Первый день экспедиции

Форма аскетизма. Ботановский-Ильичевка

Первый день экспедиции завершился тем, что я обидел иноземный разум, случайно спутав программы СЕТИ и МЕТИ, отчего на утро мы проснулись совершенно разбитые и претерпевали нескончаемые мучения в течение нескольких дней. Но началось все достаточно позитивно. Едва мы сошли с дороги на Ботановский, как стало понятно, что перед нами полная и беспросветная жопа.

Уж если вы решили плыть от самого истока, то полагаю, имеете право видеть перед собой если не полноводный поток, то хотя-бы нечто похожее на русло. Но куда там. Мы шли посреди степи, окруженной со всех сторон безводными крутосклонами. Весьма подходящее время для начала небольшой панической атаки. Тревоги добавлял щелкающий звук кнута, которым молодой парнишка погонял овец.

— Красота какая! Нам в ту сторону?

Да хрен его знает в ту или нет. Судя по навигатору, следует брать значительно левее, но там ветер перевивает огромные пространства ковыля Лессинга Stipa lessingiana. При наличии там воды, всю траву давно бы выбили овцы. По солнцу пойдем! Только вот какую из петляющих под нами дорог выбрать? И где этот чертов исток? Ладно, разберемся. Главное демонстрировать уверенный вид — хватит с нас одного мандражирующего путешественника.

— Да в ту. Сейчас идем прямо по этой дороге, позже она повернет, там и свернем.

Степные дороги всегда будто проложены пьяницами. Можно не сомневаться, что если пройти по такой дороге небольшое расстояние, она обязательно куда-нибудь повернет.

Вдоль дороги тянется небольшая ложбина, в которой периодически проступает вода. Это без сомнения Чир, другой альтернативы тут не может быть, но два человека с лодками на его фоне выглядят диковато:
Чир до истока

Начало реки, сформированное в отечественном сознании мультиками и сказками непременно выглядит как бьющий из под земли ключ в окружении кудрявых берез. Более реалистичный человек имеет основания полагать, что глубина и протяженность этих лужиц будет возрастать, пока однажды они не сольются в единый поток. Ни то, ни другое не имеет ничего общего с действительностью: зарождение степной реки в суглинках всегда результат катастрофического процесса в терминах теории Тома-Зимана. Через одну-две недели половодье спадет и ложбина высохнет окончательно до глубокой осени. Но водосбор продолжит запасать утренний конденсат и редкие дожди, направляя воду вдоль суглинистых бортов. Напитанные водой суглинки будут сохранять форму ложбины до наступления критического момента, в котором произойдет обвал грунта с выходом грунтовых вод на поверхность.

Так начинается пятисоткилометровая река Чир:
Исток реки Чир

Так начинается стометровая промоина на Грушевке:
Начало промоины на Грушевке

Не нужно быть математиком, что-бы видеть в таком обычном процессе минимум гиперболическую омбилику в которой переменными выступают мощность потока грунтовых вод и вязкость грунта. Естественно, это самая примитивная модель, реальность в разы сложнее. Форсируя истоптанное овцами русло Чира я заподозрил наличие целого каскада эмергентных процессов в русловой динамике, поэтому тут-же предложил испить коньяка.

Запись из дневника:

28 апреля 10:00 ясно
Дошли. В верховьях русло Чира имеет отрицательный уклон. Норы. Привал под яблонями. Коровы, овцы. Много прытких ящериц Lacerta agilis серого цвета (около тридцати штук вспугнули по ходу движения за километр). Размер ящериц до десяти сантиметров. Машина до Ботановского стоит 1400 рублей, до Артамошкина 1200 рублей.

— Я мокрый весь, надо хоть переодеться и футболку просушить. Стаканчики далеко у тебя?
— Кто же самое ценное далеко убирает? Мы с этой суетой ничего пожрать не купили.
— Да и хрен с ним. На сегодня хватит, а завтра дойдем до магазина — пополним запасы.

Даниил развесил футболку на ветвях яблони, которая трепетала на ветру как флаг, символизирующий уверенность в благоприятном исходе авантюры. Я же прислонился мокрой спиной к рюкзаку, весом в четверть центнера и вслушался в приближающиеся хлопки пастушьего кнута.

— Ну, давай за старт экспедиции и за яблоню под которой мы остановились на первый привал!

Яблоня согласно покачала ветвями
Яблоня в степи

— Давай еще по одной и надо уже идти, а то стадо приближается. Нас эти овцы затопчут скоро.
— Разливай, я пока профиль зарисую

Профиль №1

После такого отдыха дорога пошла значительно веселей. Чир петлял справа от нас едва различимым ручейком, все время норовя исчезнуть.
Чир в верховьях

Здесь в верховьях периодически встречаются небольшие участки на которых русло реки имеет отрицательный уклон. Проще говоря «течет» в горку. Этот неочевидный факт обязан постоянному смыву почв с прилегающих берегов. Пролювиальные конусы выноса разбивают течение на отдельные участки, которые сливаются лишь в очень сильные половодья. Воды тут еще так мало, что даже тростник встречается лишь редкими небольшими куртинами. Стоит отойти от поймы на несколько метров, как растительность сменяется либо на ковыльные степи в неудобьях:
Овраг в верховьях Чира

либо на бесконечные поля озимых:
Озимые в верховьях Чира

Через несколько месяцев эти поля дадут по девятьсот килограмм зерна на каждого человека в стране. При грубом подсчете, это два килограмма муки ежедневно в течение года на каждого, включая новорожденных и больных. К тридцатому году этот объем планируют нарастить до тонны с лишним. Естественно за счет удобрений и генной инженерии. Я не против ни того, ни другого, но чем такая добыча, а другого слова и не подобрать, отличается от выкачивания нефти не понимаю. С началом каждой посевной земля содрогается от скорости вращения Докучаева и Вильямса в гробах.

Тут же гектары брошенных и часто погибших яблоневых садов:
Брошенный яблоневый сад

Запись из дневника:

28 апреля 10:40 ясно
По долине часто встречаются одичавшие яблони. Прошли заброшенный сад на южном склоне. На деревьях растет xantoria. В пойме Phragmites australis, urtica dioica, arctium lappa. Листья только начали распускаться. Ветер 3-5 метров в секунду. Обильный выпас и водопой коров и овец.

С каждым километром становилось все сложнее выбирать место для очередного шага. Ноги горели, а плечи ломило от тяжести рюкзаков. Мы сделали еще несколько коротких остановок, но темп, взятый от Ботановского держать уже не могли. Тем более, что под ногами непрерывно бегали ящерицы Lacerta agilis, численность которых при грубом подсчете составила 100-150 особей на гектар. Грунтовая дорога синусоидой стелилась по бортам оврагов между редкими экземплярами краснокнижных ирисов Iris pumila
Iris pumila

— Все, нахрен, давай уже привал делать.
— Согласен, уже ноги не идут. Тут вот под деревьями встанем, заодно и первую пробу заложим.

Бросив рюкзаки, мы обессиленно повалились следом. Ветер усилился. Исчезло всякое желание двигаться. С четверть часа мы валялись на свежей траве словно выброшенные на берег киты.

— Ладно, доставай, чего у нас там осталось, а я пока пойду керны отбирать.

Нелепо думать, что на примере одной реки можно изучить усыхание всей водной системы Дона. Максимум — вычленить несколько вероятных гипотез. Нас из этой громадной задачи интересовал лишь небольшой аспект динамики радиального прироста пойменных деревьев. Есть ли связь между погодными условиями и приростом? Удастся ли найти достоверную корреляцию с полноводностью реки? И вообще, возможно ли проследить изменение годичных приростов на протяжении Чира или локальные особенности произрастания дерева сказываются сильнее, чем все климатические и гидрологические факторы вместе взятые? С этой целью я сунул босые ноги в шлепки и с буравом в руке вступил в холодную воду:
Деревья залитые половодьем
Запись из дневника:

28 апреля 13:00 ясно
Пробная площадь №1

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
1 1 42 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)
1 2 33 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)
1 3 41 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)

Буровая колонка ввинчивалась в черный тополь со скрипом, пугающим все живое в округе. С этими ивами и тополями вечные проблемы: они моментально гниют и нет никакой надежды получить образец сохранившейся сердцевины. Но для старых деревьев в этом нет особой нужды — все равно адекватные метеоданные доступны лишь за последние 20-30 лет. Гораздо хуже, что Salicaceae обладают рассеянно-сосудистой древесиной, выделить на которой годовые кольца чрезвычайно проблематично, а про разделение прироста на первичную и вторичную древесину вообще не может быть речи. Больше всего меня беспокоила опасность того, что при подсчете я пропущу кольцо, либо приму за таковое след от колонки, что приведет к смещению данных. Надежда оставалась лишь на достаточную величину выборки.

Вверив себя богу репрезентативности я извлек три первых образца:

Последующая камеральная обработка показала мою правоту. Данные не стыкуются идеально год в год, но несмотря на это, можно видеть общую тенденцию в изменении радиального прироста. Повышенная продуктивность тополей наблюдалась на рубеже 80-х, 90-х, середине нулевых и середине 2010-х годов. Прирост космического масштаба у первого тополя в 1960-м году вернее всего явился следствием ошибки измерения:

— Эй, водоплавающий! Хватит уже ковырять, коньяк стынет — Даниил упаковывал на берегу керны в трубочки из под коктейля и нетерпеливо топтал прибрежные виды arctium lappa, potentila anserina, ranunculus sp., trifolium pratense и elytrigia repens, размахивая своей селфи-палкой.

Меня самого водные процедуры утомили. Тем более, что на берегу уже все было подготовлено и прохлаждаться в зарослях тростника больше не было никакой нужды. Мы тут же допили приготовленный для особого случая коньяк и озаботились кипячением чая на газовой горелке.

— Быстрее было бы дров на костер собрать
— Да какие тут дрова. На ветру долго закипает. Сейчас передохнем, дойдем до дамбы, там дальше посмотрим как идти. Байдарки я думаю тут нет смысла надувать.
— Конечно нет, толку от них. Там за дамбой скорее всего опять такой-же ручей течет.

Ручей за дамбой оказался гораздо полноводнее, чем мы ожидали. Удивительно вообще, как столь немощный водоток, который все утро едва появлялся на поверхности смог наполнить целое водохранилище:
Водохранилище в верховьях Чира

— Ветер непривычный. Если в лесной зоне всю жизнь провел, от такого ветра устаешь быстро. Погоди, я видео сниму… Вот такая красота!
Дамба на водохранилище в верховьях Чира

Перекрикивая ветер мы спустились к дамбе за которой предстояло преодолеть вброд отводной канал. Чир в этом месте уже напоминал небольшую реку с ощутимым течением и выраженным речным профилем.
Отводной канал дамбы в верховьях Чира

— Ты чего босиком будешь идти?
— А хрена ли? Мне лень тапки надевать.
— Не, я надену, а то стоит разуться, так обязательно на репейник наступишь — подытожил я, надел тапки и обеспечил себе дополнительные страдания. Суглинки в этом месте сменились песком с неокатанным мелкозернистым известняком желтого цвета. Едва я вступил в воду, дно стало нежно засасывать оба моих тапка. Каждый шаг давался все труднее. При попытке вырвать ногу рюкзак за спиной раскачивался, норовя искупать меня целиком. Я не преодолел еще и трети расстояния, когда Даниил уже выбрался на берег и направив на меня объектив, издевался как мог:

— Водку бросай!

Да какую, нахрен водку. Тапок мой соскочил с ноги и застрял в песке. Я же, все сильнее погружаясь вглубь одной ногой, второй ощупывал дно в надежде его найти. Водная обувь должна быть плавучей! С трудом подцепив тапок пальцем, я едва устоял на ногах. Это стало решающей каплей. Разулся, ухватил руками всплывшую обувь и с яростными ругательствами бросился на противоположный берег словно Александр Матросов на амбразуру.

— Твою мать! Все, отдыхаем, ну его в задницу. Чуть не утоп.
— Давай посидим, передохнем. Смотри тут тоже тополя растут, не хочешь еще одну пробу заложить?

Запись из дневника:

28 апреля 15:21 ясно
Пробная площадь №2

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
2 1 27 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)
2 2 20 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)
2 3 23 Populus nigra (Тополь черный, осокорь)

Для второй партии кернов опять потребовалось лезть в воду. «Я так себе туберкулез заработаю» — крутилось у меня в голове. Где связь между бурением тополей и туберкулезом непонятно, но именно так в тот момент я сформулировал конечный результат экспедиции. Ноги, лишенные груза рюкзака гораздо прочнее стояли на зыбком дне. Пальцы от холодной воды сморщились и приобрели нужную цепкость.

— По три дерева маловато, надо пять минимум отбирать.
— Ничего, для начала пойдет. Лучше больше пробных площадей заложить. Это еще обработать все надо — утешил меня Даниил и был абсолютно прав. Подсчет годовых колец тут оказался столь же утомительным, что и на прошлой пробе:

а данные по радиальному приросту менее согласованы между собой, хотя пики в середине нулевых и десятых годов все-равно просматриваются:

Да разве можно ожидать стабильной динамики прироста от тополей, которые растут на острове?
Тополя в отводном канале Чира

— Все теперь точно отдыхаем. Видел, мужик на дамбе рыбу вытащил?
— Гибрида-то? Да, неплохого взял.
— Гибрид это реально чей-то гибрид или название такое?
— Карпокарась. Хотя по большому счету это все серебрянные караси Carassius gibelio из Амура. У них самцов почти нет, поэтому когда трахаться нужно, икру кто попало оплодотворяет. Ну как, оплодотворяет… Стимулирует партеногенез. В итоге опять одни карасевые бабы вылупляются:
Серебрянный карась
— Ну чего мужики, ловится? — подъехали сзади два местных рыбака на «Ниве» с лодкой.

Плавно наступал вечер. Солнце опустилось ниже, удлинив тени. Ветер немного утих, зацепившись за многочисленные норы сусликов:
Норы сусликов

— Надо разделить данные по приросту на периоды, что-бы погрешность меньше была. Лет по пять или десять.
— По четыре. И привязать это к президентским срокам. Потом статью написать: «Влияние правления президента Медведева на радиальный прирост деревьев поймы Чира».
— А что, может это и не лишено смысла. Сейчас пройдем Ильичевку и после нее заночуем. Там по карте лес и река уже нормальной ширины, может быть оттуда завтра сплав и начнем. Можем идти, я только профиль в месте второй пробы зарисую:
Профиль 2

Запись из дневника:


28 апреля 22:40 звездно
Остановились после Ильичевки на берегу Чира. Левый берег открыт, тростниковые заросли, переходящие в неудобья, а после в степь. На правом берегу кленовник снытевый. Много дров. Чир в этом месте разливается до 5-20 метров. На берегу нашли рыбацкую рогульку. В самой Ильичевке приметны лишь четыре водонапорные башни, да ясенелистные клены по обочине центральной улицы. Вдоль домов много посаженных тополей Populus alba.

Итог дня: 6 кернов в двух описаниях. Даниил в норме, устал, спит. Есть небольшие жалобы на натертые ноги. Свою мозоль на левой ноге залил перекисью, завтра залеплю пластырем. Перекомпоновал вещи в рюкзаке. Завтра сожгу гамак — оказался абсолютно бесполезной хренью. Рыбу половить не удалось — стемнело. Но я подготовил удочку для завтрашней рыбалки. Ночью активны совы, скорее всего сычи Athene noctua. В реку при испуге от света фонарика прыгают бобры или ондатры, в темноте хрен разберешь.

Прошли около 15 километров. До Верхнечирского остается 3 километра. В местном магазине следует купить:
— чай
— батарейки типа ААА 6 штук
— хлеб
— колбаса
— крупа
— туалетная бумага
— пиво и водка
— соль
— тушенка

Комаров почти нет. Весь день под ногами навозники Geotrupes stercorarius и ящерицы Lacerta agilis. Активны клопы Pyrrhocoris apterus.

NextGIS Mobile в конце дня перестал отображать часть трека, возможно он его не записывал. Кроме того, он нестабильно отображает кешированные тайлы. Надеюсь, это временная беда. Телефон разрядился до 25%.

Следует активнее закладывать пробы. Завтра попробуем начать водный режим движения.

Закончив писать, я подкинул в костер еще немного дров, лег рядом и закурил, уставившись на ночное небо. Даниил сказал, что в этих местах все жирное, даже звезды. Сейчас он спал, забравшись в палатку посреди сказочного леса, а я светил кончиком сигареты прямо в открытый космос.

Зачем глядеть в ночное небо

Видео первого дня:

Карта первого дня:

Степь у хутора Ботановский

Форма аскетизма. Петербург-Ботановский

Только насилием, силой и неумолимостью можно вырвать у природы ее заветные тайны
Ницше

С наступлением двадцать четвертого дня экспедиции я понял, что окончательно заблудился. Через десять минут после полуночи батарея в фонаре полностью иссякла, позволив темноте окружить меня со всех сторон. В гортани сгустился комок из смеси страха и покинутости — я был совершенно один посреди огромного поля. Уютно спавший вдали хутор светился столбом уличного освещения, только добавлял тревоги. С каждым шагом я все дальше уходил от него, пытаясь разглядеть на противоположной стороне поля редкие тополя, которыми Чир окружал себя уже несколько дней подряд.

Иногда я выходил на старые дороги и пытался идти по ним. Но буквально через сотню метров очередная найденная дорога делала поворот, уводя в противоположную сторону от моей цели. Обнаружив очередное разочарование я стиснув зубы вступал в холодную от ночной росы траву, скользил по пахотной грязи и путался в остатках веревочных ограждений. Каждый шаг, особенно неудачный — когда нога проваливалась в мокрую борозду, отдавал сильной болью. Пучки стерни, вонзались между содранной кожей ступней и дешевыми китайскими шлепками будто раскаленные иглы. Лямки пакета, который я нес на манер рюкзака сковывали движение, а тысячи звезд над головой нисколько не нагревали мокрую куртку. Я мучительно делал шаг за шагом, но тополя у реки не приближались, будто это поле было вечным. Вселенная сократилась до гигантского острова на одном конце которого росли недостижимые деревья, а на другом сливался со звездным небом далекий хуторский фонарь.

Трудно осознать причины, которые перенесли тогда перенесли меня в это черное поле. Да и нет особого смысла их выделять. Каждая отдельная причина эмергируя переплетется с другой, создавая такой каскад Фибоначчи, что разумнее будет просто рассказать вам эту длинную историю с самого начала. А вы уж сами решайте, стоит ли ваше внимание того, что-бы разбираться в материалах Чирской географической экспедиции случившейся девять месяцев назад.

Началось все в питерской бане у Кондратьевского рынка. Точнее, все началось еще раньше, но только там сформировалось то будущее, которое направило поезд истории по нашему пути. Мы с моим другом и коллегой Даниилом только вышли из парилки, сделали по большому пивному глотку и принялись обсуждать обычные в таком случае пустяки.

— Эти дебилы достали со своей сигнализацией. Там тетка одна, заведующая, сидит. Гундит каждый раз: «Включайте сигнализацию перед выходом». А мне оно нахера? Я ее принципиально не включаю. Причем остальные тоже, мол как же, сигнализацию не включил!
— Ну а что, привыкли. Это же до автоматизма доводится, помнишь как в опыте с блохами в банке.
— Да ну. Бюджетники, что с них взять. Тупо сидят весь день, нихера не делают. Попробуй раньше времени домой уйти, даже если все сделал — вой поднимут, дескать совсем обнаглел. Это сейчас зима была, а летом там вообще невыносимо будет. Лучше на рыбалку куда-нибудь уехать.
— Так, кто спорит-то? На рыбалку конечно лучше. Я в прошлом году по Аксаю три дня плыл — красотииищщща! Народу-никого, спокойствие. Вода тихая-тихая. В этом году по Чиру собираюсь. Там побольше, четыреста километров, но зато десять дней без суеты, без мудаков. Плыви себе, рыбу лови, да пробы закладывай с описаниями.
— А что ты там хочешь сделать?
— В основном керны отобрать. Донская система усыхает в последние годы сильно, никто толком не понимает в чем дело, а нормальной сети гидропостов нет. Интересно посмотреть на динамику прироста и прикинуть, реально ли из нее получить полезные данные о гидрографическом режиме. Ну и попутно несколько задач выполнить.

Тут надо сказать, что проблема усыхания донской водной системы известна достаточно широко. Нагляднее всего она описана в репортаже двухлетней давности:

Не полагаясь на телевизор, посмотрим, что пишет об этом академическая наука. Здесь мнения не так однозначны. О собственно усыхании Дона упоминают в своих работах лишь М.С. Григоров и др. (2008), Н. И. Алексеевский и др. (2012), В.В. Зарубин и др. (2016) и Д.В. Гавриловский и др. (2016). Большая часть этих упоминаний косвенная, без пояснений особенностей и масштабов обмеления.

Авторы, непосредственно изучающий донской гидрологический режим скорее склонны говорить не про обмеление, а про изменение сезонности стока (И.И. Зинева в 2009 году и В.А. Дмитриева с коллегами в первой, второй, третьей и сотне других статей). Причем Вера Александровна Дмитриева в работе 2011 года указывает на то, что «на реках бассейна верхнего Дона в 1991-2009 гг. наблюдается сокращение весеннего стока [19.5%], увеличение летнего [7.8%], осеннего [8.1%] и зимнего [3.6%] сезонного стока по сравнению с периодом климатической нормы 1961-1990 гг.». Впрочем, я скептически отношусь к этим цифрам, во-первых из-за их симметричности (если сложить проценты — обнаружим, что сток за двадцать лет не изменился даже на пол-процента), а во-вторых, потому что сама Вера Александровна семь месяцев назад указывала на то, что: «Наряду с нетипичным характером половодья 2016 г. в бассейне Верхнего Дона зачастую отмечаются годы с очень низкой водностью. К таким годам текущего столетия относятся 2010, 2011, 2014, 2015 гг. Среднегодовые расходы воды оказались ниже средних многолетних значений в 2-2,5 раза. Вода во время половодья не выходила из берегов, а в 2014 и 2015 гг. не заполнила русла рек до верхних границ».

В любом случае понятно, что гидрологические проблемы начинаются еще с верховьев Дона. Но максимальную остроту они принимают в нижней, судоходной части реки, отделенной от Среднего Дона Цимлянским водохранилищем. В последнее время без появления проблемы усыхания Цимлы в научной печати года не проходит. В прошлом году об этом писали Ю.М. Косиченко и др., в 2016 — Д.В. Гавриловский и др. и В.В. Зарубин и др., в 2015 — Д.В. Гавриловский и так далее, хотя это далеко не все авторы. Обычно проблемы в этих статьях сводятся к снижению уровня и качества воды, береговой эрозии и массовому размножению сине-зеленых водорослей.

Логично предположить, что проблема обмеления Дона, если таковая существует, должна коснуться не только самой реки, но и всей водной системы вцелом. Здесь все авторы единодушны. Та же Вера Александровна с коллегами и без в 2008 и 2010 и 2016 г.г., а равно А.В. Панин и др. (1997), Князев А.П. и др. (2008), В.Б. Михно и др. (2006) и прочие авторы описывают многочисленные случаи усыхания прудов, обмеления и полного исчезновения малых рек в Ростовской, Воронежской и Волгоградской областях. Подобная ситуация происходит и в степной зоне Краснодарского края (Н.Н. Мамась, 2011).

Наши украинские соседи озабочены проблемой обмеления поверхностных вод в меньшей степени, но и там можно найти аналогичные упоминания, причем как современные, например Г.Я. Дрозд (2017 г.), так и позднесоветского периода (работа Г.А. Черной в 1982 г.). Украинцы выделяют в качестве приоритетной проблемы не столько усыхание водоемов, сколько их загрязнение, причем преимущественно шахтными водами: В.К. Костенко и др. (2006), Е.С. Матлак и др. (2008), И.А. Коршикова (2011). Е.С. Матлак с соавторами приводит любопытный факт того, что: «в Донбассе сложилась парадоксальная ситуация: регион испытывает дефицит питьевой воды, а попутно-добываемые в огромном количестве шахтные воды не используются для его преодоления и вызывают значительные негативные экологические последствия в окружающей гидрографической сети». Впрочем все эти авторы в своих работах указывают на дефицит воды в реках Кальмиус, Миус, Бахмут, Крынка, Соленая, Самара и многих других, не конкретизируя источники такого дефицита.

О причинах этого усыхания толком ничего не известно. Большинство авторов, включая В.А. Дмитриеву прямо или косвенно ссылаются на глобальное потепление. Я полностью согласен, что глобалварм — это новая современная религия и лавкрафтовский НЁК, более того, в недавней истории уже отмечались периоды аридизации, как например, две тысячи лет назад в Танаисе близ будущего Ростова-на-Дону (статья О.С. Хохловой и др. в 2016 г.). Однако, механику обмеления донской водной системы потепление совершенно не проясняет. Особенно, если учесть, что соседняя Волга не только не усыхает, но и напротив, с каждым годом становится все полноводнее (М.С. Григоров и др., 2008 г.). Для справедливости замечу, что последние авторы, одной из причин повышения уровня воды, наряду со СПАВ-загрязнением, называют подпитку Волги донской водой через волгодонский канал.

Еще одним важным суждением против влияния глобального потепления (пусть мы даже примем его реальность), является работа А.В. Панина и др. (1997), который установил, что: «С 17 — начала 19 века (в зависимости от начала массовой распашки земель) по настоящее время отмирание малых рек, достигающее более половины от первоначальной протяженности речной сети, зафиксировано в целом ряде регионов Русской равнины. Интересно отметить, что этот процесс относительно слабо проявляется в гумидной зоне (южная тайга), но в семиаридных (лесостепь, степь), имеет выраженный региональный характер». Авторы, которые объясняют современное усыхание рек глобальным потеплением приводят сравнимые цифры (В.Б. Михно с коллегами в 2006 году ссылается на А.Г. Курдова, согласно которому «из 239 рек (1950 г.) к 1991 году 47 рек перешли в разряд рек с постоянным (эпизодическим) течением, а 120 вообще исчезли»).

До тех пор, как вера в глобальное потепление стала мейнстримом, ислледователи писали так (А.В. Панин и др., 1997): «Отсутствие масштабных климатических изменений в последние 150-200 лет позволило большинству авторов увязывать исчезновение малых рек с антропогенным воздействием на речные водосборы». Собственно это, а конкретнее массовая распашка степи и уничтожение лесов является второй по популярности среди причин массового усыхания донских рек.

Я полагал, что ближе всего к ответу на вопрос о причинах обмеления донской водной системы подошел Фокс Малдер, регулярно заявлявший, что: «истина где-то рядом», чем и поделился с Даниилом. Он выслушал меня, сделал большой глоток пива и неожиданно сказал.

— А давай я с тобой поеду. Ты уже билеты купил? Кинь мне номер поезда, мне нужно только лодку купить, а с работы я уволюсь нахрен.

Собственно, с этого все и началось. Через несколько недель мы уже проверяли снаряжение на Ижоре. Проплывая на новеньких байдарках среди снегов, с трудом верилось в успешность всей запланированной авантюры:
река Ижора

Запись из дневника:

26 апреля 18:54
Пять с половиной часов до отправления, а я уже четвертый час перекладываю вещи в рюкзаке. Вещей не просто много — их слишком много. Я цепляю к большому рюкзаку рюкзак поменьше, но все-равно половина барахла не влезает. Чертовски злит. Что за хрень? Где я прежний, которому для готовности к любой, самой дальней поездке достаточно было только носки в карманы засунуть? А к черту все! Отстегиваю маленький рюкзак. Все что не влезет, то лишнее. Что там у нас? Тент три на три? Тоже мне фифа — к чертям его, будет дождь — укроешься дождевиком, не сахарный. Меховые вкладки от сапог на случай холодной погоды? — в топку! Натянешь лишнюю пару носков. Жидкость для розжига? Что? Откуда у меня взялась жидкость для розжига? Все вон. Оставляю только оборудование, лодку, снасти, перекись водорода и часть одежды.

В Москве снег сменился дождем и ничто не мешало людям стоять раком перед центральным домом предпринимателя
Дом предпринимателей в Москв

Запись из дневника:

27 апреля 11:34
Всего несколько часов в Москве, а я уже все эти собянинские ремонты тротуаров в гробу видал

Выйдя из поезда в Чертково мы попали в настоящее лето:
Вокзал в Чертково

Чертково — приграничный гоород. Настолько приграничный, что половина путей на железнодорожном вокзале принадлежит другому государству. Вы просто поднимаетесь на виадук и выбираете страну в которую хотите отправиться. Впрочем, выбор небогатый:
Государственная граница в России и Украине

Мы выбрали Россию и нас тут же остановил пузатый прапорщик полиции в черной куртке.
— Добрый день, ваши документы. Куда направляетесь.
— Добрый день, в хутор Ботановский, экспедиция, обследование реки Чир.

А командировки-то, которые я заранее заготовил так и остались неподписанными, поскольку кроме карандашей у нас с собой ничего пишущего не оказалось (а нахрена оно нам в поле?). Прапор скептически посмотрел на нас, на документы и проводил через особый выход «для своих», что позволило нам избежать здоровенной очереди на спуске с моста.

Эх, если бы это была последняя встреча с полицией в этой поездке. Но кто-же знал, что нам месяц предстоит просвещать ростовских и волгоградских ментов на темы русловой динамики, гидрологии, ботаники и охраны окружающей среды.

Мы попрощались с ментом и как-то сразу все пошло через жопу. Не поели, как хотели, не пополнили запасы в дорогу и не обновили счета на телефонах. Просто зашли в контейнерную будку у железнодорожной станции в попытке ответить на старый вопрос: «Как доехать в хутор Ботановский?«.
Расписание автобусов в Чертково

До ближайшего автобуса на хутор Артамошкин была еще уйма времени, а от Артамошкина предстояло идти пешком еще около десяти километров. Поэтому мы просто договорились с таксистом на убитой шестерке. Прямо тут же, напротив вокзала.

— Ботановский? Где это?
— Это километров десять от Артамошкина.
— Я до Артамошкина не доезжал ни разу. До туда стоит — он достал потрепанный журнал совкового вида — до Артамошкина тысяча двести. До Ботановского тогда давайте тысячу четыреста рублей, только на заправку заедем. Дорогу покажешь?

Ехали около часа под русский рэп, вороваек и Долорес О’Риордан. Водитель высадил нас на разбитой обочине у придорожной канавы.

— Ну вы звоните, если что, вдруг вас забрать потребуется
— Нет. Не потребуется.
— Ну-ну — И захлопнув разболтанную дверь уехал.

Перед нами лежал хутор Ботановский. Явно не заброшенный, но все-равно глухомань.
хутор Ботановский

Людей нет. Звуков техники нет. Только шелест поздней весны. Мы присели на дорожку перед бетонным трубопереездом.

— Тут как в Новгороде все. Трава такая-же. И деревня такая-же — прервал молчание Даниил.

Все вокруг шевелилось и прорастало. Теплый умеренный ветер безуспешно пытался зацепиться за безоблачное небо. Мы сидели с четверть часа, но цивилизация так ничем себя и не выдала.

— Ну что, пойдем?
— Пойдем, хрена ли тут сидеть. Нам туда.

Чирская географическая экспедиция в цифрах

Божечки мои, как же прекрасно под мухой возвращаться теплой майской ночью домой. От левого края дороги к правому. Три шага вперед, два назад. Танго, вальс, пасадобль. Но сегодня черный день геноцида, когда спиртное в магазинах не продают, а потому я воспользуюсь случаем и поведаю занятную статистику из Чирской географической экспедиции, полевые работы по которой завершились всего неделю назад. Длинных текстов не ждите — за месяц гребли пальцы на моих руках приобрели настолько сосисочный вид, что нажимают на клавиатуре ноутбука сразу несколько клавиш.

Итак, путешествие, рекламой которого я всех уже заколебал, состоялось и заняло 30 дней, из которых 26 дней проведены исключительно в поле, с редким заходом в населенные пункты для пополнения провизии. Путешествовали в составе двух человек, погибших и раненых нет.

За месяц было пройдено 465 километров, которые с учетом отклонений и погрешностей расчета можно смело округлять до пятисот. Из этого расстояния 168 километров пройдено пешком, 297 километров на двух одноместных байдарках.

График передвижения на байдарках

Пройденно несколько сотен лесных завалов, пережиты три ливня с вымоканием до трусов, три полицейские проверки (не считая те шесть, что случились в Волгограде) и один пожар, уничтоживший урожай яблок в виде айфона и айпэда на сумму равную организации второй подобной экспедиции.

Заложено 32 пробных площади на которых отобраны 156 кернов из преобладающих пород (клен татарский, вяз шершавый, различные виды тополей и ив). Сделано 49 зарисовок речного профиля. Осмотрена лесная полоса Пенза-Каменск. Исписано 93 страницы полевого дневника. Отснято полторы тысячи снимков, все впрочем отвратительного качества: старенький фотоаппарат меня таки подвел. Сделано несколько криворуких фаунистиеских зарисовок. Сформировано несколько гипотетических предположений о причинах усыхания Чира. Зафиксировано около десятка любопытных наблюдений и закономерностей в динамике речных систем. Найдено две утопленных ондатры и одна утонувшая корова. С треками получилось не очень хорошо — в пожаре сгорел один из внешних аккумуляторов, в результате чего на половине пути мы остались без навигатора. Хорошо, хоть в полевом дневнике была карта:

Карта в полевом дневнике

Съедено 23 килограмма греко-рисово-макаронных продуктов, шестнадцать банок тушенки, три банки конины, шесть банок килькосайры и одна банка куриных потрошков, приготовленных в Троицке на улице полковника милиции Курочкина.

Отснято 26 видеозаписей. Впрочем, к большей части из них я имею слабое отношение, поскольку в поездке исполнял роль Кусто, снимая подводный мир с обитающими в нем водорослями, рыбами и ржавым бидоном у хутора Грачев. Встретили полтора десятка сетей, но половина из них в Цимле, ровно в местах нереста, указанных в правилах рыболовства для Азово-Черноморского бассейна.

Но хватит разговоров, лучше наслаждайтесь интерактивной картой на лифлете. Там и маршрут и пробы, и фотографии, вполне смотрибельные при таком масштабе:

Полноэкранную версию можно зазырить тут.

А я буду наслаждаться молоком, лампочкой, табуреткой и другими преимуществами городской жизни. Тем более, что через тридцать дней мне снова придется о них забыть.