погрыз бобра

Навальному можно, а мне что, нет что-ли?

Как только я слышу о пользе бобров —

моя рука инстинктивно тянется к пистолету

Й. П. Геббельс (на самом деле не он, но похуй)

Ну пиздец. Держите меня семеро. Сейчас я всех победю и выведу на чистую воду. Прижму коррупцию к ногтю и может даже пойду в президенты.

Итак, вы наверное уже знаете, что недавно я вернулся из длительного сплава по реке Чир. Плыли мы почти месяц, прошли всю реку от истока до устья и с уверенностью могу сказать, что нет ни одной причины, которая по количеству доставленных нам хлопот, страданий, потерь и унижений могла бы сравниться с деятельностью бобров.

Бобер — это самое вредное животное, какое только возможно. На севере эти пидарасы затопили каждый второй кисличник (ну ок, не каждый второй, но все-равно дохуя). Теперь там вместо леса — ебучие непроходимые болота. Здесь на юге они завалили весь Чир, привнеся свой вклад в обмеление донской водной системы. Мне очень хочется рассказать вам о механике этого процесса, но нет времени — нужно бороться с коррупцией. Поэтому продолжим про бобров.

Бобры это злоебучие вредители с абсолютно безвкусным мясом. Их следует отстреливать вместе с теми активистами, которые предлагают закапывать каналы гидромелиорации и превратить всю страну в единый бобровый заповедник. Если встретите человека, который будет вам хвалить все эти хатки, плотины и запруды — знайте, перед вами мудак, который в жизни никогда на этих запрудах не был, а приобрел весь свой опыт через телеканал Дискавери и картинки в стоматологической поликлинике.

Нет, я против того, что-бы уничтожить бобров как вид. Но еще Екклезаст говорил, что есть время охранять бобров, а есть время бобров отстреливать. За пол-века охраны и разведения этих грызунов расплодилось столько, что теперь их численность можно и сократить. Иначе они нам все ландшафты поменяют.

Собственно, задумавшись о ландшафтах, в прошлом году администрация Ростовской области решила впервые в истории провести учет бобров. Двадцать девятого июня появилась новость о предстоящем учете, а уже пятого декабря оглашены все результаты. За пять месяцев! Всю область! Нет, ну а что такого? Составом в десять бригад это вполне выполнимо.

Но давайте посмотрим на результаты.

По результатам проведенных исследований, в Ростовской области насчитывается от 1900 до 2400 особей бобра. Из 43 муниципальных районов бобр обитает только в 13. Максимальная численность отмечена в Шолоховском, Обливском и Советском районах.

Учеными зарегистрировано более 500 поселений бобра, составлена подробная карта их распространения по территории области.

Что, блядь? Пятьсот поселений? Две с половиной тысячи бобров на всю область? А не маловато-ли? Я неделю как вернулся из сплава по Сухому Донцу. В прошлом году проплыл весь Аксай. Ну и Чир, о котором я уже говорил. Да, подтверждаю, в Обливском и Советском районах бобров обитает значительно больше, чем в среднем по области. Но эмпирический опыт говорит о том, что в Боковском районе их немногим меньше, поскольку в каждом из семи муниципальных районов мы находили погрызенные стволы. Та же ситуация в Советском (еще плюс три муниципальных района) и Обливском (плюс еще семь) районах. Уже семнадцать против официальных тринадцати. А если добавить Шолоховский и Усть-Донецкий район, то выяснится, что результаты занижены раза в два.

Но хрен с ними с районами. Пятьсот поселений — это максимум полторы тысячи километров протяженности рек с облесенными крутыми суглинистыми берегами (предположим, что ростовские бобры в озерах не живут). В реальности же, примерно триста-четыреста километров, что подтвердит вам любой натуралист.

Две с половиной, а может и без половины, тысячи бобров это адекватная численность для такой реки как Чир. Если брать область целиком, со всеми ее 165 реками общей длиной почти в десять тысяч километров, то заявленную численность бобров можно смело умножать на два. А может и на четыре.

Насколько я помню из курса зоологии, для подсчета бобров в настоящее время известно четыре основных подхода: статистический (считаем количество поселений и умножаем на среднюю численность бобров в поселении), эколого-статистический (считаем количество погрызанных стволов и умножаем на коэффициент), морфоэкологический (считаем количество вариантов ширины резцов на погрызанных деревьях) и и мощностной (когда нет времени и желания считать специалист смотрит на погрызанные стволы и говорит: «здесь одно поселение в котором живут восемь бобров»). Очень бы хотелось узнать, про то, каким именно методом и, собственно кто проводил эти исследования. Но официального отчета в интернете нет.

Да и что за цифры-то такие? Более пятисот поселений это сколько: пятьсот одно или пятьсот девяносто?  И как получилось от 1900 до 2400? Что в поселении живет от 3,8 до 4,8 бобров? И это еще не учитываются звери, которые ведут одиночный образ жизни. Как бы не вышел конфуз, когда в поселении живет меньше двух бобров.

Знаете как на самом деле был произведен этот учет? А вот так:

— Иваныч, сколько бобров у нас в области?

— Ну хуй знает. Поселений, наверное штук пятьсот есть.

— А бобров сколько?

— Да я ебу, что-ли? Умножь на четыре или пять бобров в поселении

— От двух тысяч до двух тысяч пятьсот? Не, цифры больно красивые.

— А давай мы их для правдоподобности на сто уменьшим. Смотри как заебато выглядит!

— Охуенно, Иваныч. Держи свои девяносто девять штук.

А это вишенка на торте. На выполнение этой работы администрация выделила «сэкономленные» девяносто девять тысяч. Прям тютелька в тютельку. Не сто, а ровно девяносто девять тысяч. А все почему? Правильно, потому что при ста тысячах пришлось бы устраивать открытый аукцион, на котором мог победить кто угодно. Мог свой ламповый и теплый Иваныч, а мог и какой-нибудь дотошный пидарас, который очень любит считать.

Итак, за девяносто девять тысяч, минус налоги и пять месяцев, минус согласования некие люди провели учет бобров на площади в сто тысяч квадратных километров. Примерно по рублю за квадратный километр. Обследуя шестьсот шестьдесят шесть километров в день. И даже «составили подробную карту». Тут нужно прищуриться и с одесским акцентом произнести: «Ой, да ви мне, таки, пиздите!». Тем более, что я знаю о чем говорю — сам в таких заказах участвовал.

Я вертел всю вашу борьбу с коррупцией на бобровой струе, поскольку вся эта борьба есть бесполезная хуета на палке, о чем уже было сказано. И я крою мудаков хуями не за эту жалку сотку (право, смешно), а за то, что они выполнили работу наотъебись, не приложив ни малейших усилий для того, что-бы получить хоть сколько-нибудь правдоподобный результат.

Написал в администрацию области письмо с просьбой ознакомиться с отчетом или хотя-бы назвать исполнителя. Может быть я ознакомлюсь с отчетом и признаю свою ошибку. Тогда обязательно извинюсь и начну боготворить такой мегапрофессионализм. Но жизненный опыт подсказывает мне, что не пойду я в президенты.

Левый берег Грушевки

Туман над Грушевкой

Представьте, что вы работали весь день. А потом всю ночь. А под утро поняли, что ничего ценного так и не достигли, причем не только за истекшие сутки, а вообще. За всю жизнь. Тут бы самое время отправиться к ближайшему магазину, но за окном четыре утра и черные тучи геноцида, устроенного новыми религиозными адептами, что избрали в качестве единственных тяжких грехов безразличие к спорту и привязанность к паре кружек пива в дружеской компании. Как же ты прав, дорогой мой Венедикт Васильевич, говоря про «самое бессильное и позорное время в жизни моего народа». В такие минуты нужно набраться мужества и решительно прекратить все это безобразие любыми, хорошо зарекомендовавшими себя методами. Вы же меня понимаете, верно?

Но рано пока приступать к тактике выжженой земли. Если уж черви в банке за неделю не сдохли, то я и вовсе не имею права на выбор. А потому беру удочку, коробку с рыбацким барахлом, пару пакетов, червей и в мир плавно вливаются краски.

Как бы вы ни были расстроены, всего несколько простых упражнений помогут вам вернуть бодрость духа, здоровый сарказм и воинствующий скепсис. Записывайте, друзья, сегодня я побуду вашей персональной Еленой Малышевой.

Итак, первое упражнение — пройти по берегу Грушевского водохранилища в облаке тумана, парящего от воды:

Туман над Грушевкой

После этого плавно приступаем к ловле Carassius gibelio в просторечии более известном как гибрид. Ловим не менее четырех штук, причем два должны сойти с крючка.

Отлично, теперь отработаем навыки коммуникации. Для начала ваш коллега позвонит вам с новостью о подписании актов сдачи-приемки и скором расчете по одному затянувшемуся госконтракту. Неплохо. Теперь уже вы позвоните другому знакомому, дабы уточнить его рецепт вяления рыбы.

Примерно через три часа после начала процедур сделаем перерыв и посмотрим как здоровый, не менее 40 см в длину, водяной уж (Natrix tessellata) подплывает почти к самым вашим ногам, держа в пасти трепыхающегося речного окуня (Perca fluviatilis) не более восьми сантиметров длиной. Он выволакивает его на землю, перехватывает поближе к голове и буквально за пару минут проглатывает, после чего немного отдохнув уплывает вновь. Поскольку пошевелиться при подобной сцене вы не могли, придется проиллюстрировать произошедшее годной фоткой из Википедии:

шахматная змея

Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported license. Author: Gonzosft

Рядом шипит еще один уж, но мы его игнорируем и спокойно продолжаем ловить гибрида.

Гибрид на Грушевке

Так продолжаем процесс в течение шести часов, отрываясь только на насаживание червей. В начале одиннадцатого утра клев почти стихает. Вместо гибрида попадается сплошной мелкий окунь, которого вы тут же, аккуратно освободив от крючка отпускаете подрастать.

После этого складываете свой нехитрый скарб:

вещи на рыбалку

Слева пустой пакет в котором вы все переносите, справа чемоданчик с рыбацким барахлом и баночка с червями. Посередине в розовом пакете мусор, который какие-то гнойные пидары оставили на берегу, а вы аккуратно сложили и отнесете до ближайших мусорных баков.

— Но позвольте, заметите вы. Почему мы должны собирать и выносить чужой мусор? Он же не наш!

Согласен. Мусор, конечно, не наш. Но вот это все:

Это наше

наше.

И настроение улучшилось.

карта-говно

Не карта, а говно

Результат любой работы должен возбуждать, причем в прямом, чисто физиологическом смысле. Не имеет совершенно никакого значения то, чем именно вы занимаетесь: лепите из глины голых баб, варите аргоном, впариваете наркоту, пишете историографию Заратустры или меняете канализацию в собесе. Если итог вам не нравится, то как бы его не хвалили окружающие, сколько бы бабла вам за него не отвалили, как бы долго не целовали вас в пухлые ягодицы, один хрен, вы останетесь в убытке. Нет в мире такого льстеца, который сможет стереть из вашей памяти воспоминание о том, как вы потратили столько сил и времени для того что-бы в итоге получить хуету на палке.

Но, как говорил Чапай, есть один нюанс. Многие уверены, что с опытом процент ошибок снижается и производительность улетает в бесконечность. Право, господа, это же очевидная поебень. Процент косяков у каждого человека всегда более-менее одинаков. Как же так? — спросите вы, ведь эмпирика явно указывает нам, что довод твой есть суть — ошибочное попизделово. Полная его несостоятельность опровергается жизненным и трудовым опытом каждого взрослого человека.

Но, не спешите. На каждую хитрую эмпирику у меня найдется своя парадигма с винтом. Действительно, выполняя однотипную операцию вы со временем снижаете количество ошибок, рубите временные и финансовые косты, хеджируете риски и посылаете нахуй своего сенсея. Но не обольщайтесь, счастье не будет долгим: едва вы почувствуете в крепкой руке божьи яйца, как тут же вас окутает дичайшая тоска, апатия, уныние и заеб. Потому что самое сильное возбуждение приносит только то, что сделано впервые. А если вы за пол-года ни разу не сделали ничего такого, что раньше казалось вам недостижимым, то никакой результат не произведет на вас впечатление.

Вот я смотрю сейчас на свою новую карту и понимаю, что это позорное уебищное говно:

Правильнее было бы никому эту карту не показывать и как можно скорее удалить ее с харда вместе со всеми исходниками. Но с другой стороны, что может быть хуже чем отсутствие коллекции хуево сделанных работ? А это прекрасный образец для моей подборки девиантных картографических произведений. Блядь, да это даже хуже, чем стандартный стиль мапника!

карта осм

Нет ничего проще чем следить за своим саморазвитием. Если из двадцати завершенных вами проектов окажется хотя-бы два, результатом которых вы останетесь довольны, значит вы либо пиздите (может быть даже самому себе), либо вас необходимо заменять на автоматику. Или, как вариант, на гастарбайтера с ближайшей стройки.

Да, совсем забыл сказать. Если результат вам все-таки нравится, то на мнение окружающих, включая заказчика можно и нужно смело класть курвиметр, не выходящий за рамки ваших договоренностей и правовых норм. Отношения заказчика и исполнителя строятся на паритете сторон, что означает не только материальный обмен, но и физиологическое наслаждение процессом и результатом работы с обоих сторон. А всю вашу клиентоориентированность, которая выражается в том, что заказчику позволяется за деньги указывать мне как работать и иметь во все пихательные, я на хую вертел.

Весенняя трава

Интро затянулось

Если бы я разрабатывал свой фамильный герб, то в качестве животного на нем выбрал бы землеройку. Маленький симпатичный зверек с огромной головой и невероятного размера хуищем, который постоянно жрет все подряд: от семян до ящериц, от мелких лягушек, до говна. Человек с пропрциями землеройки выглядел бы как покрытый короткой шерстью усатый мегацефал с головой весом в восемь килограмм, метровым членом и зубами, говорящими о его подсемействе. В этих зубах все дело: у кроцидур зубы белые и потому мы зовем их белозубки, а у сорексов бурые, их мы зовем бурозубки. Есть еще землеройка-красавка, но какие зубы у нее я не знаю, потому что она встречается редко, только в в пустынных районах Каспия, представлена одним видом (Diplomesodon pulchellum, она же красавка, он же пегий путорак) и легко отличима по черно-белому окрасу. У старых землероек зубы бывают стерты и одонтологическая идентификация их затруднена. Но не отчаивайтесь, если перед вами беззубый самец, вы всегда сможете уточнить его видовую принадлежность по головке члена, которая в момент возбуждения приобретает свеклообразную форму, о чем писал еще Денель в 1952 году. Впрочем, я слабо представляю себе, что нужно сделать, что-бы довести до полового возбуждения землеройку.
письки землероек-бурозубок

Вячеслав Алексеевич Долгов в своей монографии (1985), посвященной жизни бурозубок указывает, что их распространение ограничено стациями с суммарным весом почвенных беспозвоночных менее трех грамм на квадратный метр. А наилучшим образом эти зверьки чувствуют себя в богатых неоднородных местообитаниях где масса разных подстилочных мандавошек превышает пятнадцать грамм на квадратный метр.

Но этой землеройке не повезло. Не помогла даже присущая им эхолокация, видимо какая-то нематода окончательно доконала ее, оставив лежать возле деревни Грибное, куда свернул подбросивший меня попутный автобус.
Землеройка

С полным рюкзаком всякого барахла я шел от Борисовой Гривы к реке Морье, что-бы испытать на ней новую лодку, поймать, если повезет пару зубастых щук и прокатиться по холодной апрельской воде. По правую руку от меня шумел лес Веденеевского лесничества карту которого я делал еще семь лет назад, а слева за мелиоративным каналом вымокал в весенней сырости Всеволожский лесхоз. Крики шалых соек, беснующиеся у заборов крайних деревенских домов давно пропали и за исключением редких тонаров с песком, птичьего щебетанья, вялого после зимы долгоносика и мертвой землеройки вокруг никого не было.
Дорога от Борисовой Гривы

Это после, спустя четыре часа я уже наливал из термоса горячее винище, ехидно слушая как четвертый по счету рыбак рассказывает, что сошла щука весом ну не меньше пяти килограмм. В силу своей природной честности я таких вольностей себе не позволял и честно врал про две неудачные поклевки. Не просто же так я потерял в бесплодных забросах спиннинга новую блесну и силиконовый виброхвост. Народу, особенно в низовьях реки как на митинге в воскресный день и каждый рассказывает про своих знакомых, которые вчера, максимум позавчера вытащили из этого самого места столько рыбы, сколько до этого никто никогда не видел.

Но река и впрямь хороша:
Байдарка Тайга на реке Морье

Вода ледяная, перевернуться на лодке в такое время самое последнее дело — одежды на тебе много, дрова на берегу все сырые — нормальный костер не разжечь, а до тепла идти километров десять. Ну как до тепла, до платформы, с которой электрички уезжают. Но оно того стоит.
Река Морье у воды

Дно у реки песчаное, местами немного заиленное. Вода болотная темная, хоть кипяти и вместо чая наливай.
Под водой реки Морье

Берега, покрытые елово-березовым кисличным лесом, постепенно переходящим в приладожские сосняки всего неделю как открылись из под снега. Деревья свисают над водой, а в местах впадения ручьев повсюду следы бобров — эти пидарасы расплодились в неимоверных количествах и затопили все до чего смогли добраться, что при абсолютно хуевых вкусовых качествах их мяса можно рассматривать исключительно как экологическое вредительство.
Огрызок от бобра

Течение на реке ощутимое, около трех километров в час, на коротких быстринах до десяти — пятнадцати километров в час. Но совершенно точно его не измерить — вся эта стандартная хуета с поплавками отнимет слишком много времени, а вычислить скорость реки на основе анализа gps-трека почти невозможно — слишком велик шум. Скорость перемещения лодки по реке складывается из двух компонентов (собственно скорость реки и скорость гребца), двух погрешностей (погрешность на прямолинейный курс и точность навигатора) и одного коэффициента (удаленность от линии основного течения). Я не стал морщить ум нанес данные по скорости перемещения целиком — без всякой фильтрации данных. Все что для этого требуется — знать длину морской мили, косинус широты и теорему Пифагора, а результат вполне годится как для отображения характера реки, так и особенностей передвижения по ней.

Собственно, эта карта (вот она в полном размере) и есть то единственное, что я хотел показать. Все остальное, включая фотографии водорослей, текст и картинка с землеройными писюнами это было так, интро.

Окуни на льду

Живые и неживые диссипативные системы

Интро: ниже выкладываю фрагмент одной из черновых глав скромной монографии «Живые системы в растительности», которую я писал в бытность моей работы кочегаром, в перерывах между колкой дров, чисткой котлов «Комби», путешествием вокруг Красной Горы в Морровинде, написанием кода на C++, работой в лесу, подготовкой картографических материалов по рекам Лава и Рагуша, урочищу Донцо и озеру Ястребиному, сном, варкой пельменей, просмотром прогноза погоды по телевизору и беспрерывным распитием всего ассортимента алкогольной продукции, который только можно было достать ночью на окраине поселка Песочный. Поэтому, хватит предисловий. Сразу перехожу к сути вопроса.

… повторюсь, что в качестве живой можно рассматривать не только сложные, но и совершенно простые, даже элементарные системы. Ниже это будет продемонстрировано. Однако, едва ли использование живых систем применительно к простым системам даст более ценные результаты чем привычные физико-математические методы. Теория живых систем изначально разрабатывается для работы со сверхсложными объектами, поэтому, несмотря на ее применимость, повсеместное использование ее неразумно (аналогично тому, как при моделировании простой земной механики совершенно необязательно использовать общую теорию отностительности).

Перед рассмотрением собственно живых систем необходимо устранить противоречие между бытовым понимаем жизни и тем, которое будет введено ниже. История биологии насчитывает не одну тысячу лет, что дает повод предположить наличие признака, присущего в основном биологическим объектам.

Этим признаком можно считать наличие диссипативной структуры. Работы по неравновесной термодинамике описывают множество диссипативных систем среди небиологических объектов, однако, следует признать, что если среди небиологических объектов диссипативные системы встречаются часто (может даже преобладают), то среди биологических объектов недиссипативных систем нет.

Таким образом, среди живых систем можно выделить биологические и небиологические объекты. Среди небиологических объектов встречаются как диссипативные структуры, так и не диссипативные. Среди биологических объектов – все объекты обладают диссипативной структурой.

Но какие признаки мы должны подразумевать у системы для того что бы отнести ее к живой или неживой? Обратимся к ранее рассмотренной закономерности развития природных систем. В своем развитии всякая система проходит через следующие этапы:

1. Образование нового
2. заложение структуры
3. развитие по пути наименьшего сопротивления
4. выбор между равновозможными вариантами
5. влияние на собственную структуру
6. взаимодействие с внешним миром
7. Образование нового

Упростим эту схему развития с объяснением причин исключения этапов:

Седьмой этап относится уже к развитию иной системы более высокого порядка. Разница между пятым и шестым этапом заключается лишь в том, что в одном случае изменяется внутренняя структура, в другом внешняя. Для природных систем выделение внешней и внутренней структуры весьма условно. Такое разделение проводится исключительно наблюдателем, поэтому правомочно считать, что пятый и шестой этап представляют собой по сути одно и то же. Второй и четвертый этапы представляют собой процессы перехода от одного этапа к другому и протекают скачкообразно.

Следовательно, более формализованная схема развития природных систем выглядит так:

0. Образование нового
a. Заложение структуры
1. Развитие по пути наименьшего сопротивления
b. Выбор между возможными вариантами
2. Влияние на структуру

Заложение структуры – это тоже выбор между возможными вариантами, а влияние на структуру есть образование нового. Следовательно, развитие систем можно представить в виде схемы:

0. Образование нового
a. Выбор между возможными вариантами
1. Развитие по пути наименьшего сопротивления
b. Выбор между возможными вариантами
2. Образование нового

При физико-математическом анализе систем, полагаются на наличие в системе причин и следствий как двигателей динамических процессов. При рассмотрении живых систем такой подход неприемлем, поскольку живые системы представляют собой объекты с беспричинной динамикой. Но если динамические процессы происходят, и нет ответа на вопрос «почему?», логично задать вопрос «зачем?». Воспользуемся этим принципом в данном случае. Рассмотрим системы, как обладающие свойством целеустремленности. Это значит, что каждый из этапов наступает для того, чтобы наступил следующий этап. В этом случае этапы развития систем можно представить следующим образом:

Образование нового

Или, соответственно:

Образование нового2

Следует обратить внимание, что в данном случае, «из-за» не является синонимом «по причине». Я ввожу понятие цели не в бытовом, а формализованном смысле. Это значит, что говоря «цель» я подразумеваю не эмоциональное состояние, а физический параметр, который поддается измерению и формализованному толкованию. Поэтому в данном случае предлог «из-за» следует рассматривать как значение цели с «обратным знаком».

Теперь рассмотрим сами диссипативные структуры. Все они обладают общим признаком – рассеиванием энергии для усложнения (поддержания уровня сложности) своей структуры. Литература по классификации различных типов диссипативных структур мне, к сожалению неизвестна (кстати, если кто знает — скиньте ссылку), но одним из ключевых признаков, делящих все диссипативные структуры на две группы я считаю особенности их «поведения» (возможно, это не самый удачный термин в отношении небиологических объектов, но он прост и верно передает суть изложения).

К первой группе относятся такие диссипативные структуры как ячейки Бенара. Их особенность в том, что они, во-первых, возникают из небиологической среды, во-вторых, при понижении доступной энергии упрощают свою структуру. Так ячейки Бенара образуются в статичной воде при ее нагревании, и исчезают при ее охлаждении. Можно сказать, что энергия поступает к среде для того, чтобы возникли эти диссипативные структуры. Или, соответственно, диссипативные структуры возникают из-за поступления энергии.

Ко второй группе относятся такие диссипативные структуры как животные и растения. Они изначально возникают из биологической среды. Возможно даже, что все это одна громадная диссипативная система, нечто вроде прообраза ноосферы Вернадского. Структуры второй группы чрезвычайно сложны, намного более сложны, чем структуры первой группы. А главное, при снижении энергии, их динамика перестраивается таким образом, что становится направленной на поиск новых источников энергии. Животные начинают искать пищу, растения тянутся к солнцу. Конечно, после определенного момента (смерти) и их структура начинает разрушаться, но в данном случае, это уже даже не диссипативные структуры. Диссипативные структуры, относящиеся ко второй группе перерабатывают энергию потому что живут, энергия поступает в них из-за того что они ее диссипируют (они диссипируют энергию для того чтобы она продолжала поступать).

Такое деление полностью согласуется с теорией возникновения жизни из неживого субстрата (А.И. Опарин).

Резюмируя, скажу, что главный признак, который мы должны подразумевать у объекта для того что-бы считать его живым это наличие положительной цели. Диссипативные системы, перерабатывающие энергию для ее дальнейшего поступления являются живыми системами. Диссипативные системы, живущие из-за поступления энергии живыми системами не являются.