Мюсли №212

Еще Ницше говорил: «Есть дающие натуры и есть созидающие». Так вот, Лесопилка — натура дающая.

Когда речь заходит об образовании, я непременно делаю большой глоток. Тут же все немедленно вспоминают про свое пиво и переключаются на обсуждение баб, футбола и генератора от пятнашки. Как работает эта технология я не знаю, но работает она безотказно.

Из института меня выгоняли дважды. В результате чего я не только не получил сертификата о высшем образовании, но и потерял свой аттестат за одиннадцатый класс. Эта нелепая случайность привела в итоге к тому, что меня отказались принимать в Пухляковское ПТУ на спецальность «агрономия». Суммарно, учеба моя в высшем учебном заведении длилась не то три, не то четыре с половиной года. Так что я почти в полной мере успел пригреться в лоне своей альма матер. Впрочем, в моем случае, альма матер представляла скорее мать-проститутку. Чему удивляться, что в наших семейных отношениях очень скоро начались разногласия, а после и вовсе ссоры. Курсе на третьем я окончательно перестал ее признавать, указывая в публикациях мифические места работы, вроде Русского Ботанического Общества или Союза кочегаров России. Я стал прогуливать все подряд, кроме лесных культур и зоологии, о чем, кстати, нисколько не жалею и всем советую. Один хрен, на остальных предметах все только и делали, что заполняли ксерокопии советских бланков, после чего вставляли все в папку и сдавали под видом курсовой работы. Сессии я прогуливал напрочь. Первое время с моей стороны еще были вялые попытки закрыть накопленные долги, но желание заниматься этой херней угасало прямо пропорционально времени, проведенному в академии. Все это закончилось тем, что я устроился в лесхоз на должность лесника, а через полтора года узнал о своем отчислении. Причем узнал я это по телефону из другой страны.

И все-таки, я нашел в себе силы попытаться покинуть Академию достойным образом. За то время, что меня мотало по лесам, казармам и кораблям, мать-проститутка успела сменить статус с Академии на Университет. Теперь я был студентом университета. Хватило меня в этом статусе дня на три, а в переводе на часы, часов на пять. От перемены слов в шапках казенных документов не только не наступило улучшения — напротив, все скатилось до столь примитивного уровня, что даже старший матрос Журвихин, расшифровавший конспектную аббревиатуру «ЕТМ» (ежедневная телеметрия) как «еб твою мать» казался на этом фоне фигурой масштаба Лейбница или Планка.

Естественно, на сессию я не пошел. Через год, меня побеспокоили с просьбой внести оплату за новый семестр, на что услышали вежливое предложение пройти нахуй с такими ценами и качеством образования. Естественно, я немедленно был отчислен во второй раз. За несколько недель до этого, окончательного на текущий момент отчисления, я умудрился победить в конкурсе на лучшую научную работу среди сотрудников университета. Мне выдали грамоту из ближайшей «Карусели», и лист подтверждения моей исключительности с гербовой печатью и подписями высших чинов. В ответ на мои материальные притязания, я получил интелигентный совет прикинуться медведем и сосать до наступления весны.

Таким образом мы урегулировали все финансовые вопросы с Академией и с того момента друг у друга больше ничего не занимали. Грамоту я выкинул в помойное ведро прямо на кафедре, после чего довольно скоро открыл свою фирму и начал читать лекции до самого наступления первой волны мировых санкций против России.

Самое удивительное в этом то, что я до сих пор испытываю к Лесотехнической Академии теплые и нежные чувства. Несмотря на всю порочность этой организации, каждое воспоминание о ее грязно-белых стенах вызывает приятную ретроспективную рефлексию. Да и не могу сказать, что часто поднимается разговор про образование. Все больше про баб, футбол и генератор от пятнашки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.