Мужик на лавке

Настоящий ученый

Пару месяцев назад зашел разговор о зонировании северных территорий. Тема эта старая и больная, поскольку каждый люмпен желает жить на широте Сочи, получая полярки Певека. В этом споре я многие годы последовательно отстаиваю единственно верное решение: территорию севернее Воронежа и восточнее Волги признать непригодной для постоянного проживания людей, но полярные выплаты отменить. Поймите меня правильно — север прекрасен, но мне как-то нужно было начать разговор про Воронеж.

Воронеж прекрасен и уютен словно советская открытка:

Рыцари альтернативной пропаганды пятый год промывают мозги фразой «бомбить Воронеж», но меня не проведешь — это по-прежнему красивейший город юга и один из лучших городов в стране. Здесь есть свое маленькое море с советским конструктивизмом и видом на дома-корабли:

Уютные частные домишки на крутых склонах воронежского водохранилища:

Светлый и опрятный центр стараются поддерживать в чистоте. Тут и не перекладывают плитку трижды в год, но не позволяют засрать рекламой все вертикальные поверхности. Уже поэтому стоит побывать в Воронеже.

Среди старинных церквей ютится стеснительный новодел:

Церквей очень много. Почти как в Тихвине, только тут они не стоят посреди кромешного серого пиздеца. После революции большинство церквей приспособили под нужды народного хозяйства, а с приходом воинствующего православия отреставрировали, что породило диковинное смешение разных стилей. Старинный православный храм легко может быть окружен кованной оградой с символикой рабоче-крестьянской красной армии:

По городским лавкам мирно спят бомжи, а на центральную площадь садится вертолет с местной шишкой из полиции:

На здании театра барельеф изображает обнаженных мужчину и женщину, прямо как на золотой пластинке «Вояджера». Сложно представить, что в нынешней России кто-то решится на подобное — официальное искусство боится показать лямку лифчика, а неофициальное прибивает яйца к брусчатке и устраивает массовую еблю в библиотеке. Третьего не дано. За третьим нужно ехать в европейские страны. Или в Воронеж.

Но я туда приехал не баб на барельефах разглядывать. Меня интересовали крайне южные насаждения ели и лиственницы. И те и другие представляют собой географические культуры — экспериментальные посадки саженцев, привезенных из разных мест Советского Союза. Между этими насаждениями несколько сотен километров: лиственичник заложен на севере Воронежской, а ельник на юге Липецкой области.

Задача не сложная — снять основные биометрические показатели и отобрать материал на генетический анализ. Гораздо труднее эти площади найти. Эксперименты с географическими культурами в свое время носили если не глобальный, то во всяком случае континентальный характер. Опытные площадки заложены в Архангельской, Ленинградской, Костромской, Новгородской, Псковской, Липецкой, Воронежской, Омской, Вологодской, Свердловской областях, Красноярском крае, Карелии Татарстане и других регионах ресефесеэр, Украине, Белоруссии, Прибалтике и даже Франции с Германией. Израсходовано космическое бабло, убиты года чистого времени, исписаны кубометры бланков наблюдений. Но хоть конем ебись, а не найдешь даже самой поганенькой карты размещения площадок. За четверть века все кто был в теме ушли в бизнес, умерли или спились. Архивы закинули в дальний угол, а некоторые выкинули. Часть опытных площадок уже наверняка вырублена, часть сгорела. На тех, что остались почти не разобрать границ, поэтому наблюдения ведутся так: низкие елки — значит саженцы были из Карпат. А тут высокие пошли — это Архангельские. А тут тоже высокие — хуй знает откуда — напишем, что из Вологды.

Частично может помочь генетика, но без массового анализа толку в ней почти нет, а удовольствие это дорогое, погуглите хотя бы стоимость амплификатора. Поэтому приходится искать площадки методом Эйса Вентуры. Сперва в воронежской лесотехнической академии:

Воронежская лесотехническая академия

потом в парке, пивной и местном аналоге НИИ лесного хозяйства. Главное не отчаиваться и сохранять позитив. Немного настойчивости и вот она — удача. Найден дедушка, который со времен посадок географических культур впал в милую деменцию. Далее дело техники — находим водителя на «козле», садим дедушку на штурманское место и мчим сквозь поля:

Пересекаем Дон:
Воронежская лесотехническая академия

Далее несколько часов поисков, фрирайд по мокрым суглинкам низин, отломанное зеркало козла и отбитая на проселочных кочках задница. Вот они!

Дедушка тут не был уже очень давно. От ностальгических чувств он окончательно теряет рассудок и водитель козла увозит его обратно в город. Работать сегодня уже некогда — солнце зашло и под кронами сгустилась темнота. Благо, рядом есть березняк с обильным запасом дров. Причем все как на подбор калиброванные — выложил на земле циновку из поленьев, под голову бутылку с водой и кружку для чая поблизости. Вот тебе и готовая постель:
Полевая постель

Остается лишь ощущать костер, ждать появления пегасид и слушать заговоры насекомых на стебле тысячелистника:
Бронзовка в Воронежской области

Осознав масштаб проделанных работ по закладке географических культур остается только развести руками. Лучше бы на все эти деньги построили огромную ракету в виде фаллоса и запустили ее во след Вояджеру — за пределы Солнечной Системы. Пользы столько же, но это хотя-бы вошло в историю. А теперь проделанная работа останется лишь в наборе бессодержательных статей и рассказах пенсионеров, которые с трудом могут вспомнить отличие посадки географических культур от назначения товарища Слюнькова секретарем центрального комитета партии. То же касается и всей советской науки: может она и была великой, но ценность ее была ничтожна.

Удивительно, но с момента распада Союза прошло больше четверти века, а никто до сих пор не переосмыслил роль науки в жизни современного общества. Ребята, я открою вам страшную тайну: настоящий ученый — это обслуживающий персонал второстепенного значения. А ваши мечты об историческом значении, элитности и неприкасаемом авторитете опишите в диссертации, скрутите ее трубочкой и ебите друг друга по очереди вооон на том симпозиуме.

Сколько спичек в коробке

Сколько спичек в коробке

«Отклонение от среднего наполнения спичек в коробках в сторону уменьшения допускается: 1% — для спичек первого — четвертого форматов. 2 % — для хозяйственных спичек пятого и шестого форматов и 5 % — для хозяйственных спичек седьмого и восьмого форматов. Верхние пределы наполнения спичек в коробках не ограничиваются.»
Пункт 3.2 ГОСТ 1820-2001 «Спички»

Вероятно, вы решите, что это грустная песня. Про то, как «особый путь» ведет нас к неизбежному падению. Отнюдь. Я не склонен к сантиментам в вопросах наблюдения, сравнения и анализа. Да и нет ничего честнее ницшеанского «Падающего — толкни». А потому давайте разбираться.

Отечественное производство спичек регулируется государственным стандартом номер 1820, утвержденным семнадцать лет назад. Согласно ему, основные параметры и размеры спичечных коробок и спичек должны выглядеть так:

Вы, вероятно не знали этого, но существует несколько стандартных форматов спичечных коробков, наполнение которых зарегулировано. Большинство коробков содержат 40-50 спичек. Это число может варьировать в рамках стандарта, но реальность такова, что в коробке запросто может оказаться лишь половина от ожидаемой нормы.

А теперь еще раз посмотрите на первую фотографию. Этот коробок куплен на сдачу в провинциальном финском городке. Снизу под эмблемой Евросоюза написано: «42 stück», что переводится с немецкого как «42 штуки». Знаете, что это значит? Это значит, что в каждый из этих ебанных коробков расфасовано ровно по сорок две спички. Ровно по сорок две, блядь! Я заебался упаковку пересчитывать. Ни больше, ни меньше.

Казалось бы, это лишь спички. Пустяк. У нас на такую мелочь внимания никто не обращает. Но в этом и состоит главная беда. Каждому образованному человеку известно про то, что в условиях детерминированного хаоса, которые регулярно чередуются с линейной динамикой в любых физических, биологических или социальных областях, незначительное отклонение начальных условий приводит к кардинальным изменениям. Вы не можете измерить все, но чем точнее ваши измерения, тем больше горизонт прогноза. Невнимание к деталям — первейший признак непрофессионализма.

Дело не в том, что где-то стоит автомат, отмеряющий равные порции спичек. Дело в том, что кому-то пришло в голову, что порции должны быть всегда равными, а их объем известен покупателю. Именно эта логика позволяет создавать инфраструктуру такого уровня, о котором мы даже не подозреваем, от альтернативной энергетики и биотехнологий, до обувных щеток перед каждым крыльцом.

Почему нам не удается фасовать спички аналогичным образом? Позвольте, я начну свой ответ издалека. А именно с вопроса подготовки специалистов в области лесного хозяйства. Специально для этой цели, я без предупреждения и разрешения проник в два аналогичных университета: Университет Восточной Финляндии (Facultet of science and forestry, он же Бореалис):

и Санкт-Петербургский лесотехнический Университет:

Сразу скажу, я почти ничего не знаю про Бореалис. Может быть у них студенты не отличают черную ольху от серой. Может быть там преподавателям платят такие ничтожные зарплаты, что даже взятки не покрывают материальных потребностей. Может быть у них ректора обвиняют в том, что он спиздил чужую докторскую и купил свою должность. Может их с утра до вечера шерстят агенты SUPO. Все это вопросы для другой статьи. Было бы нечестно рассказывать вам полуправду, а правду целиком я и сам не знаю.

Предлагаю просто погулять по этим институтам. В конце-концов, вы же бываете иногда в необычных для вас местах и порой делаете на основании впечатлений собственные выводы.

Бореалис занимает аккуратное, но совершенно неприметное по финским меркам здание. Скромная вывеска, велопарковка. Офисная металлопластиковая дверь открыта для всех. Я даже не сразу понял, что это институт — снаружи больше похоже на дешевый офисный центр или чулочную фабрику:

При входе сразу попадаешь в столовую. Кстати, удобно — зашел, поел, вышел. Жаль ничего не работает — все ушли на летние каникулы.

Обстановка скорее офисная: какие-то коробки, бумаги, техника и прочий офисный хлам:

Людей почти нет. Ни вахты, ни ресепшена. О том, что ты попал в лесной институт можно догадаться лишь по инсталляции из опилок на входе.

Лесотехническая академия (позвольте я буду называть ее так — по старинке) с фасада выглядит несравненно более величественно и помпезно. Во-первых, это никак не чулочная фабрика, а старинное здание. Даже несколько зданий, расположенный в уютном парке:

рядом с небольшими озерами

Дабы иметь возможность для сравнения, я покажу вам о главное здание Академии. На газоне перед главным входом разбит историко-патриотический цветник

Внутри все монументально. Лампы в виде свечей и мемориальные доски:

Исторические лестничные пролеты

И дед в черной форме сессурити, охраняющий вход перед шлагбаумом

Обычный человек с улицы в Академию не пройдет. Но к счастью, я давно живу в России и знаю секретные слова для преодоления разных препятствий.

Винтажная лестница упирается прямиком в кабинет ректора.

Налево — одни административные кабинеты, направо-другие. Здесь блеск и роскошь уже сменяются строгим офисным интерьером

В Бореалисе пройдя от главного входа вы попадаете в компьютерный класс. В тот день он был открыт для нескольких студентов. Я не стал их беспокоить — может они занимались написанием каких-то курсовиков, хотя не исключаю, что просто тупили в интернете.

Для того что-бы попасть внутрь вы должны пройти мимо вешалок для одежды и картонных коробок с каким-то тряпьем. В эти коробки студенты складывают ненужные вещи, которые могут пригодится тем, кто приехал по обмену:

Компьютерный класс в Академии спрятан где-то среди кабинетов. Он всегда либо закрыт, либо используется для занятий.

Идем дальше. Техника. На третьем этаже Бореалиса стоят принтеры и машинка для сшивания отчетов, которые студенты готовят во время занятий.

Да, просто так, в коридоре, выставлено офисное оборудование для общего пользования. Что тут можно сказать? Даже мусорный бак точнее передает эмоции, которые я испытываю от увиденного.

В Академии из техники в коридорах стоят только кофейные автоматы

Все распечатки приходится делать либо на кафедре, либо в киоске за собственные деньги. Распечатанные листы вставляют в пластиковые файлы, либо применяют советские дыроколы. Благо папки, так же как и в Бореалисе, обычно выкладывают для общего пользования.

Идем дальше и попадаем в самую глубину институтов. Сотрудник Бореалиса за работой:

В рабочих кабинетах Академии обычно похожий бардак, разве что пыли бывает больше (все-таки здание старое, да и переобуваются на работе не все). Многие кабинеты Академии спрятаны от лишних глаз в коридорах, что несколько добавляет уюта в рабочую обстановку. Академические кабинеты большие, в них обычно работает три-четыре человека. Хотя бывает, что три-четыре человека там не работают, а просто пиздят с утра до вечера на отвлеченные темы.

В Бореалисе рядом с каждой дверью висит одинаковая табличка с именами сотрудников и номером кабинета:

В Академии таблички тоже висят, но не везде

и совсем не одинаковые

Вот они — спички, с которых мы начинали. Пустяковые мелочи, которые никто не замечает, хотя это лучший индикатор проблемы. Да, может быть очень трудно с деньгами. Да, начальник может быть последним гнойным пидором. Да, студентам не нужна эта учеба, лишь бы диплом был. Но если людям похуй, что на их двери висит такое говно, видимо дело не совсем в деньгах, студентах или начальниках.

Биохимическая лаборатория Бореалиса. Доступ внутрь имеют только аккредитованные студенты и сотрудники.

В Академии тоже есть лаборатория и не одна. Расположены они в другом здании, но поверьте на слово, в таких лабораториях проблемно синтезировать даже дезоморфин низкого качества. За исключением новой лаборатории микроклонального размножения все треш и упадок. Серьезные исследования в таких условиях вести нельзя, не говоря уже о том, что это может быть просто опасно. Только в Финляндии я впервые в жизни увидел аварийный душ перед химической лабораторией:

Безопасности в Бореалисе уделяется особое, по нашим меркам, внимание. Если в Академии огнетушители спрятаны в кабинетах и в нужной ситуации могут быть под замком, то здесь такой проблемы не возникнет:

Зато, в финском университете, я, сколько не искал, так и не нашел нигде кнопки пожарной сигнализации, подобной тем, что установлены в СПБГЛТУ:

Планов эвакуации из помещения у финнов тоже нет. В Академии есть, но они не соответствуют требованиям и висят на такой высоте, что для прочтения нужна стремянка:

Но не переживайте. Я всех спасу:

Шкафы для хранения пожарных рукавов стандартны в обоих университетах. Йоэнсуу:

Питер:

Да что вы знаете о безопасности!

Продвигаемся в самые запретные области. Производственно-экспериментальные залы финского университета. Все гудит и работает. Я вообще не понимаю, как охрана допустила то, что я добрался до этого уровня. Она есть тут вообще? Круче меня только Люк Скайуокер, который проник в центр Звезды Смерти. И то не факт.

Найти работающее и гудящее оборудование в том же объеме в лесотехнической академии едва ли возможно. Но можно завести (если повезет) трактор ТДТ-55 в технопарке. Гул будет покруче всех этих финских коробов.

Наконец, в самом финале посещения «Facultet of science and forestry» меня ждала кухня:

В Академии роль кухонь обычно исполняют лаборантские помещения, но большинству студентов туда не попасть. Альтернатива лишь в одной из платных столовых, либо кафешек:

Ладно, я вижу вы устали ждать, когда я преподнесу вам какое-то говно. Ловите. Сортир в Бореалисе:

Сортир в Лесотехнической Академии:

Зато на окнах цветы!

Но, блядь, обязательно поставленные в колхозную хуйню из под тортов:

Я вышел из Бореалиса тем же путем, как зашел. За все это время никто не сказал мне ни слова. Никто не выразил мне обеспокоенность фотосъемкой оборудования, лабораторий и мусорных контейнеров.

На выходе из Лесотехнического Университета сесурити ебал мозги незнакомому парню
— Мы не можем вас пропустить. Давайте вы свяжетесь с вашим руководством, они составят бумагу, у нас ее подпишут и тогда вы придете…

Я повернулся к ним и сделал снимок

— Молодой человек! Здесь нельзя снимать! Запрещено снимать уберите камеру! — Зарычал на меня охранник.
— Чего это вдруг? — спросил я его и сделал еще один снимок.
— Если я сказал нельзя! Значит нельзя! — мужик почти срывался на крик. Я сказал уберите камеру!
— Это вообще-то Университет — начал я рассказ о храме науки, гостеприимности, терпимости, открытости академического сообщества и еще о том, что будет мне тут говно всякое указывать, где можно фотографировать, а где нельзя.

Но охранник не дослушав мои аргументы до конца, решил побить их главным козырем.

— Сейчас нафотографируете, а потом придут бандиты и по этим фотографиям… — тут он замолчал, словно подумал, о том, что бандиты вообще-то уже давно пришли и работают на законных основаниях без всяких фотографий. Но терять реноме ему совершенно не хотелось, поэтомы он вновь набычился и зарычал.
— Я сказал, свободны!
— Козел! Откликнулся ему на прощание я, не забыв отметить, что при всей паскудности, сессурити ни разу не обратился ко мне на «ты». Все-таки Университет.

Теперь мои волшебные слова для прохода в академию едва ли подействуют. А еще скоро обязательно прибегут бандиты. Они истопчут историко-патриотический газон, прорвутся сквозь охраняемый дедом турникет, поднимутся по винтажной лестнице к ректорату, оттуда рванут через офисные коридоры в пыльные аудитории с осыпающейся побелкой. И так будут наступать пока не захватят по моим фотографиям сортир. Остальные будут сидеть тихо и смирно, лишь Георгий Федорович Морозов будет смотреть на всех сверху как на говно.

Как видите, я подошел к вопросу о фасовке спичек издалека. Я не верю, что можно сидеть по уши в говне и постигать фундаментальные знания. Единственное знание, которое человек может постичь в такой ситуации — это то, как выбраться из этого говна. Речь даже не об этих ебанных спичках. Речь о том, что допуская небрежность в мелочах, мы теряем смысл работы целиком.

А вообще-то, я всего-лишь хотел вам про два университета рассказать. А тут спички под руку подвернулись.

Прогулки по зоопаркам. Контактный зоопарк на Бухарестской

Воробьиная, кромешная, пронзительная,
Хищная, отчаянная стая голосит во мне.

Егор Летов

Продолжая тему миниатюрных зоопарков, я просто обязан был познакомиться с примером содержания животных в торговом центре. Делать этого совершенно не хотелось, поскольку ничего хорошего увидеть там я не ожидал. Измученные животные, орущие дети — разве может быть в этом что-то хорошее? Одно разочарование. Но его-то мне и не хватало для цикла статей. Поэтому будним вечером я отправился на питерскую станцию метро «Бухарестская», от которой до «Трогательного зоопарка» рукой подать. Собственно, о том и статья: как я два с лишним часа разочаровывался и немного про то, как меня свинья укусила.

Но начнем мы с парадокса Эйнштейна-Розена-Подольского. Каждый человек, державший в руках школьный учебник физики знает про то, что микромир живет своей квантовой механикой и плевать хотел на наш жизненный опыт. Две частицы, образованные от распада третьей никоим образом не позволяют нам преодолеть принцип неопределенности Гейзенберга. Мы не можем одновременно узнать импульс и координату одной частицы, изучив вторую и зная все исходные параметры распада. То же самое происходит в зоопарках. Помните, в прошлый раз, я говорил, про то, что маленький зоопарк гораздо сложнее и дороже большого? Так вот, контактный зоопарк — это такой микроуровень, на котором все привычные законы нарушаются, а жизненный опыт ничего не стоит.

На Бухарестской зоопарк умещается на площади в триста (плюс-минус) квадратных метров, из которых половина занята вольерами и техническими помещениями. Зооколлекция совсем мала, но именно это придает смысл ее изучению. Я неоднократно повторял, что приходить в зоопарк ради осмотра животных — это столь же великая глупость, как посещение библиотеки для разглядывания книг. Но когда перед вами не десятки стеллажей, а маленькая полка с несколькими книгами, появляется возможность углубиться в чтение. Наконец-то можно сорок минут наблюдать за тем, как хохлатый дикообраз Hystrix cristata выпрашивает еду:
Дикообраз

или за тем, как один неугомонный африканский белобрюхий еж (Atelerix albiventris) мешает спать остальным:
Atelerix albiventris

Спешить некуда. Полно времени на то, что-бы остановиться у каждого вольера или террариума, а не только перед крокодилами, как делаю я в силу производственной необходимости. К тому-же тут крокодилов нет. И это вторая важная особенность.

В контактном зоопарке зооколлекция специфична: никого ядовитого или агрессивного там не может быть. Поэтому крупные животные представлены привычными овцами, баранами, свиньями.

Ну ладно-ладно. Не совсем привычными. Козы камерунские, а роль свиней исполняют мини-пиги. Но глаза все-равно по привычке ищут курей. А вот они.
декоративные куры

Вам верно смешно: как можно за показ домашней живности с людей деньги брать? Билет стоит 250 рублей — это дешевле чем в любом другом зоопарке, хотя каждый день тут бывать все-равно накладно. Спасает лишь то, что большинство посетителей торговых центров не подозревают, что курица может пролететь без остановки очень далеко если ее посильнее пнуть. А их дети вообще лишены будущего, поскольку из ребенка, который муравьиную кислоту с травинки не пробовал и лягушек через задницу не надувал, ничего хорошего вырасти не может. Контактный зоопарк в этом плане выгодно отличается наличием террариума с жабой, но важный жизненный опыт дети все-равно не смогут получить. Животные требуют к себе бережного отношения, о чем сразу же написано при входе:
Объявление о грубом обращении с животными

А террариумы вообще открывать запрещено:

С вывесками в контактном зоопарке все плохо. Странная смесь из указателей в живом уголке детского сада и совковых запретных инструкций. Выглядит так, будто Лунтик из мультфильма кричит на вас голосом Шарикова: «В очередь, сукины дети!»:

При этом, многие объявления не читаются совершенно. Табличка про то, что «Поросята кусаются» висит так низко, что трезвый я на этой высоте вообще ничего не могу прочесть. Да что говорить, я ее заметил только после того, как палец из пасти свиньи вытащил. А о том, что свинку скинни следует гладить только по носику, без подсказки смотрителя вообще не узнать.

Информационные указатели ужасны во всех отношениях. Спасает лишь то, что текста в них мало и висят они не везде:

Зато там, где этот ужас повесить не успели, в качестве временного варианта сделали нормальную подпись. На текущий момент это самый адекватный вариант указателя из всех, что я видел в отечественных и зарубежных зоопарках:

Информационные таблички меня всегда удивляют, что в больших, что в малых зоопарках. С одной стороны, как можно делать халтуру, если вы собираетесь принимать у себя ежедневно тысячи людей? А с другой стороны, как можно делать такое говно, если у вас всего этих табличек, от силы — штук сорок?

Самое великолепное в контактном зоопарке — это смотритель. Крупнейшие зоопарки с вековой историей не могут себе позволить то, что может маленький контактный зоопарк на Бухарестской — лично поговорить с дежурным смотрителем. От уставшей девушки с татуированными руками и курсивом «Вечная весна в одиночной камере» на шее я ожидал предложения покинуть это место, но она, напротив, провела небольшую экскурсию с рассказом о том, где прячется сбегающий еж, что любит дикобраз и почему у страуса бельмо на глазу.
Смотритель в зоопарке

Она открыла при посетителях террариумы, позволив дотронуться до сцинка, осмотреть вблизи линьку молочной змеи и понаблюдать за кормлением жабы странными волосатыми лумбрицидами. Невероятная круть, поскольку в обычном зоопарке на твои вопросы ответить некому, если не сказать больше: на твои интересы всем вообще насрать. Тут же всегда есть человек, которому можно задать очередной глупый вопрос. На такой работе я бы тоже набил себе татуху про новейшее средство для очистки духовок.

Для целей транспортировки зоопарк использует тележку из соседнего супермаркета:
Тележка из супермаркета

Посмотрите, как умно поставлена корзинка со свинками Скинни. Никто даже не догадывается, что основное назначение этих свинок — оберегать доступ в зону для персонала:
Свинки Скинни

Всевозможные мешки размещаются прямо в зале. Часть под столами, на которых стоят террариумы. Кстати, рисунок на стенах выглядит совершенно неуместным. Видимо автор хотел связать деревенские мотивы с козами и овцами, а вышло так, что напротив мельницы и кудрявых берез линяют тропические змеи:

Другая часть мешков сложена в большом проеме у вольера со страусами:

Отдельное служебное помещение тоже есть, но грабли туда не заносят. Видимо, оставлять грабли снаружи — это какая-то примета у работников разных зоопарков:

Все террариумы изготовлены китайской компанией Reptizoo. На вид вполне добротные, только стекла не вымыты (впрочем, так во всех зоопарках):

Под столами проходит обычная разводка, спрятанная в гофрированную трубу с выводом на тройники.

Каждый террариум требует минимум две розетки: под свет и под тепловую лампу:

Тут бы еще написать про особенности поведения животных, живущих за стеной фудкорта, но после вечерней кормежки звери поняли, что их рабочий день окончен. Дикобраз увалился спать, свиньи перестали вставать на задние лапы, а страусы ушли вглубь вольера и совсем не испытывали желания протягивать шеи для человеческих рук:

Только грызунам все-равно. Жрать и совокупляться они готовы всегда. Впрочем, людям это знакомо:

Контактный зоопарк это никакой не зоопарк, а скорее живой уголок. Это значит, что у него нет никакой инерции: он не может сохранять вековые традиции как паровозное депо. Все, что выгодно отличает его от обычного зоопарка, может быть легко уничтожено за несколько часов. Но если владельцы не допустят такой ошибки, вы получите опыт и наслаждение, который не даст вам ни один крупный зоопарк. Мне вот повезло — я разочаровался в своей надежде увидеть измученных животных и орущих детей. Но если вы решите повторить мой опыт, советую поспешить. Кто знает, может завтра девушка-хранитель контактного зоопарка уволится, и в зоопарке начнется показ изумленно лежащих зверей.

P.S. Лавки там очень не хватает. От такой лавки для бизнеса одни убытки, но все-равно не хватает. В остальном все более чем норм.