вскользь изучать ее можно тысячелетиями. У меня времени столько не было, поэтому с наступлением позднего дриаса я моментально заснул и ни разу не просыпался до самого завершения ночи.

Запись из дневника:


Река разливается на два рукава, сплавиться по которым невозможно даже в половодье. В хуторе играют казачьи песни. Будем переносить байдарки через населенный пункт. Выйдем в 12:00. Даниил потерял ложку.

— Как без ложки херово. Сразу видно, человек опытный, в экспедицию с собой две ложки берешь — Даниил собрался снимать очередное видео, пока я возился с упаковкой кернов в пластиковые трубочки из под коктейля. С рассветом нам открылся приручейно-злаковый кленовник с ивой белой и кленом татарским.

Запись из дневника:

01 мая 11:18 облачность 100%
Пробная площадь №5

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
5 1 12 Acer tataricum (Клен татарский)
5 2 10 Salix alba (Ива белая)
5 3 27 Salix alba (Ива белая)
5 4 11 Acer tataricum (Клен татарский)
5 5 15 Acer tataricum (Клен татарский)

Деревья стояли кривые, бурились тяжело и уже на месте было понятно, что найти на кернах годовые кольца будет весьма сложной задачей.

— Я пойду вокруг, осмотрюсь, куда лучше идти

Из хутора доносилась музыка, какие-то казачьи песни. Сегодня же первомай, пришла настоящая весна. За Чиром к хутору шла симпатичная тропа
Тропинка к хутору Грачев

вдоль которой медведицы Arctia caja перетаскивали в своих брюшках ядовитый кайин
Медведица-кайя

Тропа была хороша для переноски байдарок, но в конце ее никакого видимого места для стапеля не наблюдалось. Только заросшая тростником низина с одной стороны и луг с другой. На противоположном берегу условия были не лучше. Крутой берег перед разливом и вытоптанное поле с проржавевшей кабиной, которую пастухи использовали для отдыха в летнюю жару. Ветер шевелил разбросанный вокруг мусор.
Кабина на поле

— Нет там нихрена нормального. Сейчас чаю еще попьем да будем пытаться в хутор выйти по тропе
— Добрый день, вы у нас туристы, что-ли? — подошла сзади немолодая женщина в фартуке
— Нет, у нас экспедиция, смотрим, как Чир усыхает
— Да сильно обмелел. Это сейчас вода, а летом тут высохнет все. Лет десять назад еще нормально было, а сейчас метра на полтора вода упала. Как траву — женщина указала рукой на заросли тростника — запретили жечь, так все позарастало. Раньше каждый год выжигали. Тут мост раньше собирались делать. Потом все как-то заглохло, все плиты для моста теперь у нашего местного чиновника на даче. Вот только эти остались.
— А сплавиться тут как-нибудь можно?
— Тут нет, надо в хутор выходить. Вот по этой тропинке пойдете, выйдете на улицу, обогнете несколько домов до асфальтовой дороги. Вам по ней до моста. Хотя вы и там не сплавитесь — позарастало все.
— По этой?
— Да. Сейчас сколько времени? Двенадцать? Я минут через сорок на дойку пойду, если дождетесь — покажу вам как пройти.

Странно, чего это у них дойка в середине дня? — подумал я, но спрашивать не стал. Мало ли, может в честь праздника. Мы не стали дожидаться, поскольку времени прошло много, а перед нами еще четыреста километров пути. Собрали рюкзаки, залили костер и взяв в каждую руку по байдарке направились в указанную сторону
Тропинка к Грачеву

— Это видимо та дорога, которая рядом с нами, ночью машины были слышны

Грачев отдыхал. Музыка стихла, но к разобранному культиватору так никто и не подходил. Кто-то работал перед участком граблями, мужики ковырялись в ржавом сто тридцатом зиле. Людей на улицах вообще было больше, чем мы привыкли видеть до этого. Мы почти не разговаривали. Только дойдя до асфальта решили не занимать полосу целиком, перетаскивая байдарки по одной.

Мост и вправду был недалеко. Основательная железобетонная конструкция, сразу за которой начиналась небольшая запруда для домашней птицы
Мост в Грачев

Крутая, поросшая кленами насыпь моста соседствовала со ржавой сеткой покосившегося забора одного из домов. Место не самое удобное, но плыть можно. Иногда попадались участки с относительно чистым руслом:
Чир после Грачева

Но большая часть пути проходила среди зарослей тростников.
Чир после Грачева

Глубина тут небольшая, максимум — метр с небольшим. Вся река заросла, весло в таких условиях совершенно бесполезно — оно лишь цепляет и наматывает при каждом гребке на себя водоросли с листьями тростника. Порой было проще вылезти из лодки и волочить ее вдоль реки. В этот момент с удивлением ощущаешь, насколько нагрета вода, обездвиженная растительностью. Течение совершенно не ощущается, а летом вероятно река и вовсе пересыхает, оставляя вместо себя небольшой ручей посреди иловатой грязи. Иногда половодье выходит за линию тростника, подтапливая прибрежные деревья. В этих местах появляется заметное течение.
Подтопленные деревья

С каждой сотней метров продвигаться становилось все труднее и труднее
Тростник в хуторе Грачев

В какой-то момент тростник полностью перекрыл русло и дальнейшее движение по воде потеряло смысл окончательно. Мы достигли необычного места. Вы наверняка заметили, что на всех фотографиях видны прошлогодние побеги тростника. Здесь же сквозь воду пробивались исключительно молодая тростниково-рогозовая поросль. Видимо «траву» местами все-таки жгут, либо выкашивают для подсобных нужд. Что впрочем не мешает ей каждой весной отвоевывать прежние территории.
Сплошные заросли тростника

— Вон мост, давай до него и будем выходить. Это не сплав, а бред какой-то.
— Тут до моста бы дойти.
— А куда ты денешься, по берегу все-равно не обнести

Перед мостом сидели два мужика преклонных лет с испитыми лицами и пластиковой бутылкой. Я опущу типовой разговор знакомства и нашего рассказа про цели экспедиции, тем более, что он всегда одинаков и звучал уже не раз.

— Вы не обижаетесь, что мы выпили немного? — спросил усатый с полупустой пачкой «Примы Дона» — сегодня все-таки праздник. Красный день календаря — почему-то оправдывался перед нами мужик. — Мы немножко выпили, только в честь праздника. Чуть-чуть.

Братцы, да вы в говно! Но вслух мы этого конечно не сказали

— Да все нормально. Мы вот тоже вчера хотели водки взять, а водки в магазине нету.
— Да тут спирт берут. Вот по этой улице идите, там предпоследний дом с калиткой синей. Вам нальют. Семьдесят рублей. Вот у нас есть, давайте с нами?
— Нет, спасибо, нам плыть еще.
— А так да, туда идите, а в магазине нет ничего. Надо в город ехать за водкой. Мы вот спирт берем. Там можно. Ну вы точно не обижаетесь, что мы выпили?
— А я между прочим казак — неожиданно прервал своего товарища второй. Я с Украины, сейчас вон там живу — показал он куда-то за заросли филиколистной ивы. Там строим…
— У вас стаканчика не будет, а то этот хер старый не взял, мы только из одного пьем.

Даниил одолжил свою кружку и мужики выпили еще спирту. Пора было заканчивать этот трансцедентальный разговор. Я отправился на разведку, в надежде на то, что после моста русло станет почище и можно будет плыть. Но к великому разочарованию увидел лишь очередную запруду с утками. Если из нее и вытекал какой-то ручей, то для сплава он был явно не пригоден, о чем я и доложил по прибытии.

— Я то казак. Это я здесь вот. Потомственный.
— Да заткнись ты уже, дай с людьми поговорить. Вот наливай лучше.

Мужики бахнули еще по одной.

— Слушай, Дань, там жопа. Предется по мосту выходить.
— Да, по мосту идите, выйдете вдоль забора, не сворачивая никуда
— Ну ладно тогда, сейчас перекурим да пойдем
— Мне тоже по этому мосту надо идти. Не свалиться бы. Однажды упал с велосипедом. У меня знакомый кума три раза с этого моста падал. Спрашиваю его, «нахрена пошел-то?», а он говорит «тренироваться надо!». Ребят, скажите честно, вы не обижаетесь, что мы тут выпиваем?

Нет, этот трансцедентный разговор точно пора было заканчивать. Мост и вправду был не для тех кто перебрал со спиртом. Очередная подвесная конструкция с леерами из стальной проволоки, которые создают иллюзию безопасности.
Мост в Грачеве

Мы оставили гостеприимных мужиков и вновь вошли в хутор. На одной из безымянных улиц, что примыкает к асфальтированной дороге паренек лет пятнадцати рубил здоровенным топором невысокую вишню.

— Куда это вы такие? — бесцеремонно спросил он, глядя как мы несли на руках байдарки
— До Цимлы — не снижая шага ответили мы ему
— Не далеко ли?
— В самый раз.

Но даже на окраине хутора сплав был проблематичен. Мы бросили лодки на трубопереезде. Испили чирской воды и остановились на небольшой привал.
Лодки после трубопереезда

Мимо проехал мужик на велосипеде.

— Не, тут не сплавитесь. Вон коровник, видите? С белыми воротами? Оттуда попробуйте. Там получше будет, но потом опять все заросшее.
— А далеко до места, где русло нормальное?
— Если после Каргинской только. Там за домом будет небольшой участок, где хорошая река. До самой Лиховидской чистая, потом опять все заросло.
— А сильно Чир за последние годы обмелел?
— Да как сказать? Обмелел немного, есть такое дело.

Дорога до коровника шла по напрочь разбитой грунтовке. Примерно на середине пути заиграл телефон.

— Да. Хорошо, подготовлю. Ну я посмотрю, когда в город приеду. Я сейчас в экспедиции в Ростовской области. Буду где-то в конце мая.

«Да ты оптимист» — усмехнулся я про себя.

— Агент мой звонила. Мы когда в банк ехали с каким-то утырком столкнулись. Он вышел, быковать стал. Я говрою, сядь обратно, урод. Сейчас приеду, надо будет помочь разобраться.

После коровника Чир оказался не намного лучше
Чир после хутора Грачев

— Да не тут. Вон туда пройдите. Там брод, оттуда нормально поплывете — снова подъехал к нам велосипедист.

Вновь разбитая дорога, тяжелый перенос, жара и пот застилающий глаза.

— Давай сразу уже вон туда подойдем, что-бы лишнего пути не делать.
— Согласен, там может почище будет. Хотя можно уже тут на воду встать.
— Ну его нахрен, что-бы через пятьдесят метров опять выходить? Лучше уж дойдем до нормального места, оттуда и поплывем.
— Если оно вообще будет, это нормальное место.

Но нам повезло. Да не просто повезло, а повезло сказочно. Действительно, сразу после хутора Чир из заросшей лужи превращается в чистейший поток, текущий среди нависающих деревьев, словно в городском парке.
Чир после хутора Грачев

— Офигенно. Давай тут привал сделаем.
— Можем тут и пробу сразу заложить.

Мимо проехала вишневая восьмерка. После невыносимой духоты и пыли разбитой грунтовки здесь, среди редкого криволесья, будры, полевиц и мятликов, обрамленных с одной стороны придорожными одуванчиками, а с другой стороны приречными зарослями крапивы и дурнишника хотелось лечь и не шевелиться, впитывая речную прохладу. Доставать скрипучий возрастной бурав не было никакого желания, но с другой стороны, упустить такой объект было бы совершенно непростительно.
Пробная площадь №6

Запись из дневника:

01 мая 15:00 облачность 100%
Пробная площадь №6

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
6 1 34 Salix alba (Ива белая)
6 2 28 Salix alba (Ива белая)
6 3 24 Salix alba (Ива белая)
6 4 17 Acer tataricum (Клен татарский)
6 5 15 Acer tataricum (Клен татарский)

Керны в этом месте были гораздо лучше. Вообще, по ощущениям, чем суше и чище место, тем легче потом обрабатывать образцы. Но это, конечно, только по ощущениям

Это всего-лишь шестая проба, но к этому моменту я уже сам запутался в десятках графиков прироста. Так всегда происходит. Как бы ты не старался отстраниться от первоначальных суждений, они все-равно возникают. Но материал копиться и в какой-то момент ты перестаешь даже размышлять над закономерностями, позволив картине мира складываться самой. Следую совету Джона Нэша из известной биографии, попробуем соблюсти умственную диету, отметив про себя лишь то, что радиальный прирост стал гораздо хаотичнее не только у разных пород, но и в рамках одного вида.

Пока Даниил упаковал очередную партию кернов, я набросал схематичный поперечный профиль реки:
Профиль 6

— Ну что, поплыли?
река Чир

— О смотри, черепаха! Нихрена себе, черепаха! Я думал они только в Африке живут — радостно засмеялся Даниил, указывая на гревшуюся на бревне Emys orbicularis.
— Это ты еще местных крокодилов не видел.

Шутки-шутками, но для меня в свое время стало откровением, что многие кто родился и вырос севернее Москвы напрочь отказываются верить в рассказы про черепах из Ростовской области. Когда я говорю, что лично видел (иногда даже ловил) черепах с панцирем в треть метра меня обвиняют во лжи даже близкие люди. Хуже всего то, что я никак не могу сделать нормальную фотографию. В детстве у меня жили две черепахи с Грушевки и уже тогда я понял, что рассказы про их медлительность не более чем легенда. Эти твари в погоне за кузнечиком могут развивать невиданную скорость даже по паркету. Что уж говорить про естественную среду, в которой они при малейшей опасности тут же сваливаются со своих топляков и с бульками скрываются в воде. Специально, что-бы хоть как-то продемонстрировать вам внешний облик этих зверей, пришлось идти в зоопарк и выбрать там саму фотогеничную особь:
Emys orbicularis в зоопарке Санкт-Петербурга

С другой стороны, я также не мог поверить в наличие в Ростовской области бобров. Почему-то всегда казалось, что это северный, да к тому же редкий вид. Хотя условия для них тут идеальные: большая кормовая база и высокие суглинистые берега:
Берега Чира

Здесь в верховьях больших завалов еще нет, но каждое упавшее дерево моментально тормозит слабый речной поток, отчего вода прогревается, создавая идеальные условия для развития и скопления ряски Lemna sp..
Скопления ряски

При желании о наличии бобров можно было догадаться даже по малозначительным косвенным признакам:

Запись из дневника:


Нашел упавшее в воду дерево с параллельными засечками на древесине. Такие засечки может оставить только притертый лед. Поскольку такое дерево единственное, можно предположить, что либо лед наносит только в этом месте, что маловероятно, либо это дерево упало в воду осенью уже без коры, а лед играет важную роль в окорке стволов. Таким образом безкорые стволы либо упали в теплое время года уже окоренным сухостоем, либо упали раньше с корой. Влияние льда может быть снижено мусором и ветошью, скапливающейся перед завалом. Не значит ли это, что стволы падают преимущественно в теплое время года?

По мере движения Чир беспрерывно менял свой облик. Вначале исчез шарм прогулочного канала в парке:
Чир

Спустя несколько километров лес отступил и вдоль берегов возникли небольшие куртины прошлогоднего тростника:
Появление тростника на Чире

Еще через пол-километра река сделала крутой поворот с северо-востока на юго-восток, подставив левый берег под самый крутосклон. Здесь смыв почвы идет уже полную силу, что не может не сказаться на внешнем облике реки. Перед самым поворотом образуется естественное водохранилище
Чир перед поворотом

зато после Чир вновь превращается в узкий заросший и совершенно непроходимый ручей. Это так похоже на то, что мы видели день назад у хутора Разметный, не так ли? Открытое течение Чира в верховьях прерывается в двух случаях. Либо когда река протекает близко к высокому эродированному берегу, смыв с которого эвтрофицирует водоток, либо в населенных пунктах, где помимо эвтрофикации, происходит еще и забор воды, изменение береговой линии и сооружение ограничителей потока в виде мостов и запруд.

Пробравшись сквозь очередные тростники мы нашли очаровательное место для ночевки. С дровами и близким подходом к воде. С одной стороны, место было годное, а солнце уже клонилось к закату. Но с другой стороны, повсюду были коровьи лепешки, а рядом проходила выбитая копытами тропа.

— Слушай, ну его нахрен. Не хочу я тут оставаться. Только расположимся, коров обратно поведут ровно через наш лагерь. А потом еще один раз с утра. И до магазина тут далеко.
— Тут Чир делает петлю, мы можем срезать и дойти вон до того леса. А там либо проплывем Лиховидовский, либо заночуем в удобном месте. Я бы тут остался, но меня эти коровы сами напрягают.
— Ладно, пойдем, пока время еще есть.
— Будешь идти, под ноги смотри, что-бы на гадюку не наступить. А то мы оба в тапках, а на этом лугу не хотелось бы встрять:
Луг у хутора Лиховидский

Из последних сил мы перетащили лодки, срезав абсолютно непроходимую петлю реки. За ней русло становилось чище, но быстро упиралось в завалы из веток, стволов и прошлогодней растительности. Выбора не было. Что там за этим завалом? Пройдем ли мы очередной хутор до темноты? Здесь пойменный лес был совсем измученным, с огромным количеством валежа, густым подростом и подлеском. Ну что ж, зато не будет проблем с дровами.

— Ты пока лагерь собирай, а я пойду в хутор, магазин поищу. Может повезет и успею до закрытия. — я отряхнул прилипшую паутину и привел себя в подобие порядка.

В паре десятков метров проходило старое русло. Можно считать, что мы остановились на острове, который с одной стороны омывался молодой рекой:
Чир у хутора Лиховидовский

А с другой заиленным старым потоком:
Старое русло Чира

Глубина старого русла была невелика — всего несколько десятков сантиметров. В теплой ноге к ногам тут же липла лесная ветошь, а дно хоть и было илистым, но не затягивало глубоко. По берегам также, хоть и в меньшей степени попадались заросли тростника и рогоза. Определенно стоит заложить пробу, тем более в месте с таким интересным профилем:
Профиль 7

Я выбрался на противоположный берег старого русла, преодолел заброшенное поле и вышел на очередную разбитую грунтовку. Натертые ноги по прежнему болели, поэтому я решился привнести максимум безвкусицы в свой гардероб, натянув на ноги ярко-оранжевые носки. До магазина было еще далеко. У дороги злобно свистел на меня малый суслик Spermophilus pygmaeus

По внешнему виду Лиховидовский — умирающий хутор с островной планировкой. Небольшая группа домов, затем степь. Затем опять узкая улочка из саманных покосившихся домишек. Многие дома давно брошены. Лишь на центральной улице еще есть какая-то жизнь. Проходя через мост я убедился в правдивости предположения о проходимости реки в населенных пунктах:
Чир в хуторе Лиховидовский

Магазин было видно издалека. Прямоугольное здание позднесоветской утилитарной архитектуры. Ничего лишнего снаружи. Ничего лишнего внутри. Прилавок, весы настольные модифицированные ВНЦ-2М, пустые полки. В полумраке трудно было разобрать, что перед тобой: растрескавшаяся краска на стене или призрак Горбачева.

— Водка есть?
— Нет
— А пиво?
— Нет
— А тушенка?
— Нет
— А хлеб?
— Разобрали
— А что есть?
— Рыбные консервы, лимонад и макароны.
— Ну давайте уж то, что есть. Карточкой можно у вас расплатиться?
— Шутник, да?

Возвращаться обратно прежним маршрутом не было смысла: гораздо быстрее было пройти по асфальтовой дороге. Правда я при этом оказывался на другом берегу, но думаю, смогу докричаться до Даниила, что-бы тот переправил мне лодку. Облака немного рассеялись, обнажив красноватый закат.
Степь у хутора Лиховидовский

Уже у самого Чира я столкнулся с новой бедой. От реки меня преграждали два мелиоративных канала. Первый был невелик, чуть больше старого русла. Но во втором воды было значительно больше. С каждым шагом я приближался к противоположному берегу, но глубина нарастала сильней. Шестьдесят сантиметров, восемьдесят, метр, метр двадцать — я на середине, но трусы с майкой уже мокрые, лишь куртку с фотоаппаратом и продукты я держу над головой. Еще шаг — метр двадцать пять, метр тридцать, метр сорок. В какой-то момент я решил, что не устою и просто поплыву. В воде нельзя стоять ровно, небольшое движение и ты уже вне привычной среды обитания. Но я устоял. Глубина стала потихоньку уменьшаться и я мокрый, но невредимый вышел на противоположный берег.

— Данииил!
— Кто здесь?
— Я это. Кто тут еще может быть.
— Тушенку купил?
— Нет там нихрена, одни рыбные консервы.

Запись из дневника:


01 мая 20:30 облачность 100%, мелкий дождь
Река проходима до поворота на Лиховидовский, далее сплошной тростник. Обошел весь хутор (5,5 километров) в результате чего оказался на противоположной стороне Чира. Переправлялись на байдарке вдвоем, в сумме 150 кг веса. Плыть следует аккуратно, но плыть можно. Байдарки заметно спустили воздух. Завтра после преодоления двух ручьев (мелиоративных канав) спустим их и пойдем до Каргинской пешком.
На реке часто попадаются завалы. Видел одну небольшую сеть, размером около четырех метров после хутора Грачев. Глубина реки 2-2,5 метра, течение в узкостях быстрое, на средней протяженности реки малозаметное.

— Как бы ночью дождь сильный не пошел. Я палатку не ставил. Неудобно будет под дождем в темноте палаткой заниматься.
— Ну если не ставил, значит точно пойдет.
— Ну ничего, дров много, согреемся.

В лесу заревел кабан. Мы усталые и раздосадованные трезвостью медленно погружались в сон под обсуждение этичности варки макарон на рабочем месте сотрудника научно-исследовательского института. Шел небольшой дождь. Мелкий, бьющий о черные ветви редкими каплями. Он совсем не мешал сну.

Ничего не предвещало беды.


Видео четвертого дня:


Карта четвертого дня:

Форма аскетизма. Большенаполовский-Грачев

Форма аскетизма. Большенаполовский-Грачев

Долго я не выдержал. Да никто бы не выдержал: яблоня горит жарко, но дров было совсем мало. Первый раз я проснулся спустя час от окутавшего меня холода, сгреб недогоревшие ветки поближе к пламени и попытался лечь так, что-бы стало теплее. Но теплее не становилось, а ветки сгорают очень быстро. Еще около часа я пытался поддерживать слабенький огонь, сжигая все, что чудом не попало в костер. Попутно успевал погружаться в дрему на несколько минут. К двум часам ночи топливо окончательно иссякло и я, не просыпаясь, полез в палатку.

Переход прошлого дня был тяжелый. Мы прошли совсем немного, но чудовищно устали, поэтому проснулись лишь после того, как апрельское солнце поднялось высоко, стремительно превращая ночное убежище в камеру кремации.

— Кофе будешь? Я перед отъездом купил несколько капсул — полез Даниил в недра своего рюкзака. Обычный заварной кофе, для полевых условий самое то. Всяко лучше этой растворимой байды. Сейчас на горелке вскипятим.

Спустя несколько часов после рассвета усилился ветер, обещающий перемену погоды, а мы стояли на открытом месте, поэтому воду пришлось кипятить прямо в палатке, соблюдая все меры предосторожности. Все происходило медленно, но мы особо никуда не рвались, хотя уже давно пора было выходить. Сама мысль о том, что для этого потребуется обуть истертые ноги в ботинки уже причиняла мучения. Я профиль так и зарисовал: стоя в тапках на ковре из молодой плющевидной будры (Glechoma hederacea):
Профиль 4

Через несколько дней половодье спадет. Вся надежда лишь на то, что до этого времени мы дойдем до нормального русла, поскольку плыть по тому, что представляет собой Чир в этом месте невозможно даже в полную воду:
Чир у хутора Большенаполовский

30 апреля 09:00 ясно
Стоим на заливном лугу возле хутора Большенаполовский. На воду вчера так и не спустились, планируем сделать это сегодня. На текущий момент заложено четыре пробы.

Нет, все-таки пора выходить. Мы упаковали вещи, сложили палатку и пересекая поле направились к дороге. В далеке щелкал кнут пастуха. У самой дороги стояла приличного вида Нексия напротив которой устроились два мужика.

— Вы откуда такие? — спросил тот, что был одет в камуфляж и казался трезвее. Пришлось повторить вчерашнюю речь про экспедицию и проблемы усыхания донской водной системы.

— Да все усыхает. Я мелким был когда, в Чиру рыба была. Видишь вон тот луг? Он полностью водой заливался по весне. Летом спадала, но все-равно метра на четыре выше было. Сейчас все травой забилось.
— Давно усыхает?
— Лет пять-десять, может больше…
— Давайте, выпейте с нами…
— Да подожди ты, дай с людьми поговорить. Раньше лучше было.

Второй собеседник, одетый в темную брезентовую куртку сделал еще несколько настойчивых, но безуспешных попыток пригласить нас к застолью, после чего мы направились дальше. Навстречу шла грозного вида женщина.

— Вот и закончились у мужиков посиделки — подумал я и очень больно наступил на мозоль.

Дорога перед Большенаполовским делает солидный крюк, по которому беспрерывно курсировала старенькая Ока, забитая сеном. Счастливые люди: могут просто так сесть в машину и уехать куда требуется без ощущения ломоты в плечах и судорог в ногах. Чертова лодка весит всего шесть килограмм, но вместе с ней рюкзак становится совершенно неподъемным. Мы почти перестали разговаривать друг с другом, поскольку все силы уходили на движение. Лишь войдя в хутор перекинулись парой слов о том, что не мешало-бы найти магазин и передохнуть. К этому времени стало прохладнее — ветер нагнал слоисто-кучевые диурналисы, которые казалось вот-вот сменятся слоисто-дождевыми облаками:
Хутор Большенаполовский

Но даже под ветром было жарко. Одежда намокла от пота, хотя мы сняли с себя все куртки. Где-то по улице должен был быть магазин у которого можно передохнуть, попить воды и перекусить. Воду мы по причине груза брали с собой в очень небольшом количестве. Да и толку от нее особого нет: при таком движении она моментально проступает каплями пота.

Местный магазин называется «Вера». Это обычный дом с сенями и старой, обитой дермантином дверью. Внутри темно и пыльно.

— У нас холодильник не работает, поэтому холодного ничего нет.
— А пиво есть?
— Пива тоже нет. Только лимонад и минералка.

Когда-то пиво тут продавали, но после очередного закона о защите детей, препятствием к продаже стала стоящая по соседству школа.
Школа в Большенаполовском

За последние дни мы успели отвыкнуть от вида таких строений. Два этажа, забор, пластиковые окна и спутниковая тарелка. Впечатляет. Особенно, если ты проснулся между тростником с одной стороны и пойменным лугом с другой:
Луг перед Большенаполовским

— О, смотри я какую плюшку купил! — Даниил развернул передо мной чудо местной хлебобулочной промышленности диаметром в четверть метра.

30 апреля 12:48 облачность 60%
Магазин «Вера» возле школы в хуторе Большенаполовский. Холодильник не работает, пива нет. Связи нет. Школа весьма современна.

Отдохнув на магазинном крыльце около часа мы продолжили движение по невыносимо ровной дороге. Даниил достал камеру снимая очередное свидетельство нашего безумия. Чужие здесь бывают редко, хотя хутор достаточно большой. Аккуратные дома, электричество, газ, асфальтовая дорога и полное отсутствие людей. Иногда ловишь себя на мысли, что все вымерли или ушли, оставив разгуливать перед домами кур, гусей и привязанных коз. После часа такой обстановки невозможно избавиться от мысли, что за тобой кто-то непрерывно следит. Невольно прибавляешь шаг, что-бы скорее покинуть эти опрятные, но тревожные места.
Большенаполовский

30 апреля 13:46 перисто-дождевые облака 50%
Надвигается дождь. Мы сидим на обочине после хутора. Утром встреченные местные мужики рассказывали, что деревьев на Чире раньше не было, в реке была рыба и воды было больше. Предлагали нам выпить, но мы деликатно отказались.

— Судя по карте, в нескольких километрах от хутора должен быть подходящий спуск на воду. Дойдем до этого места, там уже надуем байдарки и поплывем, полегче будет.
— Я от тебя уже третий день это слышу! Ладно, пойдем пока дождь не начался.

Если идешь над пропастью, главное вниз не смотреть — так обычно в американских фильмах говорят. Но если перед тобой прямая дорога, а сил на движение нет, лучше не увлекаться созерцанием горизонта. Хорошо, всю дорогу не пройти, но шаг ведь еще можно сделать, верно? И до вот того столба дойти можно. А когда подходишь — появляется еще один столб или куст. Футболка мокрая, во рту все пересохло. Идешь и хрипишь в пол-голоса песню про то как Виндишгрец с генералами войну начинали. Веришь в то, что скоро можно будет сесть в лодку и снять с плечей груз. А что еще остается?

— Все, давай перекур. Чего там за указатель?
— Хрен его знает. Скорее всего граница сельского поселения. Или «Счастливого пути».
— Этот чертов Чир появится когда-нибудь? Или мы так до Цилянского водохранилища дойдем?
— Не самый плохой вариант, если мы до куда-нибудь дойдем. Блин, красота-то какая. Не верится, что несколько дней назад еще в зиме были.
— Ладно, хватит болтать, пойдем уже. Тут минут сорок осталось идти до твоего поворота.
Дорога после хутора Большенаполовский

30 апреля 14:40 облачность 100%
Осталось пол-километра до места стапеля. Дорога из песка с обломками известняка. Левый берег речной долины стал более пологим. Прошли двух раздавленных на дороге ужей Natrix natrix.

Красота, которая нас окружала в геоморфологической литературе носит название эрозионно-денудационной возвышенной пластовой пологоувалистой пологохолмистой равнины внеледниковой области. Пойменные террасы образовались совсем недавно — полтора десятка тысяч лет назад. Согретые аллерёдским потеплением кроманьонцы только-только прониклись преимуществами торгового обмена страшных статуэток женщин с большими задницами на костяные наконечники для стрел, как на Мексику упал очередной метеорит, вернувший тысячелетие холодов (поздний дриас). С тех пор климат теплел двенадцать тысяч лет, пока не выяснилось, что виной этому является сельское хозяйство, промышленность и аэрозольные баллончики. Пока мировое сообщество устраивало бои между экологами и феминистками за право принадлежности главной угрозы человечеству, мы прошли мимо коровы с желтой биркой в ушах, предварительно устроив небольшой привал у старой водонапорной башни.
Водонапорная башня

— Это уже Козырек. А может Ейский. Тут такие хутора, в три дома всего. Разве разберешь? Смотри-ка дорога у коровника известняком отсыпана:
Дорога отсыпана известняком

Дождь все не начинался. Мы отошли от пыльной дороги на пару сотен метров, как за покосившимися саманными домами возник подвесной мост.
Мост в хуторе Ейский

Мост! Подвесной мост над рекой!
Мост над Чиром

— А делать теперь чего? — крутилось у меня в голове. Нет, понятно, что готовить байдарки и двигаться дальше вплавь, но это расчет. Рефлексирующая часть меня непрерывно отвлекала вопросами о смысле существования в мире, где никуда не нужно нести рюкзак.

— На рыбалку собрались? Так рановато еще — подкрался к нам дед с ребенком, вероятно внуком. Серые штаны, пиджак поверх старого свитера, резиновые сапоги. Столичная хипстота удавилась бы от зависти.
— Не, у нас экспедиция. Смотрим как Чир мелеет.
— Сильно мелеет. Лет десять назад вода по самому мосту шла. Летом меньше, но все-равно много воды было.
— На сколько примерно вода упала?
— Где-то на метр-полтора за десять лет. Камыш повсюду. Вы, кстати не проплывете тут, там дальше заросло все.

Вот гад. Мы три дня искали место стапеля для того, что-бы услышать о непроходимости русла уже после того, как лодки накачаны и готовы к спуску на воду.

— Совсем непроходимо?
— Ну на ваших хрен знает, они у вас узкие. Хотя и на ваших не пройдете. До моста дойдете, а дальше один камыш, там уже никак.
— Там как тут позарастало? — спросили мы, указывая на берег:
Место стапеля

— Да ну, вы чего, там просто стена стоит — не пройдете.

Ну не собирать же обратно байдарки? Тем более, что идти мы уже не в состоянии, ночевать негде, а река так и манит чистым руслом.
Чир у хутора Ейский

Странное ощущение. Покачивает, приходится следить, что-бы не отнесло к берегу ветром. Течение ощутимое, но слабое. На ногах резиновые тапки, вместо комбинезона брезентовые штаны. Неожиданно прохладно и мокро.

— Ну давай, что-ли, сплав начнем.
— Давай. Теперь полегче будет. Хотя-бы ноги не будут уставать.
— Да, теперь руки будут.

Махнули веслом и байдарки заскользили по воде, оставляя за ютом из рюкзака очередной поперечный профиль реки.
Профиль 5

До обещанного моста дошли быстро.
Подвесной мост через Чир у хутора Ейский

— Тут у них какая-то мания на подвесные мосты. Который по счету уже.
— А почему нет? Дешево и сердито.

Дед не соврал. Сразу за мостом начинались сплошные заросли прошлогоднего тростника Phragmites australis. Перед ним скопился плавучий мусор из пластиковых бутылок, пенопласта и каких-то досок. Последние были опаснее всего. Достаточно одного гвоздя в неожиданный момент для того, что-бы озаботить нас долгими и муторными проблемами. Глубина тут небольшая: 1,5-2 метра. Не утонешь, но скоро вечер, а ночевать в мокрых вещах не самя лучшая перспектива.

— Делать-то чего будем? — Даниил кинул на меня вопросительный взгляд.
— Чего делать, чего делать — вертелось у меня в голове — чего-тут особо можно сделать-то? Вариантов немного: либо выходить на берег, сдувать и упаковывать байдарки, да искать место для ночевки. Либо рискнуть попытавшись протиснуться через сплошные заросли. До этого момента мы плыли по чистой воде, но берега сильно не изменились, значит заросли с большой вероятностью не будут очень продолжительными. Существует некая причина по которой этот тростник вырос плотной стеной именно тут и она едва ли будет глобальной: тогда-бы русло зарастало постепенно, а не забором, как в нашем случае. Да к черту все! Если выйдем на берег — потеряем последние моральные силы и уйму времени. Я решил рискнуть.

— Хрен с ним. Пройдем.

С этими словами уложил весло вдоль байдарки, ухватился руками за сухие стебли и протиснул лодку вперед.
Phragmites australis

Под днищем раздался сильный щелчок. «Ну вот и все — пробил баллон» — решил я, ожидая услышать свист выходящего воздуха. Но ничего не происходило. «Видимо просто стебель сломал. Попробуем еще на метр вперед». Еще щелчок. Так, лодка траву держит, можно аккуратно продвигаться. Медленно, метр за метром пробивая густые заросли я втискивал байдарку вперед. Чертово весло постоянно мешало, цепляя тростник. Но это не страшно, главное, не услышать предательское шипение.

Предположение оказалось верным. Сразу за стеной тростника находилось небольшое зеркало чистой воды.
Заводь на Чире

Тут уже можно остановиться и пережить эмоции. Тем более, что впереди еще одна тростниковая стена. Самое время осмотреть лодку на наличие повреждений. Все в норме. «В эмкавэ огня, воды, дыма, пара не обнаружено. Состояние переборок в норме» — пробормотал я, вспомнив учебные тревоги во время службы на корабле. Сзади с шорохом протискивался сквозь тростник Даниил.
Проход сквозь тростник

Причина образования зарослей нашлась быстро. По берегам Чира стояли дома хутора Разметный. Едва ли местные жители увлекаются удобрениями, но одного навоза вперемешку с тучным черноземом должно хватать для эвтрофикации водотока. Тем более, что в навозе содержание азота может достигать нескольких процентов — идеальная подкормка для тростника, которому кроме зеленой части особо развивать ничего не нужно.

Вторую стену тростника проходили уже спокойнее.

— Вы кто такие? — раздался с берега женский голос — а ну пошли нахер отсюдова! Сети они тут ставят, твари такие, сейчас догоним — утопим тут!

«Я ваши сети в гробу видал, овца ты тупая. Но можешь догнать — я посмотрю как ты через эту траву будешь проходить» — мелькнул ответ у меня в голове. Но отвлекаться было опасно. Я еще не доверял байдарке, прекрасно помня как легко край тростникового листа режет кожу вместе с рубашкой.

— Не ставим мы тут ничего — буркнул я в заросли не поворачивая головы.
— Увидим сети, убьем! — ответили мне заросли тем же голосом.

После хутора русло сузилось и обмелело. Тростника стало гораздо меньше, а лодки понесло с долгожданной скоростью. Не требовалось даже грести — лишь немного поправлять веслом курс. Проплыв несколько сотен метров река разделилась на два рукава, поперек которых был проложен деревянный мост сохранившийся тут словно со времен сочинения первых русских сказок.
Мост у хутора Разметный

— Нет, тут только обносить. Иначе никак.

Пейзаж тоже был сказочным. Что-то среднее между парком отдыха и картинами Васнецова. Можно весь день просидеть в полной уверенности, что скоро к водопою подъедет Никита Кожемяка на гнедой кобыле. Осокори (Populus nigra) с ивами (Salix alba) утопали в разлившемся половодье.
Деревья в воде

За мостом рукава, один из которых представлял собой меандр и в летнее время явно пересыхал, сливались в один быстрый поток в узком желобе русла.
Русло чира

На правом берегу Чира раскинулся потрясающий красоты вязовник. Тут бы и заложить пробу, но приближался вечер и требовалось спешить, что-бы найти место ночевки подальше от хутора. Вдобавок, мы только перетащили байдарки, а я еще был озлоблен местным гостеприимством. «Ладно, хрен с ним. Нам объектов для проб еще за глаза хватит» — махнул я рукой и сделал большую глупость. Точек с потенциальными пробами у меня и впрямь было с избытком: более четырехсот, но с момента последней пробы мы прошли большое расстояние и отсутствие данных по такому прекрасному лесу до сих пор вызывает у меня отчаянное сожаление.
Вязовник на правом берегу Чира

В этом месте Чир делает большой поворот с северо-восточного на юго-восточное направление. Пройдя стремнину мы уткнулись в очередные тростники и на этот раз было понятно, что скоро они не кончатся. Спасала лишь узкая кромка воды, затопившая берег в половодье. Мы плыли по каемке между берегом и тростником. Ширина прохода в некоторых местах доходила до полуметра, а глубина редко где превышала тридцать сантиметров. Под днищем лодки беспрерывно шумели молодые ростки тростника:
Под днищем лодки

— Давай на горку поднимемся — крикнул Даниил, указывая на высокий левый берег.
— Конечно. Заодно и привал небольшой сделаем. Посмотрим где лучше плыть.

Вид сверху открывался красивый, но ничего радостного нам он не обещал. Все русло заросло.

— Слушай, может на ту сторону попробуем? Там за тростником не видно, но должно же быть где-то течение.
— Попробовать можно. Через заросли пройдем. В любом случае хуже не будет. Все же не пешком идти. Вон там тростника поменьше, протиснемся.
Поворот Чира

По другую сторону от тростника картина не поменялась. Лодки могут плыть и по глубине в десять сантиметров, но вот грести в таких условиях совершенно неудобно. Проще взять в руки конец и тащить лодку волоком:
Затопленная пойма

Шагать по холодной воде неприятно, особенно если нога ступает не на прочный грунт, а утопает в мягкой траве. Однако, если задуматься о том, что стало причиной такого зарастания поймы, на окружающие неудобства можно не обращать особого внимания. В этом месте нет рядом стоящих хуторских домов. Но на одном берегу кормовой луг, а на другом крутосклон. В месте поворота река сильно подмывает левый берег. Денудационные процессы эвтрофицируют русло, но что еще важнее — заваливают его. Как вы думаете, куда попадает почва, смываемая с оврагов левого берега?
Овраг на левом берегу Чира

Дно мелеет и насыщается органикой. В таких условиях тростник занимает все большую площадь, поскольку с каждым годом течение замедляется стеной тростника и вынос грунта водотоком снижается. Можно ли остановить этот процесс? Вероятно да, но для этого прежде всего потребуется остановить эрозию. Одиночных куртин лоха узколистного (Elaeagnus angustifolia) тут явно недостаточно:
Лох  узколистный

Равно как и посадок на плакоре:
Посадки на плакоре и заросли тростника

Лесная мелиорация учит нас способам сохранения полей и получения на них высоких и устойчивых урожаев. Согласно ее парадигме, поле — это горизонтальный завод. Нет никакой нужды вкладывать средства в территории, с которых не получить прямой прибыли. Но этот принцип устарел еще сотню лет назад. Невозможно оберегать поля, закрывая глаза на то, как воду для их полива засыпает почвой с прибрежных крутосклонов. Вместо выздоровления организма мы продолжаем лечить органы по отдельности, каждый раз оперируя там, где сильнее болит.

После поворота река открывает чистое зеркало воды, которое тянется прямой ниткой до самого хутора Грачев.
Чистое русло реки Чир

— Ну теперь-то вообще заживем! Если такая река и дальше будет, можно расслабиться и просто плыть по течению.
— Пора уже место для ночевки искать. Скоро темнеть начнет. Давай сейчас до Грачева доплывем, я в магаз схожу и где-нибудь рядом заночуем.
— Там по карте остов, можем на нем и заночевать. Вообще я не очень представляю как там плыть. По карте фигня какая-то. На месте надо разбираться.
— Чего так?
— Два рукава. Думаю по левому надо идти. Так дольше получается, но он зато более полноводный — быстрее пройдем.

Но быстрее не получилось. Перед самым Грачевым Чир упирается в запруду, образуя небольшое водохранилище. Левый «более полноводный» рукав представляет собой ручей, шириной в несколько метров и быстрым течением, абсолютно непроходимый для лодок. Правый рукав теряется где-то в зарослях ивового кустарника.

— Ладно, посиди пока тут, я в магазин пойду — Даниил привязал лодку к нависшему над водой вязу.

Солнце опускалось. Я подцепил веслом плывшего по воде яркого июньского хруща (Amphimallon solstitiale). Вредитель, но в тот момент я настолько проникся любовью к окружающему миру, что позволил ему обсохнуть прежде чем он снова очутился в воде. На лодке этот красавец совершенно не давал себя сфотографировать, постоянно норовя соскочить обратно.
Майский хрущ

Сделал несколько записей в полевом дневнике. Снял на камеру старую утопленную флягу.

— Ну все. Еды взял. А водки и пива не было.
— Ну как же так?
— Да ладно, шучу. На тебя хотел посмотреть. Я там здание увидел — сразу видно, что администрация, а неподалеку магазин. Давай переправляться, а то жрать уже охота.

30 апреля 23:16 звездно
Остановились рядом со старым, утопленным от половодья мостком, прямо на муравейнике. Во всяком случае ощущение именно такое. Муравьи (вероятнее всего Lasius niger, но в темноте не разглядеть) повсюду, кусают редко, но больно. Магазин в Грачеве работает до 20:00 и водку в нем не продают, зато пиво «Дон» есть всегда. Завтра дойдем до Каргинской, где непременно следует пополнить счет мобильного телефона, иначе не смогу закешировать карту. На коренных берегах растут лесные культуры сосны. Рядом дорога, отчетливо слышен звук редких машин. Двигаясь по озеру распугиваешь мелкую рыбешку, которая выскакивает из воды как стая дельфинов. На подходе спугнули домового сыча (Athene noctua).

— Блин, я ложку потерял.
— На бери мою. Я всегда две беру, поскольку что-бы ты ни делал — обязательно одну где-нибудь оставишь. После всех экспедиций дома уже ложек нормальных нет.
— Чего сегодня, макароны или гречку будем?
— Давай гречку, макароны вчера были. Под пиво пойдет.
— Ну, под пиво все пойдет. Сегодня проб не закладывали.
— Да хрен с ними. Мы на воду вышли. В честь такого события можно и выходной сделать.
— А, то есть это у нас сегодня выходной такой был?
— Почему бы и нет. Отдыхать тоже когда-то надо. Подай вон то бревно, костер поправим.

На Чир опустилась темнота.


Видео третьего дня:


Карта третьего дня: