Мужик на лавке

Настоящий ученый

Пару месяцев назад зашел разговор о зонировании северных территорий. Тема эта старая и больная, поскольку каждый люмпен желает жить на широте Сочи, получая полярки Певека. В этом споре я многие годы последовательно отстаиваю единственно верное решение: территорию севернее Воронежа и восточнее Волги признать непригодной для постоянного проживания людей, но полярные выплаты отменить. Поймите меня правильно — север прекрасен, но мне как-то нужно было начать разговор про Воронеж.

Воронеж прекрасен и уютен словно советская открытка:

Рыцари альтернативной пропаганды пятый год промывают мозги фразой «бомбить Воронеж», но меня не проведешь — это по-прежнему красивейший город юга и один из лучших городов в стране. Здесь есть свое маленькое море с советским конструктивизмом и видом на дома-корабли:

Уютные частные домишки на крутых склонах воронежского водохранилища:

Светлый и опрятный центр стараются поддерживать в чистоте. Тут и не перекладывают плитку трижды в год, но не позволяют засрать рекламой все вертикальные поверхности. Уже поэтому стоит побывать в Воронеже.

Среди старинных церквей ютится стеснительный новодел:

Церквей очень много. Почти как в Тихвине, только тут они не стоят посреди кромешного серого пиздеца. После революции большинство церквей приспособили под нужды народного хозяйства, а с приходом воинствующего православия отреставрировали, что породило диковинное смешение разных стилей. Старинный православный храм легко может быть окружен кованной оградой с символикой рабоче-крестьянской красной армии:

По городским лавкам мирно спят бомжи, а на центральную площадь садится вертолет с местной шишкой из полиции:

На здании театра барельеф изображает обнаженных мужчину и женщину, прямо как на золотой пластинке «Вояджера». Сложно представить, что в нынешней России кто-то решится на подобное — официальное искусство боится показать лямку лифчика, а неофициальное прибивает яйца к брусчатке и устраивает массовую еблю в библиотеке. Третьего не дано. За третьим нужно ехать в европейские страны. Или в Воронеж.

Но я туда приехал не баб на барельефах разглядывать. Меня интересовали крайне южные насаждения ели и лиственницы. И те и другие представляют собой географические культуры — экспериментальные посадки саженцев, привезенных из разных мест Советского Союза. Между этими насаждениями несколько сотен километров: лиственичник заложен на севере Воронежской, а ельник на юге Липецкой области.

Задача не сложная — снять основные биометрические показатели и отобрать материал на генетический анализ. Гораздо труднее эти площади найти. Эксперименты с географическими культурами в свое время носили если не глобальный, то во всяком случае континентальный характер. Опытные площадки заложены в Архангельской, Ленинградской, Костромской, Новгородской, Псковской, Липецкой, Воронежской, Омской, Вологодской, Свердловской областях, Красноярском крае, Карелии Татарстане и других регионах ресефесеэр, Украине, Белоруссии, Прибалтике и даже Франции с Германией. Израсходовано космическое бабло, убиты года чистого времени, исписаны кубометры бланков наблюдений. Но хоть конем ебись, а не найдешь даже самой поганенькой карты размещения площадок. За четверть века все кто был в теме ушли в бизнес, умерли или спились. Архивы закинули в дальний угол, а некоторые выкинули. Часть опытных площадок уже наверняка вырублена, часть сгорела. На тех, что остались почти не разобрать границ, поэтому наблюдения ведутся так: низкие елки — значит саженцы были из Карпат. А тут высокие пошли — это Архангельские. А тут тоже высокие — хуй знает откуда — напишем, что из Вологды.

Частично может помочь генетика, но без массового анализа толку в ней почти нет, а удовольствие это дорогое, погуглите хотя бы стоимость амплификатора. Поэтому приходится искать площадки методом Эйса Вентуры. Сперва в воронежской лесотехнической академии:

Воронежская лесотехническая академия

потом в парке, пивной и местном аналоге НИИ лесного хозяйства. Главное не отчаиваться и сохранять позитив. Немного настойчивости и вот она — удача. Найден дедушка, который со времен посадок географических культур впал в милую деменцию. Далее дело техники — находим водителя на «козле», садим дедушку на штурманское место и мчим сквозь поля:

Пересекаем Дон:
Воронежская лесотехническая академия

Далее несколько часов поисков, фрирайд по мокрым суглинкам низин, отломанное зеркало козла и отбитая на проселочных кочках задница. Вот они!

Дедушка тут не был уже очень давно. От ностальгических чувств он окончательно теряет рассудок и водитель козла увозит его обратно в город. Работать сегодня уже некогда — солнце зашло и под кронами сгустилась темнота. Благо, рядом есть березняк с обильным запасом дров. Причем все как на подбор калиброванные — выложил на земле циновку из поленьев, под голову бутылку с водой и кружку для чая поблизости. Вот тебе и готовая постель:
Полевая постель

Остается лишь ощущать костер, ждать появления пегасид и слушать заговоры насекомых на стебле тысячелистника:
Бронзовка в Воронежской области

Осознав масштаб проделанных работ по закладке географических культур остается только развести руками. Лучше бы на все эти деньги построили огромную ракету в виде фаллоса и запустили ее во след Вояджеру — за пределы Солнечной Системы. Пользы столько же, но это хотя-бы вошло в историю. А теперь проделанная работа останется лишь в наборе бессодержательных статей и рассказах пенсионеров, которые с трудом могут вспомнить отличие посадки географических культур от назначения товарища Слюнькова секретарем центрального комитета партии. То же касается и всей советской науки: может она и была великой, но ценность ее была ничтожна.

Удивительно, но с момента распада Союза прошло больше четверти века, а никто до сих пор не переосмыслил роль науки в жизни современного общества. Ребята, я открою вам страшную тайну: настоящий ученый — это обслуживающий персонал второстепенного значения. А ваши мечты об историческом значении, элитности и неприкасаемом авторитете опишите в диссертации, скрутите ее трубочкой и ебите друг друга по очереди вооон на том симпозиуме.

Невротическая прокрастинация мышки

Невротическая прокрастинация мышки

На большей части страны уже середина осени. Холод, серость, дожди, грязь. А тут, на юге, солнце еще хранит остатки лета. Ночи стремительно холодают — каждые два-три дня температура опускается на один градус. Прекратились ночные стрекотания кузнечиковых, вокруг лампы на крыльце не вьются чешуекрылые. Отчетливей стал перестук поездов за лесом. По ночам красиво, но ужинать приходится уже в домике.
Ночь в сентябре

С каждым восходом листва все сильней покрывается ксантофилл-каротиновыми пятнами
каротин-ксантофилл

Но днем еще достаточно тепло для ос, поедающих последние груши
оса на груше

разных пластинчатоусых
Пластинчатоусые

и расплодившихся соек Garrulus glandarius, которые, несмотря на обильность, совершенно не дают шанса себя сфотографировать:
Тут была сойка

Чудесное время. Все пытаются урвать последнее тепло и наесть жирка перед зимовкой. Я сам такой, поэтому зла на заполонивших мой дом мышей Mus musculus совершенно не держу. Для тех кто наглее стоят мышеловки, остальных я подкармливаю гречкой. Не то, что-бы специально, но раз уж они прогрызли пакет, грех этим не воспользоваться. Ставишь крупу посередине комнаты и садишься писать очередной рассказ. Слышишь — шлепки за спиной. А это мышь прыгает на пакет, пытаясь проникнуть к лакомству. С пятой-шестой попытки запрыгивает, пролезает в отверстие и начинает уминать гречку.

Тут-то и начинается интересное.

Отверстие в пакете совсем небольшое, быстро через него не выбраться. Я подбегаю, зажимаю пакет прищепкой и отношу мышь в сад камней.

Бедняжка явно понимает, что происходит какая-то фигня, но какая именно понять не может. А главное, что в такой ситуации делать? Увы, эволюция не оставила инструкций на тот случай, если тебя вынесут из дома в пакете с гречкой. Поэтому мышка то спокойно продолжает есть:
Мышь есть

то пытается зарыться с головой в гречку:
Мышка прячется

то притворяется мертвой — лежит неподвижно четверть минуты:
мышка притворяется

потом вскакивает и пытается выбраться — расцарапать или прогрызть пакет:
Мышка выбирается

Зубы у нее острые, да и когти вполне себе:
мышиная лапа

Но и я не зря рядом сижу — пресекаю любую успешную попытку выбраться наружу. Но самого зверя не трогаю, даже шуметь стараюсь минимально. От такой неопределенности мышь совсем теряет рассудок и начинает попеременно, каждые 5-15 секунд менять стратегии поведения: притворяться мертвой, пытаться выбраться, спрятаться в крупе или спокойно есть, будто ничего не происходит.

В конце концов, это мне надоедает и я отжимаю прищепку.

— В следующий раз придешь в дом, фотосессией дело не закончится — усмехаюсь, глядя как мышь вылезает из пакета, прыгает и со всех сил бежит к непролазным кустарникам.

Возвращаю пакет на место в ожидании новой жертвы, а сам сажусь за описание деятельности хищных грибов Нижнего Дона.после хищных грибов

Через час-другой попадается новая жертва и цирк повторяется по старому сценарию.

Надеюсь вы поняли, что не про мышей этот рассказ был.

Земля и небо

Земля и небо в лесу

Господа, предлагаю зайти в глубину леса и посмотреть себе под ноги. Что мы там увидим? Правильно, вопрос лишен смысла, поскольку ответ на него зависит от того, в какой именно лес мы зашли. Но только не в этой статье. Специально для пребывающих на территории суверенного анархизма я смоделировал универсальный живой напочвенный покров леса. К черту слова — просто смотрите:

Матрица составлена из 1600 фотографий, из центра которых вырезан квадрат со стороной 256 пикселей. Размер матрицы 40 на 40 изображений. Все фотографии сделаны с высоты 1.2-1.4 м от поверхности земли. Снимки сделаны в период с 2008 по 2018 год на территории Мурманской, Ленинградской, Псковской, Московской, Липецкой, Воронежской, Ростовской, Челябинской областей, республиках Коми, Карелия, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах. Представлен живой напочвенный покров лесов тундровой, лесотундровой, таежной, широколиственной, лесостепной и степной зон. Горы Полярного и Южного Урала, Хибины, болота Невы, Балтийский щит, городские парки разных областей, байрачные леса, географические культуры трех областей, нетронутые леса заповедников и экспериментальные производственные площадки — все тут.

А теперь давайте посмотрим наверх:

Как вы понимаете, это аналогичная матрица, составленная из фотографий кроны над живым напочвенным покровом. Более того, каждой паре соответствует еще и геоботаническое описание.

К чему это я?

Таких пар было около трех тысяч. Я десять лет шароебился по местам, куда даже медведь срать не ходит, описывая растительность и составляя разные карты. Данные копились, а поскольку на камералку бюджеты никто не закладывает со временем пошла рассинхронизация и теперь хрен поймешь какой снимок какому снимку и описанию соответствует. Ну а хуле, нам же главное собрать материал, камералка — это так, говно на палке. Самое главное — деньги на билет до деревни Миндюкино найти.

А теперь я смотрю на все накопленное жестким диском говно и думаю — что с этим делать? Дай думаю вам покажу.

Мораль этой притчи проста: правильно составленный бюджет увеличивается не больше чем в три раза. У профессионала экспедиционные затраты делятся так: пять частей на подготовку, одна часть на полевые, четыре части на камералку. У дилетанта так: одна часть на подготовку, три на полевые, шесть на камералку. А тот, кто закладывает на стоимость полевых работ (транспорт, еда, суточные, одежда и др.) более половины бюджета — немыслимый долбоеб, хуесос и пидарас.

Обожаю когда в трех словах удается полностью описать разношерстное множество представителей естественных наук.