Полосатый лес

Полосатый лес

Чем дольше тянется холодная весна, тем чаще сторонники глобального похолодания перекрикивают сторонников глобального потепления. Самые мудрые из алармистов заявляют об изменении климата вообще. Без конкретики. С одной стороны, оценивать климат по паре месяцев — это словно жену по фотографии выбирать. С другой стороны и возразить нечего: климат штука динамическая и беспрерывно меняется.

Но даже допустив ангажированность всех активистов остается повод для размышлений. Допустим климат стабилен и в ближайшие пару веков не изменится. Это значит, что каждые несколько лет нас ждут катастрофические явления: ураганы, наводнения, пожары, засухи и прочие развлечения. Тот самый климат, о сохранности которого все так пекутся, на протяжении русской истории каждую треть века вызывал массовый голод.

Конечно, все на климат сваливать нельзя. Но поскольку в любые времена управление страной было своеобразным, а история стабильно непредсказуемой, последние два фактора можно принять за константу. Сегодня сложно представить, что олигархи начнут морковку выращивать, однако настоящего параноика ничто не может остановить.

Неизменность глобального климата сулит югу России регулярные засухи и и пыльные бури. Если последствия первых, хотя-бы теоретически, можно побороть с помощью генетиков, то в отношении вторых крисп бессилен. Тут тебе и дефляция и посечение всходов и проблемы с инфраструктурой. А еще в прошлом октябре решил по глупости салат на улице оставить. Потом пол-дня землей на зубах хрустел.

Парадокса нет. В условиях пахотного хозяйства и малой облесенности каверзы погоды не заставят себя ждать. Осознали это давно, еще в 1767 году русский агроном Болотов предложил защищать поля лесом. Первые лесные полосы закладывали помещики Ломиковский в Полтавской губернии и Скаржинский в Херсонской. В конце девятнадцатого века после очередного голода экспедиция Докучаева подтвердила их правоту (тем, кто не боится дореформенной орфографии с «ятями» рекомендую замечательную книгу «Наши степи прежде и теперь»). Одновременно с Докучаевым, на примере саратовских полей пользу лесонасаждений подтвердил лесовод Генко.

Полная окантовка карты полей лесом в несколько раз снижает воздействие ветра, уменьшает испаряемость более чем на десять процентов, приводит к равномерному распределению снега и уменьшает поверхностный сток со смывом почвы даже по сравнению с единичной лесной полосой.

Работы исследователей пригодились после двух войн и серии голодных периодов двадцатых, тридцатых и сороковых годов. В октябре 1948 года был принят указ с бесконечно длинным названием «О плане полезащитных лесонасаждений…» более известный как сталинский план преобразования природы.

Согласно этому плану предполагалось изменить климат на территории 120 млн. га (примерно десятая часть Европы) путем посадки сети лесных полос, создания водоемов и введения травопольных севооборотов. За последнее активно выступал академик Вильямс, снискавший критику Прянишникова, Гедройца и Тулайкова. На местах травополье тоже приняли неоднозначно: в южных регионах использовать его следует очень аккуратно.

Программа была рассчитана на пятнадцать лет, но после смерти Сталина ее быстро свернули. Тем не менее, за это время успели посадить свыше двух миллионов гектаров леса, соорудить несколько тысяч водохранилищ, зарегулировать сток рек и организовать сотни оснащенных лесозащитных станций. Работы велись в 80 тысячах колхозов и двух тысячах совхозов. Протяженность главных лесных полос превысила пять тысяч километров.

Пенза-Каменск

На снимке: фрагмент лесозащитной полосы Пенза-Каменск у реки Чир. Протяженность всей полосы более 600 км.

Результаты «сталинского плана» не заставили ждать. По сравнению с незащищенными полями урожайность зерновых возросла на 25-30 процентов, овощей на 50-75%. Урожайность трав увеличилась вдвое, а местами и втрое. В 1951 году по сравнению с 1948 производство свинины удвоилось, производство молока возросло на 65%, яиц на 240%, шерсти на 50%.

Эти результаты публикуют из раза в раз, но я рекомендую относится к ним с осторожностью. Уж больно похожи они на текст книжки «О вредителях в лесном хозяйстве». Там тоже рассказ о росте производства мяса на триста процентов, но для тех же лет можно найти декреты о подавлении голодных бунтов. Двукратный рост в сельском хозяйстве говорит либо о фальсификации в статистике, либо об «эффекте низкой базы». Да и авторы, приводящие эти цифры на исходные документы чаще всего не ссылаются.

Нельзя сказать, что облесение полей — очень простая процедура, в ней очень много подводных камней. Взять тот же размер. Чем больше поле, тем меньше затрат на его обработку, но с увеличением площади снижается эффективность лесных полос. Если к этому еще добавить лысенковские квадратно-гнездовые эксперименты и вечный дефицит ведер и навоза из старого анекдота, задача получается невероятно трудной. По многим участкам посаженных полос не сохранилось никаких документов. Изучать их сегодня можно с тем же удивлением, что и девственные африканские джунгли.

Реальная эффективность работ в региональном масштабе достоверно не была подсчитана, хотя на пользу «Сталинского плана» косвенные признаки указывают даже при том, что до конца работы не были доведены. С мая 1953 года деятельность по изменению климата была прекращена, земли возвращены прежним владельцам, а лесозащитные станции ликвидированы. Уход за культурами был свернут, несколько тысяч водоемов заброшены, часть площадей распахана, а часть посаженных деревьев потравлена скотом.

У Хрущева была своя глобальная игрушка — освоение целины. Сегодня легко всех осуждать, но со всей деликатностью слова, идею освоения можно описать так: годами вас предупреждают об опасности электричества, на что вы заявляете: «Отстаньте, мне прямо сейчас нужен свет» и хватаете руками оголенный провод.

В 1972 году случилась сильнейшая за двадцатый век засуха, результатом которой стала продажа почти пятисот тонн золота в обмен на зерно (больше двадцати миллиардов долларов). Страна оказалась в очень сложной ситуации, про которую мы могли бы сейчас говорить «лихие семидесятые». Спас Самотлор, на идейной роли которого мы живем по сей день. Урожай того года, получивший в народе название «прическа Хрущева», вынудил вновь заняться вопросами создания лесных полос и мелиорации.

Закладка новых насаждений ведется до сих пор, но темпы ее после распада Союза катастрофически упали. Если в 1995 году, в условиях войны, криминала, нищеты, разрушенной экономики и человеческого разочарования посадили 19,8 тысяч гектаров новых лесов, то в относительно сытом и спокойном 2007 всего триста гектаров. Для сравнения, озеленить какое-нибудь современное поместье выйдет дороже на порядок, а то и на несколько.
Поле и лесополоса

Сегодня остатки «сталинского плана» напоминают гигантский затопленный корабль. Все знают, что он есть, но о его состоянии можно только догадываться. Теоретически корабль могут поднять на поверхность, однако сделать это столь же трудно, как и начать любую долгую и сложную работу: проблемы гарантированы сразу, а результат если и будет, то станет заслугой совершенно других людей.

Периодически в печати появляются обзорные работы, но чаще всего они не охватывают весь план или оказываются чудовищно поверхностными. Это не в обиду авторам, задача действительно велика. Исследования большей частью сосредоточены на вопросе сохранности древостоя. Живой напочвенный покров, почва, фауна, микроклимат и другие важнейшие вопросы остаются пока загадкой.

Но даже по вопросу сохранности насаждений у исследователей нет единства. Константин Николаевич Кулик в своей обзорной работе указывает на почти повсеместно неудовлетворительное состояние полувековых насаждений. Они деградировали, подверглись болезням, рубкам и пожарам. При этом, на примере Белгородской области в статье Беспаловой и Саблиной утверждается обратное: у насаждений, заложенных после 1955 года местами наблюдается уменьшение протяженности, но целостность их еще сохраняется, зато старые лесополосы (до 1955 года посадки) во многих местах уже погибли.

В исследовании Засобы, Чеплянского и Поповичева более половины всех насаждений оценены как средневозрастные, примерно десятая часть как спелые и перестойные. Приспевающих почти семнадцать процентов. Общей площадью насаждений авторы называют 85,7 тысяч гектаров, при этом пятая часть отведенной под лесные полосы площади не занята древесной растительностью. В Калмыкии и Астраханской области ситуация еще хуже, там доля безлесной территории доходит до шестидесяти процентов.

Кацадзе в кратком обзоре защитного лесоразведения для одного только Краснодарского края указывает площадь лесных полос 120 тысяч гектаров. При этом отмечает, что семьдесят процентов насаждений захламлены и требуют капитальной реконструкции. Кто будет реконструировать — не говорит. В 2006 году после вывода большей части лесных полос из структуры министерства сельского хозяйства большая их часть оказалась бесхозной.

Пока лесные полосы еще стоят и в отдельных местах даже неплохо выглядят. Но надолго ли? Что будет после их отмирания? В мае 2007 года только в Воронежской области пыльные бури уничтожили свыше двадцати тысяч гектаров посевов свеклы. В 2015 году пыльные бури повредили посевы в Тамбовской (20 тыс. га), Липецкой (18 тыс. га), Курской (17 тыс. га), Воронежской (16 тыс. га), Орловской (9 тыс. га) и Белгородской (4 тыс. га) областях. Как изменяется сток и динамика запасаемой влаги можно только гадать.

В прошлом году в России собрали почти 133 миллиона тонн зерна — второй результат после рекордного урожая 2017 года. Это примерно по пол-килограмма муки ежедневно на каждого человека в стране, включая младенцев. Не хочу быть еще одним алармистом, но за рекорды обычно приходится долго и дорого платить. Всю жизнь я слышу намерения «слезть с нефтяной иглы», но пшеничная игла немногим лучше. Если оглядеться, под нами таких иголок большое количество, но мы сидим на них с невозмутимостью индийского йога.

Тут можно подумать, что я призываю все бросить и начать сажать леса. Ни в коем случае. Экосистема, особенно в региональном масштабе требует очень аккуратных и грамотных действий. «Стройки коммунизма» тут как игра в русскую рулетку: если ничего страшного не произошло, считай повезло. Но дать оценку современному состоянию системы, ее климатической и экономической эффективности, способности к восстановлению, позитивному и негативному влиянию на естественные сообщества жизненно необходимо.

Хотя рискну предположить: если дать подробную и глубокую оценку состояния «плана преобразования» на сегодняшний день, сажать придется непременно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *