fleur.js

Оценка кормовых угодий на JavaScript

Заголовок кривой, но так вернее — я пишу статью в междисциплинарный вакуум: программисты бросят читать на втором слове, а ботаники на четвертом. По этой причине изложу мысль от лица человека, который геоботанику с программированием в гробу видал.

Представим, что вы заимели в распоряжение некоторую площадь земли и намереваетесь распорядиться ей по хозяйски. Решив финансовые, кадастровые и прочие вопросы вы неизбежно придете к вопросу: «Какова земля по своим качествам?». Годится ли для посадки помидоров или кроме кривой сосны ничего не вырастет? Какой цемент выбрать для фундамента: исходя из сухой почвы или периодически подтопляемой? Почему у соседа вызревает полна жопа огурцов, а у вас дохнет последний подорожник? Потому, что в почве элементов не хватает или соседские коровы все вытоптали?

Когда участок мал, ответ познают органолептическим методом. Но что делать, если вам нужны точные результаты? Например, ваша сестра вышла замуж за премьер-министра и вы завладели миллионами гектаров угодий. Первая мысль — отобрать пробы почв из разных мест и отдать в физико-химическую лабораторию. Идея хороша, но есть три «но». Во-первых, это будет стоить безумных денег. Во-вторых, физико-химические свойства почвы постоянно меняются. Прошел дождь — и вот вам иное соотношение растворимых солей. Выглянуло солнце — изменилась влажность. В третьих, и это самое главное, вам необходимо знать не абсолютные концентрации микроэлементов, а то, насколько успешно они поглощаются растениями.

Логично оценить угодья по местным растениям. Если условные редька и одуванчик нуждаются в одинаковых условиях, значит поле одуванчиков подходит для редьки. Это примитивная, но верная мысль. Преимущество растений в длительном росте, который накапливает свойства территории за большой период. Кроме того, изучая растительность мы снижаем риск ошибки, связанной с бочкой Либиха.
Бочка Либиха

Бочка Либиха — принцип названный по фамилии немецкого профессора. В скучной экологической литературе он чаще упоминается как закон лимитирующего фактора. Наполним водой деревянную бочку, которую сколотили из досок разного размера. По заполнению, вода начнет вытекать через самую короткую доску. Наша редька будет дохнуть именно от самого проблемного элемента. Мы проверили все: азот, фосфор, калий, серу, железо и кучу других элементов — все в порядке. Но случайно забыли про марганец и вот наша условная редька уже в точечных пятнах хлороза тщетно пытается синтезировать аскорбиновую кислоту, дожидаясь малейшего повода для смерти. Условный одуванчик реагирует на всю совокупность физико-химических условий произрастания. Если он бодр и весел, за редьку можно не переживать.

Жизнь устроена сложнее наших условностей. Не бывает двух организмов, а уж тем более видов с одинаковыми требованиями к условиям обитания. «Что русскому хорошо, то немцу смерть» в переводе на экологический язык называется нормой реакции и выражается в кривой жизнедеятельности:
Кривая жизнедеятельности

Принцип влияния экологических факторов на организм выражается пословицей «Все хорошо в меру». Задача — сравнить между собой «меры» различных видов и применить к ним школьный принцип «меньше большего, больше меньшего». Если мы нашли одуванчик, значит условия жизни для одуванчика подходят. Если рядом с одуванчиком сныть, значит условия жизни подходят для одуванчика и сныти одновременно. Если мы собрали тридцать разных видов, значит условия подходят одновременно для каждого из них. Чем больше видов, тем уже диапазон факторов произрастания:
Сужение диапазона факторов произрастания

Теоретически, мы можем построить такие кривые для любого фактора окружающей среды (вопрос эмергентности опустим — это тема долгого и сложного разговора). Нас не волнует медианное значение влажности почв. Мы хотим знать, достаточно ли влаги растениям? Это не одно и тоже: весной воды хоть залейся, но растения живут в условиях физиологической сухости, поскольку не могут впитать воду из холодной почвы. Вопрос шкалирования («в каких единицах измерять») решается принципом канторово-пелевинской «сиськой в себе». Рисуем пустую стобалльную шкалу, после идем в самое сухое место, определяем найденные растения и вписываем их в левую часть шкалы. Потом идем в самое сырое место и вписываем местные растения в правую часть шкалы. После делаем несколько десятков тысяч описаний из разных мест и расставляем на шкале встреченные виды.

В одну из ночей опустите луч фонарика вертикально вниз. На землю ляжет тень от травы — проекция растений на плоскость. Если забыть, что луч бьет из одной точки или взять громадный прожектор, то площадь тени будет пропорциональна густоте растений. В геоботанике этот показатель называется проективным покрытием. Глазомерно он вычисляется как доля покрытой растениями территории. Сумма проективных покрытий всех видов больше общего покрытия травостоя, поскольку разные виды перекрывают друг друга. Псевдоматематики называют проективное покрытие вероятностью обнаружения вида в точке со случайными координатами или говорят о других диких концепциях, но на практике без инструментов никто не способен оценить густоту растений точнее 5-10 процентов (хоть все говорят, что могут), поэтому описание дополняют словами «единично», «незначительно» и прочей гуманитарной фигней.

Идя по градиенту влажности от сырого к сухому месту, вы встретите новые виды. Пока еще чахлые и редкие. Они едва выживают при такой влажности. Скоро этих растений станет больше. В идеальных условиях проективное покрытие возрастет до ста процентов — вспомните непроходимые заросли крапивы urtica dioica. На подходе к сухому месту проективное покрытие уменьшается, в сухих условиях остаются лишь единичные растения. В очень сухих ваши они уступают другим видам. За время похода вы пройдете несколько куполообразных изменений проективного покрытия, которые вспомните составляя шкалу:
Градиент изменения условий среды

Когда первая шкала готова, делим весь массив описаний на группы по влажности территорий и для каждой группы тем же методом строим шкалу «бедность-богатство-засоленность». Затем итеративно повторяем процесс для переменности увлаженения, аллювиальности почв, пастбищной дегрессии (вытоптанности) и чего душа пожелает.

Для работы необходимы десятки лет, миллиарды рублей и армия ботаников. Сегодня такие ресурсы получить невозможно, но по счастью кровавый сталинизм оставил в наследство не только сопливый дудевский фильм, но и результат работы института луговой и болотной культуры (сейчас НИИ кормов имени Вильямса), где под руковоством Л.Г. Раменского подготовлена прекрасная монография «Экологическая оценка кормовых угодий по растительному покрову». Книга содержит короткую пояснительную записку, методы анализа и таблицу на сотни страниц, где указано размещение видов растений на экологических шкалах в зависимости от проективного покрытия.
Книга Экологическая оценка кормовых угодий по растительному покрову

Свыше полувека работа с этой книгой выглядит так: геоботаник описывает проективные покрытия видов на площадке, возвращается домой, достает миллиметровку и рисует на ней шкалу влажности (сто двадцать единиц). Смотрит на значение проективного покрытия первого вида, находит этот вид где-нибудь на триста седьмой странице и откладывает на миллиметровке указанный в книге диапазон. Потом второй вид, потом третий и так до конца. Вид а: от сорока до пятидесяти, вид б: от сорока пяти до семидесяти, вид в: от двадцати до сорока восьми. На основе «больше меньшего, меньше большего» оцениваем увлажнение участка от сорока пяти до сорока восьми баллов. Потом переходим к вычислению богатства почвы, потом к остальным показателям. Спустя несколько часов беремся за другое описание.

Это не единственный метод, но остальные еще хуже. Тратить на это жизнь в двадцать первом веке невыносимо, поэтому ботаники забросили шкалы на антресоль и достают только студентам показать. За минувшие десятилетия технология нисколько не развилась и видимо до следующего витка репрессий останется в забвении.

Казалось бы, любой первокурсник-технарь напишет алгоритм за пару часов, любой школьник, отличающий инкремент от компиляции закодит его за вечер. Все просто как две копейки. Но все программные реализации (включая мою работу десятилетней давности) напоминали сплетенные из вареных макарон костыли для безруких. Потому что легче «Анну Каренину» на машинный язык перевести, чем автоматизировать работу с экологическими шкалами Раменского.

Проблема исключительно гуманитарная. Ботаники — от студентов до докторов наук до сих пор не отличают электронную информацию от цифровой. Наука о растительности — это пещера в котором обитает карго-культ технологического развития. Попросите любого выслать метаданные описаний — столкнетесь с непониманием. Договоритесь о данных в цифровом виде — получите на почту вордовский файл с таблицами. Гусиные перья сменила печатная машинка, печатную машинку компьютер, но сама технология изучения растительности осталась на уровне гусиных перьев.

Геоботаническое описание обычно содержит в себе метаданные (где, кем, когда и др.), описание древостоя (при наличии оного и отсутствии отдельных таксационных работ), подроста, подлеска и таблицы проективных покрытий травяно-кустарничкового и мохово-лишайникового ярусов. Камеральная обработка сводится к переносу данных в эксель, часто в том же виде, в каком они представлены на бланке. Форма бланков у всех разная, поэтому данные разных авторов не сравнимы без мучительной корректорской работы. Я опускаю разность методик, разность понимания видов, здесь разговор только о технической стороне вопроса.
Образец геоботанического описания

Без общепринятого формата, любой код автоматизации придется переписывать под каждого автора. Но это не спасет без решения проблемы субъективных оценок. Нельзя вместо оценки проективного покрытия скормить алгоритму понятия «единично», «изредка», «две куртины» и прочий бред (все из реальных описаний). Предположим, мы исключим такие данные из выборки. Если речь об экологическом шкалировании, то это допустимо. Но следом возникает проблема таксономии.

Линней, работая с номенклатурой не думал о том, что латынь уйдет в прошлое, а коробка размером с небольшой саквояж уместит в себе всю ботаническую литературу. Сегодня виды сохраняют латинское название (и это правильно), но саму латынь никто не помнит, герундий от герундива не отличает, рода путают между собой. В результате окончания видов обычно записаны с ошибками. Другое проблемное место — нечитаемые буквы. Попробуйте спустя месяц по памяти верно воспроизвести krascheninnikovii, krascheninnikoviana, или krascheninnikoviorum. Тут ботаники с лицом честного гаишника воскликнут, что они, дескать все выверяют по справочнику Черепанова. Клевер луговой у них трифолиум пратенсе, а клевер ползучий — амория репенс. Не верьте. При мне за несколько лет луговик извилистый из дешампсии стал лерхенфельдией, а из последней превратился в авенеллу. Все обсуждают подобные мелочные вопросы и никто не ничего хочет менять всерьез. А без изменений весь накопленный материал стоит дешевле макулатуры.

Я давно не работаю в государственном институте. Пол-месяца ввода, пол-месяца обработки и месяц дальнейшей психотерапии в мой прайс не включен, поэтому пришлось уйти от ботанических практик и минуя табличные редакторы, вводить данные сразу в виде js-объекта (в данные внесены искажения по условиям контракта, комментарии добавил для наглядности):

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
var descript = [
{
time:20160602,
note:'GR-0602-1',
tags:'Сосняк, Мяглово-Карьер',
lat:59.82739,
lng:30.69896,
datum:'4326',
author:'S.N.Golubev',
feedback:'schwejk-rpnt@rambler.ru',
license:'CC-BY-NC-SA-3.0',
source:'fieldobserve',
aream:2411,
dendro:{   /*Характеристики древостоя*/
	allvolumemcb:329,   /*Запас, куб. м*/
	allfullmsq:34.4,    /*Абсолютная полнота, кв. м*/
	pins__sylrs:{       /*Данные по сосне - pinus sylvestris*/
		volumemcb:329,   /*Запас, куб. м*/
		fullmsq:34.4,    /*Абсолютная полнота, кв. м*/
		diasm:23,        /*Средний диаметр, cм*/
		heightm:24.7,    /*Высота, м*/
		age:70,          /*Возраст, лет*/
	},
},
grass:{   /*Данные по живому напочвенному покрову*/
	allcover:50,   /*Общее проективное покрытие яруса*/
	cover:{        /*Повидовое проективное покрытие*/
		vacnm_myrls/*Черника - Vaccinium_myrtillus_L*/:20,
		vacnm_vitd/*Брусника - Vaccinium_vitisidaea_L*/:30,
		conlr_majls/*Ландыш - Convallaria_majalis_L*/:5,
		trils_eurp_/*Седмичник - Trientalis_europaea_L*/:0.1,
		desps_flexs/*Луговик - Deschampsia_flexuosa_Trin*/:10,
		melrm_prans/*Марьянник - Melampyrum_pratense_L*/:0.1,
		luzl__pils_/*Ожика - Luzula_pilosa_L_Willd*/:0.1,
		calln_vulrs/*Вереск - Calluna_vulgaris_L_Hull*/:0.1,
		charn_anglm/*Кипрей - Chamerion_angustifolium_L_Holub*/:0.1,
		fragr_vesc_/*Земляника - Fragaria_vesca_L*/:0.1,
		soldg_virgr/*Золотарник - Solidago_virgaurea_L*/:0.1,
		maimm_biflm/*Майник - Maianthemum_bifolium_L_FW_Schmidt*/:0.1,
		desps_cests/*Щучка - Deschampsia_cespitosa_L_Beauv*/:0.1,
		},
	},
undergrass:{/*Данные по мохово-лишайниковому ярусу*/
	allcover:40/*Общее проективное покрытие яруса*/,
	cover:{
		polhm_specs:0.1/*Политрихум*/,
		plezm_schbr:40/*Плеуроциум*/,
		},
	},
},
]

Структура данных повторяет бланк описания (метаданные-древостой-живой напочвенный покров-мохово-лишайниковый ярус). Видам с незначительным обилием присвоено проективное покрытие 0.1%. Видовые названия записаны в виде одиннадцати символов: пять на род, пять на вид и символ нижнего подчеркивания между ними. Род и вид преобразуются в код вида по такому принципу:
— Первые три буквы таксона берутся без изменений (Convallaria — con);
— Последние две соответствуют двум последним согласным таксона (Convallaria — lr);
— Если букв в таксоне меньше пяти, пропуски заполняются нижним подчеркиванием (Poa pratense — poa___prans);
— Если после первых трех букв одна согласная или согласных нет — пустые места заполняются нижним подчеркиванием (Luzula_pilosa — luzl__pils_).

Это не самый удачный принцип, поскольку требует исключений. Например, одуванчики Taraxacum laticordatum и Taraxacum latisectum кодируются одинаково: tarcm_lattm. К более простому решению, которое обеспечивает автоматическую кодировку списка таксонов я пока не пришел. К счастью исключения редки даже для региональной флоры, для локальной совсем незначительны и легко отлавливаются простой проверкой по сортированному массиву.

После я перевел таблицу из книги Л. Г. Раменского в js-массив следующего вида:

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
var ramen = [
["КОД", "ВИД", "ШКАЛА", "ЗОНА", "ПОЧВА", "ПОКРЫТИЕ", "MIN", "MAX"],
["acalm_punns", "Acanthophyllum pungens (Bunge) Boiss.", "water", false, false, 0.3, 10, 15],
["acalm_punns", "Acanthophyllum pungens (Bunge) Boiss.", "water", false, false, 0.1, 8, 1000],
["acalm_punns", "Acanthophyllum pungens (Bunge) Boiss.", "rich", false, false, 0.3, 12, 15],
["acapr_schhr", "Acarospora schleicheri (Ach.). Mass.", "water", false, false, 2.5, 15, 19],
["acapr_schhr", "Acarospora schleicheri (Ach.). Mass.", "water", false, false, 0.3, 11, 22],
["acapr_schhr", "Acarospora schleicheri (Ach.). Mass.", "water", false, false, 0.1, 10, 35],
["acer__plads", "Acer platanoides L.", "water", false, false, 0.1, 65, 71],
["acer__plads", "Acer platanoides L.", "water", false, false, 0, 0, 91],
...
]

Массив состоит из 11 673 элементов, включая заголовок. Каждый элемент содержит информацию о видовом коде, таксоне, экологической шкале, минимальном и максимальном балле шкалы. Информация о типе почв и природно-климатической зоне отсутствует, но на случай развития проекта для этих данных оставлено место. В тех случаях, когда минимальный балл в книге не указан, в таблице стоит 0. Если не указан максимальный балл, в таблице стоит 1000.

Скрипт расчета Fleur.js содержит всего полторы сотни строк, но его следует сократить вдвое, поскольку вторая функция на 99% дублирует первую. На момент написания я вконец обленился и просто скопипастил свою же функцию, дополнив ее несколькими строками. Функция «ramenall(e)» подхватывает первое описание в серии, переводит абсолютные значения проективного покрытия из геоботанического описания в группы проективных покрытий шкал Л. Г. Раменского (единично-0.1, 0.1-0.3, 0.3-2.5, 2.5-8, 8 и более процентов). После сравнивает видовые списки из описания и таблицы экологических шкал на основе общего ключа кода видов. Найдя совпадение в коде, функция заполняет массив номером и таксонами описания с присвоением минимального и максимального балла для каждого вида. Если для вида информация отсутствует, скрипт выдает «-Infinity, Infinity;». После программа переходит к следующему описанию из серии. Когда описания заканчиваются, программа выводит собранный массив на html-страницу.

Функция «ramenbase(e)» выполняет те же самые операции, только для каждого описания в серии формирует массив с минимальными и максимальными значениями баллов. Из массива минимальных баллов отбирает наибольший, из массива максимальных — наименьший. Итогом выпадает таблица с номером описания, минимальным и максимальным значением на экологической шкале.
Больше меньшего, меньше большего

Обе функции потребляют на вход одинаковые аргументы: «rich» — богатство и засоленность почвы, «water» — влажность почвы, «waterwave» — переменность увлажнения, «alluvium» — аллювиальность почвы и «degrade» — пастбищная дегрессия.

Качество кода оставляет желать лучшего, но поскольку он написан три года назад по дороге из Кингисеппа в деревню Лисино-Корпус Ленинградской области, я доволен и без нужды ничего менять не планирую.

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
// Полный расчет (значения для всех видов)
function ramenall(e){
 
  for(var a=0; a<descript.length; a++)
  {
	  var gbo = descript[a]; // Текущее описание в обработке
	  var spec=[];           // Вид
	  var pokr=[];           // Проективное покрытие в процентах
	  var pokrball=[];       // Балл покрытия по Раменскому
	  var spectable=[];      // Обертка для spec, pokr, pokrball
 
// Перевод % покрытия в % покрытия по Раменскому	  
	  for(var key in gbo.grass.cover)
	  {
		  spec.push(key);
		  pokr.push(gbo.grass.cover[key]);
		  if(gbo.grass.cover[key]>=8.0 &&
				gbo.grass.cover[key]<100){pokrball.push(8.0);}
		  if(gbo.grass.cover[key]>=2.5 &&
				gbo.grass.cover[key]<8.0){pokrball.push(2.5);}
		  if(gbo.grass.cover[key]>=0.3 &&
				gbo.grass.cover[key]<2.5){pokrball.push(0.3);}
		  if(gbo.grass.cover[key]>=0.1 &&
				gbo.grass.cover[key]<0.3){pokrball.push(0.1);}
		  if(gbo.grass.cover[key]>=0.0 &&
				gbo.grass.cover[key]<0.1){pokrball.push(0.0);}
		}
 
// Заполнение таблицы для сравнения со шкалами    
	  spectable.push(spec);
	  spectable.push(pokr);
	  spectable.push(pokrball);
 
// Сравнение со шкалами   
	  for(var i=0; i<spec.length; i++)
	  {
		  for(var k=0; k<ramen.length; k++)
		  {
			  if(spectable[0][i]==ramen[k][0] && //Код вида
				ramen[k][2]==e && // Шкала (указана в HTML)
				ramen[k][3]==false && // Природная зона (игнорируется)
				ramen[k][4]==false && // Тип почвы (игнорируется)
				ramen[k][5]==spectable[2][i] // Проективное покрытие
				)
				{
// Публикация отчета в HTML
				var str = document.getElementById('tableResult');
				var add = str.insertRow(-1);
				var addTr = document.createElement("tr");
				var addTd = document.createElement("td");
					addTd.innerHTML=descript[a].note+", ";
					addTr.appendChild(addTd); // Номер описания
				var addTd = document.createElement("td");
					addTd.innerHTML=ramen[k][1]+", ";
					addTr.appendChild(addTd); // Название вида
				var addTd = document.createElement("td");
					addTd.innerHTML=spectable[1][i]+"%,      ";
					addTr.appendChild(addTd); // Покрытие
				var addTd = document.createElement("td");
					addTd.innerHTML=ramen[k][6]+",      ";
					addTr.appendChild(addTd); // Максимум
				var addTd = document.createElement("td");
					addTd.innerHTML=ramen[k][7];
					addTr.appendChild(addTd); // Максимум
				str.appendChild(addTr);
				};
		};
	};
};
}
 
// Краткий расчет (классический, результаты для пробной площади в целом)
function ramenbase(e){
	for(var a=0; a<descript.length; a++)
	{
		var gbo = descript[a];
		var spec=[];
		var pokr=[];
		var pokrball=[];
		var spectable=[];
 
		for(var key in gbo.grass.cover)
		{
			spec.push(key);
			pokr.push(gbo.grass.cover[key]);
			if(gbo.grass.cover[key]>=8.0 &&
				gbo.grass.cover[key]<100){pokrball.push(8.0);}
			if(gbo.grass.cover[key]>=2.5 &&
				gbo.grass.cover[key]<8.0){pokrball.push(2.5);}
			if(gbo.grass.cover[key]>=0.3 &&
				gbo.grass.cover[key]<2.5){pokrball.push(0.3);}
			if(gbo.grass.cover[key]>=0.1 &&
				gbo.grass.cover[key]<0.3){pokrball.push(0.1);}
			if(gbo.grass.cover[key]>=0.0 &&
				gbo.grass.cover[key]<0.1){pokrball.push(0.0);}
		}
 
		spectable.push(spec);
		spectable.push(pokr);
		spectable.push(pokrball);
 
		var ecoscalemin=[];// Шкала минимумов
		var ecoscalemax=[];// Шкала максимумов
 
		for(var i=0; i<spec.length; i++)
		{
			for(var k=0; k<ramen.length; k++)
			{
				if(spectable[0][i]==ramen[k][0] &&
				ramen[k][2]==e &&
				ramen[k][3]==false &&
				ramen[k][4]==false &&
				ramen[k][5]==spectable[2][i]
				)
				{
					ecoscalemin.push(ramen[k][6]);
					ecoscalemax.push(ramen[k][7]);
				};
			};
		};
 
		var str = document.getElementById('tableResultKratk');
		var add = str.insertRow(-1);
		var addTr = document.createElement("tr");
		var addTd = document.createElement("td");
			addTd.innerHTML=descript[a].note+",  ";
			addTr.appendChild(addTd); // Номер описания
		var addTd = document.createElement("td");
 
			// Максимальное значение шкалы минимумов
			addTd.innerHTML=Math.max.apply(Math, ecoscalemin)+",  ";
			addTr.appendChild(addTd); // Минимум
		var addTd = document.createElement("td");
 
			// Минимальное значение шкалы максимумов
			addTd.innerHTML=Math.min.apply(Math, ecoscalemax)+";  ";
			addTr.appendChild(addTd); // Максимум
		str.appendChild(addTr);
	};
}

Остается сверстать простую html-страницу, без всяких цээсэсов, назначить функции кнопкам и радоваться жизни. Полноценный анализ тестового набора с помощью миллиметровки у меня бы занял дней десять, может больше. Наверняка есть профи, кто сделает это быстрее, но даже супермен не рассчитал бы показатели для сотни описаний за долю секунды.

Финализировать эту эпопею нужно тремя вопросами: почему JavaScript?, что дальше? и как использовать полученные результаты анализа?. JavaScript — потому что эти расчеты иногда требуется выполнять на чужих компьютерах без установленного R, Wine или другого софта. Что дальше — не знаю. Есть пару идей, но я три года ничего не менял, могу еще три года ничего не менять. А как использовать результаты я не расскажу, поскольку строки этой статьи все-равно никто не увидит. Программисты бросят читать на втором слове, а ботаники на четвертом.


По адресу городшахты.рф/source/fleur/ лежит готовая к использованию программа. Можете указать ссылку на свой набор геоботанических описаний в указанном выше формате и рассчитать богатство, увлажнение, переменность водного режима, аллювиальность и пастбищную дегрессию почв.
Полноценное теоретическое обоснование, альтернативные методы и материалы для контроля доступны в книге: Л. Г. Раменский, И. А. Цаценкин, О. Н. Чижиков, Н. А. Антипин «Экологическая оценка кормовых угодий по растительному покрову» Всесоз. науч. -исслед. ин-т кормов им. В. Р. Вильямса. М. : Сельхозгиз , 1956 470, [2] с.: ил., 1 л. граф.

Про OpenStreetMap

Про OpenStreetMap

Настоящая статья являет собой интервью, которое прислал Валерий Трубин.
Текст опубликован без изменений. Мнение автора может не совпадать с моим.
Н.К.

Сергей Голубев — натуралист, опытный осмер и автор блога «Город Шахты». Его размышления об OpenStreetMap всегда неожиданны, а потому вдвойне интересны. Он умеет найти необычный ракурс и на привычное посмотреть под другим углом. Зачем OSM нужны катастрофы, почему не существует его сообщества, а также какое будущее ждет этот проект — обо всем этом он рассказал в интервью.

— Как вы узнали о существовании OpenStreetMap?
— В 2007 или 2009 году по работе мне нужна была самая примитивная подложка для карты, на которой были бы основные города, линии рек и пр. Тогда еще не было QGIS, все делали в ArcView GIS 3.2a. Это сейчас не возникает вопросов, откуда в случае чего брать данные, чтобы не обводить их самому, а тогда это было целой задачей. Так я познакомился с OSM. Помимо рабочей необходимости у меня, конечно же, было и чисто человеческое любопытство. Когда появляется какой-то новый проект, всегда интересно его изучить, посмотреть как он работает.

— Какое тогда было сообщество OSM? Как вы в него вливались?
— Честно говоря, до сих пор не влился в него, потому что сообщество OSM – мнимое явление, его на самом деле не существует. Все то, что называют «Сообществом OSM» — это всего 20-30 человек, которые проявляют активность в Telegram’e и на форуме. Это ничтожное число от того количества людей, которые действительно мапят. Ведь большинство просто открывают JOSM или iD и ни в каких дискуссиях не участвуют. Но с теми 30-ми, которые открыты общению, я познакомился в 2014 году, после того как зарегистрировался в OSM. Кстати, к тому времени на GIS-Lab’e уже было большое активное сообщество, интересующихся картографией и всем тем, что с ней связано. На GIS-Lab’e я с активничал с 2008-2009 года.

— Почему сообщество OSM в России такое немногочисленное?
— Во-первых, Россия — большая страна, потому сложно объединить между собой людей, сделать так, чтобы они могли регулярно встречаться. К тому же, такие расстояния накладывают отпечаток и на характер — нашим людям труднее дается общение. Во-вторых, нужно понимать, что OSM — технический проект, причем достаточно сложный, потому нет смысла встречаться и обсуждать, как кто-то сегодня затегетировал домики. Это и так всем понятно. Что будут обсуждать люди, которые хоть немного интересуются ГИС-технологиями? Особенности серверов, код Overpass’а, картостили и прочие заморочки. Но это не волнует большинство.

Все это приводит к тому, что сообщество OSM в России очень маленькое. И я не думаю, что оно увеличится, если проект будет существовать так, как он существует сейчас.

— А как сейчас существует проект? Что с ним не так?
— OSM сейчас находится в стагнации. Это период мнимого расцвета, но на самом деле — глубокого кризиса, который в дальнейшем будет только усугубляться. И я считаю, что с уходом Стива Коста проект стал более технологичным, но менее живым. И я говорю про проект в целом, потому что, то, что происходит в российском сегменте — только отражение общемировой динамики.

— Почему OSM оказался в кризисе?
— Стив Кост, как основатель, — сумасшедший. Он долгое время был неформальным лидером OSM, скорее даже, вождем. Когда проектом управляет такой сумасшедший, то он в редких случаях становится коммерчески успешным. К тому же, вряд ли когда-нибудь станет высокотехнологичным. Но такой проект всегда будет живым, будет постоянно меняться в зависимости от блажи и фантазии своего лидера.

С уходом Стива Коста OSM закостенел. Сейчас практически невозможны никакие изменения. Соответственно многие ошибки и проблемы молодости, на которые ранее никто не обращал внимание, нельзя безболезненно решить. Требуются радикальные меры, но как их претворить в жизнь, если всё стало настолько взаимозависимым?

Самый простой пример, в свое время Стив Кост предложил не рендерить те здания, у которых отсутствует нумерация. Таким образом он хотел решить эту проблему — отсутствие нумерации. Но с точки зрения бизнеса такое кардинальное решение — катастрофа, ведь тогда бы с карты пропало большинство зданий. Но в этом-то и состояла задумка Стива Коста. Он надеялся, что, наоборот, этот резкий шаг сподвигнет людей «вернуть» здания на карту, то есть проставить им нумерацию. В перспективе проект бы только выиграл от такого решения.

В данный момент подобные «акции» вовсе невозможны. Если сейчас предложить сделать что-то такое, то практически все скажут, что это убьет проект. Но в том-то и дело, что проекту время от времени нужны небольшие контролируемые катастрофы.

Самое лучше, что можно сделать для OSM сейчас — взять дамп планеты, удалить его и начать всё заново. Потому что отрисовать заново всю планету несложно, а вот исправлять то, что было изначально сделано абы как — это очень сложно. Само собой, конечно, нужно сделать и более совершенные правила картирования, которые бы хоть как-то обозначали конечную цель — что мы хотим получить в итоге.

Понимаю, что так не будет. Но верю в то, что сам проект OSM будет существовать в таком виде, в каком существует сейчас, до тех пор пока не появится какой-нибудь условный OSM-2 — форк, где будет решена проблема с микромаппингом, с трехмеркой, с нумерацией и другими вещами. Если такое случится, то этот форк, который, скорее всего, будет коммерческий, просто перетянет на себя всех осмеров.

— Чем полезен обществу OSM?
— От правок OSM есть одна неоспоримая польза — это форма релакса для того человека, который эти правки вносит. Со всем остальным можно поспорить. Считаю, что уже сейчас домики может обрисовывать какой-нибудь автомат, например, — нейронная сеть. Поэтому те человеко-часы, которые тратятся на внесение элементарных линий, ничем другим, кроме как особой формой отдыха и развлечения самих осмеров, не могу объяснить. Есть отдельные хорошие прецеденты — гуманитарная команда OSM. Это невероятно прекрасный и полезный проект. Хорошие проекты по созданию карт были и в России. Несколько раз создавались карты по запросам различных организаций: скорой помощи и других. Но в целом подобные явления — побочный продукт, нежели основной. Вообще, общественное благо — это популистский термин, который обычно употребляют, когда ничего другого не могут привести в пример.

— Кому тогда полезен OSM?
— На OSM давно зарабатывают. Из крупных проектов — Mapbox, Maps.Me, NextGIS. Даже 2GIS, который заявляет, что планирует отказаться от OSM, на данный момент использует его данные. Не сказать, что таких компаний много, но учитывая узость сегмента, вполне себе приемлемо. Но стоит отдать должное, что некоторые компании, которые зарабатывают на OSM, потом часть своего дохода тратят на развитие его инфраструктуры. Ну, а те, кому нравится мапить — они получают удовольствие и вносят данные в проект. Получается вот такой симбиоз.

— Чем же тогда OSM существенно отличается от «Народной Яндекс.Карты»?
— Я считаю, что у них много общего. Причем НЯК во много раз круче OSM, особенно в том, что касается работы с пользователями.

Если задать этот вопрос тому самому «Сообществу OSM», которое состоит из 20-30 технически подкованных людей, то они начнут говорить про открытые данные, открытую инфраструктуру и пр. Это всё, конечно, замечательно, но тем людям, которые непосредственно вносят правки, им без разницы какие это данные: открытые или закрытые. Когда открываешь редактор Яндекса, где все просто и удобно, и открываешь редактор OSM, тот же JOSM – это безумие для неподготовленного человека, то видишь все отличия сразу и без лишних разговоров.

Если перефразировать один известный анекдот, то «Народная Яндекс.Карта» — это примерно следующая история: приходишь в аэропорт, садишься в огромный прекрасный самолет, невероятно красивые стюардессы подают напитки, мягкие кресла — все замечательно, но ровно до той поры пока ты молчишь, потому что если заикнешься, что самолет летит не туда, то тут же придут амбалы и выкинут тебя из самолета. OSM – это кукурузник, на котором можно лететь куда угодно, но на взлетную площадку надо принести свои детали от самолета и суметь их установить. В этом вся разница.

— Планируешь переходить в НЯК?
— Нет. Ради интереса попробовал, обвел несколько зданий, но это исключительно с целью, чтобы посмотреть, чем НЯК отличается от OSM, как там всё устроено. Но я бы не перешел, потому что те правки, которые я вношу, вношу для себя и планирую ими пользоваться в дальнейшем: скачивать, обрабатывать и пр. Мне нет никакого смысла вносить эти данные в Яндекс, тому что там я ими никак не смогу воспользоваться.

OSM хорош собой, но проект явно застоялся, все свелось к накоплению данных в базе. OSM начинался, как независимый проект, как Википедия, но только в картах, а сейчас OSM — это такой проект, когда люди хотят, чтобы у них было круче, чем у Google или Яндекса. Если человек пытается сделать круче, чем у кого-то, у него никогда круче не получится. Есть миллионы путей для альтернативного развития, но почему-то всегда смотрят и хотят сделать, повторить тот успех, который кем-то уже был достигнут.

— Какие альтернативные пути развития? Кроме как все удалить и заново начать.
— Все удалить и заново начать — радикальный путь. Нужно идти в ту сторону, где ни Яндекс, ни Google не способны предоставить услуги. Я давно говорю, что картами пользуются абсолютно разные люди, в том числе и те, кто имеет проблемы со зрением. Так почему бы не создать несколько разных картостилей, например, для дальтоников или слабовидящих? Почему бы не создать отдельно карту водных угодий? Где были бы реки, озера и все прочее. Почти на всех известных электронных картах невозможно найти ни одной реки пока ты не увеличишь масштаб. Бог с ним, с увеличением зума. Нет направления течения! Казалось бы, самое простое! И это в России, где огромное количество людей передвигаются по воде.

— Так куда именно нужно идти OSM?
— Не надо быть лучше Google или Яндекса, надо быть другим. Тогда все будет хорошо. Сейчас OSM из независимого проекта, который имел все шансы прекрасно развиваться, превратился в базу данных, которую используют коммерческие компании. И всё это ожидает того момента, когда этот нарыв прорвется или рассосется по другим проектам, либо вовсе перетечет в другой формат.

— Если проблемы роста OSM ясны, почему их никто не решает?
— В OSM нет единого тоталитарного диктатора. В этом состоит его сила и слабость одновременно. С одной стороны это не позволяет проекту скатиться в треш по вине безумного руководителя, с другой — невозможно реализовать мало-мальское нововведение, кроме чисто технических: добавление новых серверов или усиление мощности имеющихся. Иногда еще меняют картостиль. Эти варианты еще возможны, а вот что-то радикальное — тут же глохнет на корню.

Отчасти в этом виноваты демократические подходы принятые в OSM – все нужно обсудить и со всеми согласовать. Пока идут бесконечные обсуждения, продолжают копиться проблемы и тормозить развитие проекта. Почему бесконечные:? Всегда найдется тот, кто скажет, что он не согласен и против.

Демократия хорошая вещь, но иногда она должна перемежаться периодами жестких тоталитарных режимов, когда приходит человек и говорит, что ему безразлично, кто и что думает, будет так, как он сказал.

— Это вы про традиции отечественного сообщества OSM или зарубежного?
— У зарубежных коллег гораздо больше того, что крутится вокруг OSM. Мне у них нравится то, что не связано с технологиями и железом. Это вопросы разных картовстреч, гуманитарной команды.

— Почему такое различие?
— У нас в OSM идут люди технического склада ума, а там — расположенные к гуманитарным наукам. Думаю, вы знаете, как у нас технари традиционно относятся к гуманитариям? Поэтому, наверное, у нас больше интерес к чистому IT. Каков поп, таков и приход.

— Могу предположить, что людей гуманитарного склада ума больше волнуют вопросы философские: общественного блага, развития общества, открытых данных, равных возможностей и пр.
— Не очень верю во все эти благие стремления, также не верю в то, что человек из-за убежденности, что у него есть возможность сделать мир лучше, будет что-то делать. Он может самому себе говорить, что он это делает, потому что хочет изменить мир, но на самом деле он это делает, потому что ему нравится, потому что он удовлетворяет какие-то собственные комплексы, проблемы или получает собственное эгоистичное наслаждение.

Зачастую просто люди обманывают себя и говорят о том, чего нет. Я не верю, что OSM спасет мир. Хорошо что он есть, но не надо переоценивать его. К тому же, OSM фактически сделал все другие открытые картографические бессмысленными. Негативную роль OSM обычно замалчивают.

— Расскажите об этой роли, которую замалчивают. Какие мифы сложились вокруг OSM?
— Сначала о мифах. Самый большой миф — о большой наполненности базы. Сейчас OSM – это клубки городов, которые соединены друг с другом ниточками-дорогами. Все остальные населенные пункты между ними отмечены точками или двумя-тремя улицами и всё. Ничего больше нет. OSM не полная база данных. Ей еще расти и расти. Данные в OSM крайне разорваны и, скажем так, «грязные». Если с ними соберётесь что-то делать, то их надо предварительно обрабатывать и вычищать.

Как OSM навредил? Даже не сам OSM, а инфраструктура вокруг него: легкость скачивания данных, QGIS и Overpass — благодаря этому в картографию неожиданно пришли программисты. Ушли картографы и пришли визуализаторы. Сейчас именно карт, в прежнем понимании слова, нет. Есть визуализации различных наборов данных. Совершенно забыто такое понятие, как генерализация. Сейчас ей стало то, что делает Mapbox, когда на разных масштабах и зумах подгружаются не все точки с полигонов, из-за чего карты становятся уродливыми. С 16 по 18 зум компании еще стремятся сделать карту красивой, а все остальное — чудовищно. Отмечу, что такие карты появляются не потому, что такого просит рынок, а из-за того, что мало кто знаком с хорошими примерами.

— О каких хороших примерах вы говорите?
— Можно взять любую карту до 1990 года и посмотреть на качество ее исполнения. Это, прежде всего, подписи и шрифты.

— Какой бы вы дали совет новичку в OSM?
— Не мапь с Google и Яндекса, потому что не в этом кайф. OSM гениален в своих принципах, они мне чрезвычайно нравятся, как в проекте, так и по жизни: во-первых, не надо воровать данные, во-вторых, делать какую-то фигню и вредить проекту, в-третьих, получай удовольствие. Это абсолютный минимум, которого достаточно с избытком. Если чувствуешь, что можешь соблюдать эти правила, то действуй. Если не получаешь удовольствие, то всегда можешь смело сказать: «Извините, ребята, я не могу участвовать». Меня часто спрашивают, почему я начал мапить какую-то территорию и не закончил ее по правилам OSM. Я отвечаю, что перестал получать удовольствие от отрисовки конкретно этого участка, как у меня появится настроение, то продолжу, а потому, извините, это правило.

— Как можно привлечь в RU-OSM людей не с техническим складом ума?
— В чатик и на форум? Не знаю. Мне кажется, люди приходят туда, когда у них возникает какой-то конкретный вопрос по OSM. Что же касается появления новых осмеров в проекте, то для этого надо, чтобы как можно больше людей знало о существовании OSM. Будем честны, люди о нем не знают. И все разговоры о том, что OSM такой популярный и все о нём давно знают, заканчиваются вместе с московской кольцевой автодорогой.

О том, что у Яндекса или Google есть карты, пользователь узнаёт почти сразу, как только воспользуется этими поисковиками. Откуда он должен узнать о существовании OSM и его преимуществах?

— Что скажете в завершении беседы?
— Viva la revolucion! Если не хотите революционных изменений, тогда надо делать хотя бы то, что не делает никто другой. Мапить домики — это уже моветон. Надо мапить то, чего нет нигде на других картах. Тогда это будет круто. Или пройтись по улице и замапить деревья с указанием породы — вот это круто. Этого точно не будет ни на одной карте, а если пройти по улице и замапить номера домов — для этого есть Яндекс или 2GIS.

Беседовал Валерий Трубин

Полиграфический брак

Не торопите полиграфиста

Прошу прощения у дизайнеров за то, что в прошлом году случайно сломал студию Артемия Лебедева. Сломал не всю — только ручку на входной двери длинного офисного здания. Честно говоря она и до меня болталась на соплях, подчеркивая пейзаж советской индустриальной площадки: что-то среднее между военной частью, складом и развалинами хлопчатобумажного комбината.

От возникшего конфуза ощущал я себя неловко. Посмотрел на студию, но поскольку обещал не выкладывать фотографии, смысла доставать камеру не было. Поэтому просто уселся у ближайшего холодильника и решил рассказать вам главный секрет полиграфической работы.

Главный секрет полиграфической работы — никогда, ни при каких условиях не торопите полиграфиста. Даже если заказ вам нужен немедленно, нет ничего глупее, чем вписать в заявку требование «выполнить до такого-то числа». Даже если до заявленного числа еще пять миллионов лет, результат почти наверняка окажется дичайшим говном. В итоге вы все-равно потратите больше денег и нервов на претензии и повторную печать.

«Но ведь тогда они будут печатать мой календарик невыносимо долго» — заявите вы. Может быть. Лучше поменять исполнителя, чем торопить с заказом. Дать полиграфисту свободу по срокам, это не значит прогнуться под исполнителя. Я бы рассматривал это как оптимальный способ встроить свой заказ в технологическую цепочку печати, которая устроена просто, но неочевидно. Если вы думаете, что получив ваш макет, мастер берет подходящий по размеру кусок материала и начинает работать — вы очень заблуждаетесь. Материал поставляется в стандартных упаковках (например баннерная ткань в рулоне высотой 310 см). Если печатать на нем ваш маленький календарик — большинство материала придется выбросить. Сольвентные принтеры очень чувствительны к жировым пятнам, пыли, волосам и прочим гадостям, которые остаются на всем, что человек берет в свои руки. Это значит, что повторно заправлять материал в станок можно лишь при низких требованиях к качеству изображения и высокому похуизму.

Обычно мастер ждет, пока накопится некоторая масса заказов. Потом компонует макеты наиболее выгодным образом, что-бы обрезков было как можно меньше. Это значит, что в трех сантиметрах от вашей афиши недели высокого искусства запросто могла печататься реклама дешевого блядовника, красный текст «Аренда» на желтом фоне и плакат о скидках на курицу в магазине. Потом результат разрезают, и отдают каждому заказчику свое, причем иногда путают. Если для вашего макета указана конечная дата изготовления, адекватный мастер старается сделать его в первую очередь. Но бывает так, что других подходящих макетов еще не набралось, поэтому приходится либо вставлять его между другими макетами, либо печатать на обрезках. Во всех таких случаях риск брака чрезвычайно велик, а если добавить сюда спешку, он возрастает кратно. Особенно это касается сложной продукции на дорогих материалах и распечатки однотонных макетов. Однажды мне пришлось печатать двенадцать рекламных баннеров для похоронной компании. Каждый размером три на шесть метров. Черный цвет сохнет дольше всех, а сквозняки полиграфии противопоказаны — пока печатал, чуть не заблевал половину цеха. До сих пор вспоминаю сольвентный аромат, проходя мимо свежих афиш.

Еще сложнее дело с картами, где черным цветом изображают надписи, требования к качеству исполнения которых максимально высоки. Стоит чуть поторопиться, пустить макет в шесть проходов вместо восьми и краска начинает расплываться. Время потеряно, результат отправляется в брак.

Что-же делать, если результат действительно нужен очень срочно? В таком случае нужно быть готовым к увеличению цены в два, четыре, десять и более раз.

Мне легко живется — когда вижу утроение цены на срочные заказы, я понимаю, что это вызвано не желанием исполнителя нажиться на моей проблеме. Это всего-лишь страховка от брака и барьер для тех, кто требует результат срочно, не имея в этом большой нужды. Вы теперь тоже это знаете, может и вам полегчает.

Июль, август, февраль

Июль, август, февраль

Более всего я сожалею об отсутствии должного образования. Спроси о последних открытиях в области ветеринарии или космогонии, увидишь расстроенное лицо. Из всей скандинавской филологии знаю только «Перкеле», а историю Древнего Рима учил по фильму «Астерикс и Обеликс против Цезаря», где Цезарь — как Путин, только римский. Ввязывался в интриги, расширил границы, полюбил южную красавицу, был энергичен, скромен, неприхотлив, но дворец себе выстроил и по эпиграммам поэта Катулы был редкостный гомосексуалист. Не зря история политических режимов обязана ему термином «Цезаризм».

Суверенная демократия кончилась для Гая плохо. Вступивший в наследство пасынок Октавиан — седьмая вода на киселе убил сына Цезаря от южной красавицы, продолжил расширять границы, укрепляя властную вертикаль. Был он еще более скромен и неприхотлив, потому освобожден от подчинения законам и выбран консулом, третьим, но пожизненным. Потакая народной любви, ввел регулярный налог, устраивал хлебные раздачи, разорял италийских крестьян, укреплял общественную мораль и традиционные ценности. Жил долго, но детей не имел, если не считать беспутную дочь. Может от того неурожайное выдалось время для рода Юлиев, что носили они божественные титулы, а у бога с сыновьями всегда проблемы.

Пасынок Октавиана Тиберий, при котором распят Иисус Христос, был насильно женат на сводной сестре — беспутной девке, которых топили в мешке с петухом, змеей и собакой, но отец сжалился, отправил дочь в ссылку и благополучно помер. Тиберий слыл мрачным скупым подкаблучником, политику Юлия и Октавиана продолжал, но охотнее занимался внутренними делами государства. Римляне стабильность не выдержали, найдя нового героя в лице полководца Германика, растущее влияние которого было прервано внезапной смертью. Отравитель Германика указал на причастность Тиберия, убил себя и породил массу слухов, от которых Тиберий уехал из Рима на Капри, где завещал разделить власть между внуком и сыном Германика по прозвищу Калигула. Если не прямой сын, то хотя-бы внук императора мог получить власть, но Германик-младший содействовал скорейшей смерти Тиберия, объявил завещание недействительным, казнил внука и принялся насаждать гуманизм по всему Риму.

Начал Калигула с уменьшения налога, возобновления строительства, бесплатной раздачи хлеба и бесконечных увеселительных мероприятий для народа. Через три года деньги закончились, поэтому к старым налогам прибавили новые, включая налог с проституции в размере платы за одно сношение в день. Имущество прошлых императоров распродали на торгах, но даже это не спасло ситуацию — Калигула объявил себя богом, начал войну с Нептуном и Юпитером, назначил сенатором коня и всячески демонстрировал собственную неадекватность, за что спустя несколько месяцев, через четыре года после становления был убит.

Новым императором стал Клавдий — трусоватый римский ученый с политическими амбициями. Получив с помощью подкупа власть, первым делом реабилитировал старых преступников, укрепил властную вертикаль и создал нечто похожее на аппарат президента. Жить при Клавдии стало лучше: налоги снизили, Британию завоевали, построили новый порт и несколько акведуков, один из которых работает до сих пор. Сам Клавдий не прекращал научных изысканий, позабыв о властной и деспотичной жене Мессалине, которая плела интриги, не скрывала любовника и пыталась устроить заговор против мужа, за что была вначале сослана, а после убита.

Агриппина младшая — вторая жена Клавдия оказалась еще хуже первой. Будучи сестрой Калигулы, предавалась вместе с ним бесконечным оргиям, пока не была сослана за разврат и прелюбодеяние на Понтийские острова, где добывала пропитание ныряя за морскими губками. После убийства Калигулы вернулась обратно в Рим, вышла замуж за Клавдия, но страстно любила только сына, которого родила от страдающего водянкой первого мужа. Любовь заключалась в постоянных интригах против Британника — сына Клавдии и Мессалины. Уставший от происходящего Клавдий приблизил родного сына к себе, за что на ужин получил от жены полную тарелку ядовитых грибов.

Императором стал приемный сын Клавдия, ученик Сенеки — просветленный и в высшей степени интеллигентный юноша по имени Нерон. В перерывах между посещением борделей он убил брата, отправил в ссылку властолюбивую мать и обвинил учителей в преступлениях. Агриппина начала угрожать отстранением Нерона от власти, за что была убита после трех неудачных попыток.

Нерон правил как убежденный сторонник Навального. Снизил налоги, развернул широкую борьбу с коррупцией, запретил роскошные публичные приемы, отменил пошлины, строил народные школы и театры. Был человеком прямым и открытым, за что снискал всемерную любовь народа. Провел успешную освободительную войну в Армении, установив по всей империи мир. Когда жить стало так хорошо, что дел для правителя не осталось — принялся сочинять песни, выступать в театре и устраивать для римского народа массовые репрессии. После пятидневного пожара впустил всех нуждающихся во дворцы, отстроил город заново, организовал показательные казни христиан и вернул славную традицию многодневных оргий.

Пожары, чума и огромные расходы вынудили поднять налоги. В провинциях начались мятежы, армия отказалась подчиняться. Императору оставалось уйти из жизни в театральной манере, что он сделал, подобно матери, с третьей попытки. Народ возликовал, имя Нерона стерли с монументов, главенство Юлиев-Флавиев сменилось безвластием и гражданской войной, победителем из которой вышел Веспасиан.

После нероновской борьбы с коррупцией ситуация в государстве была столь плоха, что потребовалось возрождать коррупцию заново. Налоги подняли, расходы снизили до минимума. Развернулась большая программа строительства и помощи пострадавшим. Умер Веспасиан естественной смертью, оставив наследником сына по имени Тит, слава о благоденствиях которого была необычайной.

Когда Тит умер от лихорадки, его брат Домициан ограничил сенат, приказал называть себя богом, раздал денежные подарки, вернул званные обеды, устроил бесконечные массовые зрелища, усилил цензуру, начал гонения философов и переименовал сентябрь в германик, а октябрь в домициан. Римская аристократия этого не выдержала, Домициана убили, а месяцы переименовали обратно.

Началась эпоха пяти хороших императоров, происходивших из рода Антонинов: Нерва, Траян, Адриан, Антоний Пий и Марк Аврелий. Бескровное время процветания без репрессий, заговоров и катаклизмов завершилось гражданской войной после того как философ-стоик Марк Аврелий завещал империю кровному сыну Коммоду.

Коммод, предаваясь бесконечному разврату, за пятнадцать лет истратил всю казну Римской империи. Подкладывал кал в пищу, играл во врача, препарировал живых людей, носил женскую одежду. Называл себя сыном бога, переименовал Рим в город Коммода и дал новые названия месяцам. Луцилла — сестра Коммода пыталась организовать против него заговор, но была раскрыта, отправлена в ссылку на остров Капри, а после убита. Шестнадцать столетий спустя в ее честь назвали зеленых падальных мух Lucilia caesar, которые пять месяцев лежали в моей холодной кладовой, а сейчас проявили признаки жизни и хотят покинуть убежище. Другой бы не размышляя выбросил, но сам Гомер упоминал этих мух в сочинении. Про кого из нас написано в «Иллиаде»?

Выйдешь на улицу, откроешь банку с опарышами и видно как расцветает великая империя.

Сайга в аэропорту

Огоньку найдется

Так получилось, что одну из летних ночей я провел в аэропорту. Достижение сомнительное, некоторые годами там живут и ничего. Но здесь случай особенный — ночевать предстояло в палатке, ближайшая вода была за четверть километра в соседнем болоте, а на костре жарились пластованные щуки. Еще кто-то додумался вылить остатки спирта в кисель. До глубокой ночи мы сидели рядом со взлетной полосой прихлебывая тягучую сладкую смесь с ароматом этанола.

За гостеприимство мы обязаны базе «Брусовая» — маленькому поселению на правом берегу реки Глубокий Сабун. Искать эту базу бесполезно: на картах Генштаба ее еще нет, а на современных картах уже нет — база сгорела в лесном пожаре несколько лет назад:
База Брусовая

Места там глухие, добраться можно лишь на вертолете, АН-2 или по воде. При строительстве базы сюда в половодье на барже привезли трактор, тягачи и другую технику, выгоревшие остатки которой теперь ржавеют посреди просторного сосняка.
Сгоревший трактор

Из всех конструкций сохранился лишь понтонный причал с лестницей, лавка на берегу и металлический контейнер. От деревянных строений остались только груды битого шифера.
Кучи шифера

Приютивший нас аэропорт великолепно бы смотрелся на снимках Филиппа Халсмана: посреди огромной гари прочерчен круг в центре которого стоит зимовье и сортир с выбитым окном. Сама взлетно-посадочная полоса зарастает сосняком и годится теперь лишь на случай аварийной посадки. Впрочем, летать сюда теперь незачем.
Аэропорт базы Брусовая

Об этом я вспоминал сегодня, пытаясь найти вход в здание лофта «Этажи». Если кто не знает, «лофт» — это такой хипстерский термин для помещений в которых последний ремонт делали еще до того как Черненко копченой рыбой отравился:
Что такое лофт

В этом здании на четвертом этаже сейчас проходит фотовыставка «Останови огонь» общества добровольных лесных пожарных. До этого в жизни я бывал лишь на одной фотовыставке, которая называлась «Их разыскивает милиция». Но ради инсайда иногда стоит побороть осеннюю депрессию и всесезонную лень. Просто смотреть на фотографии интересно, но ради этого я в жизни бы никуда не пошел. Тем более, что никогда не знаешь, постановочный перед тобой снимок:
Фотография вдалеке

или фотографу просто повезло заснять нарушение техники безопасности:
Фотография вблизи

Выставка небольшая, около пяти-шести десятков фотографий. У каждого стенда есть наушники из которых мужской голос вещает про опасность и вред лесных пожаров. Но меня больше интересовали живые разговоры людей.
Фотовыставка

Живые разговоры доносились тихо и чаще всего были связаны с приехавшими телевизионщиками. Я журналистов терпеть не мог еще до того как устроился на работу журналистом. Вначале они два часа всем мешают, затем выбрасывают из репортажа самые содержательные куски, а оставшийся бред выдают за «объективное мнение эксперта».

— Вы можете так не орать!? Съемка идет!

По этой же причине кино, которое показывают в конце выставки за темной шторкой шло почти без звука. После того как телевизионщики ушли, звук появился, но у меня с кино уже не сложилось, хотя я ни в одном кинотеатре не видел настолько крутого приглашения к сеансу:
Зайди в кино

Зато впервые в жизни увидел виар-очки. Кто-бы мог подумать, что в двадцать первом веке с помощью виртуальной реальности будут убеждать людей тушить костры и не бросать бычки куда попало.
Очки виртуальной реальности

Очки демонстрируют лес после пожара. У меня даже два леса было — один в правом глазу, второй в левом. Все это на фоне заволакивающего дыма и тревожной музыки. Картина такая, что все время ждешь какой-то подляны — упавшее дерево, обгоревшее йети или ступенька сзади. Последняя, кстати, реальна, поэтому вдвойне страшней.

В жизни все выглядит не так эпично и уж точно без музыки. Лет пять назад я заночевал в лесотундре, а проснувшись обнаружил, что вокруг все затянуло дымом. Внешне напоминает обычный туман, только с постоянным запахом гари:
Дым от лесного пожара

и солнце необычно выглядит:
Солнце в дыму лесного пожара

В тот день мне оставалось сделать лишь пару описаний, да вернуться обратно в поселок. К обеду дым стал сгущаться, все вокруг потемнело как в сумерках, хотя солнце так и висело над головой:
Дым от лесного пожара

Особого страха это не вызывало, тем более, что ветер был крайне слабый. Год выдался урожайным на пожары и такие задымления случались часто. Но инженеры не даром зарплату получают — я бы предпочел неделю провести в горящей лесотундре, чем час в виртуальной реальности. Хотя виртуальную реальность выгодно отличает отсутствие комаров.
Очки виртуальной реальности

Я скептически отношусь ко всевозможным общественным движениям. Отчасти потому, что многие из них пропитаны идеями всеобщего благоденствия и прочим религиозным бредом, который я на дух не перевариваю. Общественные движение — это коллективная форма самолечения: иногда лучше ничего не делать, чем делать что-то. Проблема в том, что иногда бездействие становится совершенно невыносимым.

История о лесном пожарном

Если возможности сидеть ровно больше нет, придется куда-то идти. Я рекомендую начать с фотовыставки.

Сколько спичек в коробке

Сколько спичек в коробке

«Отклонение от среднего наполнения спичек в коробках в сторону уменьшения допускается: 1% — для спичек первого — четвертого форматов. 2 % — для хозяйственных спичек пятого и шестого форматов и 5 % — для хозяйственных спичек седьмого и восьмого форматов. Верхние пределы наполнения спичек в коробках не ограничиваются.»
Пункт 3.2 ГОСТ 1820-2001 «Спички»

Вероятно, вы решите, что это грустная песня. Про то, как «особый путь» ведет нас к неизбежному падению. Отнюдь. Я не склонен к сантиментам в вопросах наблюдения, сравнения и анализа. Да и нет ничего честнее ницшеанского «Падающего — толкни». А потому давайте разбираться.

Отечественное производство спичек регулируется государственным стандартом номер 1820, утвержденным семнадцать лет назад. Согласно ему, основные параметры и размеры спичечных коробок и спичек должны выглядеть так:

Вы, вероятно не знали этого, но существует несколько стандартных форматов спичечных коробков, наполнение которых зарегулировано. Большинство коробков содержат 40-50 спичек. Это число может варьировать в рамках стандарта, но реальность такова, что в коробке запросто может оказаться лишь половина от ожидаемой нормы.

А теперь еще раз посмотрите на первую фотографию. Этот коробок куплен на сдачу в провинциальном финском городке. Снизу под эмблемой Евросоюза написано: «42 stück», что переводится с немецкого как «42 штуки». Знаете, что это значит? Это значит, что в каждый из этих ебанных коробков расфасовано ровно по сорок две спички. Ровно по сорок две, блядь! Я заебался упаковку пересчитывать. Ни больше, ни меньше.

Казалось бы, это лишь спички. Пустяк. У нас на такую мелочь внимания никто не обращает. Но в этом и состоит главная беда. Каждому образованному человеку известно про то, что в условиях детерминированного хаоса, которые регулярно чередуются с линейной динамикой в любых физических, биологических или социальных областях, незначительное отклонение начальных условий приводит к кардинальным изменениям. Вы не можете измерить все, но чем точнее ваши измерения, тем больше горизонт прогноза. Невнимание к деталям — первейший признак непрофессионализма.

Дело не в том, что где-то стоит автомат, отмеряющий равные порции спичек. Дело в том, что кому-то пришло в голову, что порции должны быть всегда равными, а их объем известен покупателю. Именно эта логика позволяет создавать инфраструктуру такого уровня, о котором мы даже не подозреваем, от альтернативной энергетики и биотехнологий, до обувных щеток перед каждым крыльцом.

Почему нам не удается фасовать спички аналогичным образом? Позвольте, я начну свой ответ издалека. А именно с вопроса подготовки специалистов в области лесного хозяйства. Специально для этой цели, я без предупреждения и разрешения проник в два аналогичных университета: Университет Восточной Финляндии (Facultet of science and forestry, он же Бореалис):

и Санкт-Петербургский лесотехнический Университет:

Сразу скажу, я почти ничего не знаю про Бореалис. Может быть у них студенты не отличают черную ольху от серой. Может быть там преподавателям платят такие ничтожные зарплаты, что даже взятки не покрывают материальных потребностей. Может быть у них ректора обвиняют в том, что он спиздил чужую докторскую и купил свою должность. Может их с утра до вечера шерстят агенты SUPO. Все это вопросы для другой статьи. Было бы нечестно рассказывать вам полуправду, а правду целиком я и сам не знаю.

Предлагаю просто погулять по этим институтам. В конце-концов, вы же бываете иногда в необычных для вас местах и порой делаете на основании впечатлений собственные выводы.

Бореалис занимает аккуратное, но совершенно неприметное по финским меркам здание. Скромная вывеска, велопарковка. Офисная металлопластиковая дверь открыта для всех. Я даже не сразу понял, что это институт — снаружи больше похоже на дешевый офисный центр или чулочную фабрику:

При входе сразу попадаешь в столовую. Кстати, удобно — зашел, поел, вышел. Жаль ничего не работает — все ушли на летние каникулы.

Обстановка скорее офисная: какие-то коробки, бумаги, техника и прочий офисный хлам:

Людей почти нет. Ни вахты, ни ресепшена. О том, что ты попал в лесной институт можно догадаться лишь по инсталляции из опилок на входе.

Лесотехническая академия (позвольте я буду называть ее так — по старинке) с фасада выглядит несравненно более величественно и помпезно. Во-первых, это никак не чулочная фабрика, а старинное здание. Даже несколько зданий, расположенный в уютном парке:

рядом с небольшими озерами

Дабы иметь возможность для сравнения, я покажу вам о главное здание Академии. На газоне перед главным входом разбит историко-патриотический цветник

Внутри все монументально. Лампы в виде свечей и мемориальные доски:

Исторические лестничные пролеты

И дед в черной форме сессурити, охраняющий вход перед шлагбаумом

Обычный человек с улицы в Академию не пройдет. Но к счастью, я давно живу в России и знаю секретные слова для преодоления разных препятствий.

Винтажная лестница упирается прямиком в кабинет ректора.

Налево — одни административные кабинеты, направо-другие. Здесь блеск и роскошь уже сменяются строгим офисным интерьером

В Бореалисе пройдя от главного входа вы попадаете в компьютерный класс. В тот день он был открыт для нескольких студентов. Я не стал их беспокоить — может они занимались написанием каких-то курсовиков, хотя не исключаю, что просто тупили в интернете.

Для того что-бы попасть внутрь вы должны пройти мимо вешалок для одежды и картонных коробок с каким-то тряпьем. В эти коробки студенты складывают ненужные вещи, которые могут пригодится тем, кто приехал по обмену:

Компьютерный класс в Академии спрятан где-то среди кабинетов. Он всегда либо закрыт, либо используется для занятий.

Идем дальше. Техника. На третьем этаже Бореалиса стоят принтеры и машинка для сшивания отчетов, которые студенты готовят во время занятий.

Да, просто так, в коридоре, выставлено офисное оборудование для общего пользования. Что тут можно сказать? Даже мусорный бак точнее передает эмоции, которые я испытываю от увиденного.

В Академии из техники в коридорах стоят только кофейные автоматы

Все распечатки приходится делать либо на кафедре, либо в киоске за собственные деньги. Распечатанные листы вставляют в пластиковые файлы, либо применяют советские дыроколы. Благо папки, так же как и в Бореалисе, обычно выкладывают для общего пользования.

Идем дальше и попадаем в самую глубину институтов. Сотрудник Бореалиса за работой:

В рабочих кабинетах Академии обычно похожий бардак, разве что пыли бывает больше (все-таки здание старое, да и переобуваются на работе не все). Многие кабинеты Академии спрятаны от лишних глаз в коридорах, что несколько добавляет уюта в рабочую обстановку. Академические кабинеты большие, в них обычно работает три-четыре человека. Хотя бывает, что три-четыре человека там не работают, а просто пиздят с утра до вечера на отвлеченные темы.

В Бореалисе рядом с каждой дверью висит одинаковая табличка с именами сотрудников и номером кабинета:

В Академии таблички тоже висят, но не везде

и совсем не одинаковые

Вот они — спички, с которых мы начинали. Пустяковые мелочи, которые никто не замечает, хотя это лучший индикатор проблемы. Да, может быть очень трудно с деньгами. Да, начальник может быть последним гнойным пидором. Да, студентам не нужна эта учеба, лишь бы диплом был. Но если людям похуй, что на их двери висит такое говно, видимо дело не совсем в деньгах, студентах или начальниках.

Биохимическая лаборатория Бореалиса. Доступ внутрь имеют только аккредитованные студенты и сотрудники.

В Академии тоже есть лаборатория и не одна. Расположены они в другом здании, но поверьте на слово, в таких лабораториях проблемно синтезировать даже дезоморфин низкого качества. За исключением новой лаборатории микроклонального размножения все треш и упадок. Серьезные исследования в таких условиях вести нельзя, не говоря уже о том, что это может быть просто опасно. Только в Финляндии я впервые в жизни увидел аварийный душ перед химической лабораторией:

Безопасности в Бореалисе уделяется особое, по нашим меркам, внимание. Если в Академии огнетушители спрятаны в кабинетах и в нужной ситуации могут быть под замком, то здесь такой проблемы не возникнет:

Зато, в финском университете, я, сколько не искал, так и не нашел нигде кнопки пожарной сигнализации, подобной тем, что установлены в СПБГЛТУ:

Планов эвакуации из помещения у финнов тоже нет. В Академии есть, но они не соответствуют требованиям и висят на такой высоте, что для прочтения нужна стремянка:

Но не переживайте. Я всех спасу:

Шкафы для хранения пожарных рукавов стандартны в обоих университетах. Йоэнсуу:

Питер:

Да что вы знаете о безопасности!

Продвигаемся в самые запретные области. Производственно-экспериментальные залы финского университета. Все гудит и работает. Я вообще не понимаю, как охрана допустила то, что я добрался до этого уровня. Она есть тут вообще? Круче меня только Люк Скайуокер, который проник в центр Звезды Смерти. И то не факт.

Найти работающее и гудящее оборудование в том же объеме в лесотехнической академии едва ли возможно. Но можно завести (если повезет) трактор ТДТ-55 в технопарке. Гул будет покруче всех этих финских коробов.

Наконец, в самом финале посещения «Facultet of science and forestry» меня ждала кухня:

В Академии роль кухонь обычно исполняют лаборантские помещения, но большинству студентов туда не попасть. Альтернатива лишь в одной из платных столовых, либо кафешек:

Ладно, я вижу вы устали ждать, когда я преподнесу вам какое-то говно. Ловите. Сортир в Бореалисе:

Сортир в Лесотехнической Академии:

Зато на окнах цветы!

Но, блядь, обязательно поставленные в колхозную хуйню из под тортов:

Я вышел из Бореалиса тем же путем, как зашел. За все это время никто не сказал мне ни слова. Никто не выразил мне обеспокоенность фотосъемкой оборудования, лабораторий и мусорных контейнеров.

На выходе из Лесотехнического Университета сесурити ебал мозги незнакомому парню
— Мы не можем вас пропустить. Давайте вы свяжетесь с вашим руководством, они составят бумагу, у нас ее подпишут и тогда вы придете…

Я повернулся к ним и сделал снимок

— Молодой человек! Здесь нельзя снимать! Запрещено снимать уберите камеру! — Зарычал на меня охранник.
— Чего это вдруг? — спросил я его и сделал еще один снимок.
— Если я сказал нельзя! Значит нельзя! — мужик почти срывался на крик. Я сказал уберите камеру!
— Это вообще-то Университет — начал я рассказ о храме науки, гостеприимности, терпимости, открытости академического сообщества и еще о том, что будет мне тут говно всякое указывать, где можно фотографировать, а где нельзя.

Но охранник не дослушав мои аргументы до конца, решил побить их главным козырем.

— Сейчас нафотографируете, а потом придут бандиты и по этим фотографиям… — тут он замолчал, словно подумал, о том, что бандиты вообще-то уже давно пришли и работают на законных основаниях без всяких фотографий. Но терять реноме ему совершенно не хотелось, поэтомы он вновь набычился и зарычал.
— Я сказал, свободны!
— Козел! Откликнулся ему на прощание я, не забыв отметить, что при всей паскудности, сессурити ни разу не обратился ко мне на «ты». Все-таки Университет.

Теперь мои волшебные слова для прохода в академию едва ли подействуют. А еще скоро обязательно прибегут бандиты. Они истопчут историко-патриотический газон, прорвутся сквозь охраняемый дедом турникет, поднимутся по винтажной лестнице к ректорату, оттуда рванут через офисные коридоры в пыльные аудитории с осыпающейся побелкой. И так будут наступать пока не захватят по моим фотографиям сортир. Остальные будут сидеть тихо и смирно, лишь Георгий Федорович Морозов будет смотреть на всех сверху как на говно.

Как видите, я подошел к вопросу о фасовке спичек издалека. Я не верю, что можно сидеть по уши в говне и постигать фундаментальные знания. Единственное знание, которое человек может постичь в такой ситуации — это то, как выбраться из этого говна. Речь даже не об этих ебанных спичках. Речь о том, что допуская небрежность в мелочах, мы теряем смысл работы целиком.

А вообще-то, я всего-лишь хотел вам про два университета рассказать. А тут спички под руку подвернулись.

Шкаф в музее железных дорог

Выход есть

Истерия поутихла, поэтому можно продолжать свою коллекцию, которую я демонстрирую вам в своих постах уже почти четыре года. Возможно вы не знаете, но эвакуационные планы в России — говно. Причем все и повсюду. Это не зависит ни от собственника помещений, ни от его финансовых возможностей, ни от каких либо иных причин. Мне говорят, что я циничная скотина и не упущу возможности насмехаться над чужим горем. Что ж, это правда. Еще Ницше говорил: «Падающего — толкни». Но по сравнению с составителями планов эвакуации я просто мальчик в коротких штанишках, поскольку при появлении пятилапой собаки вы заебетесь эти планы дешифрировать.

Планы эвакуации нужно изучать заранее. Я очень ценю своих читателей. Поэтому просто не мог проигнорировать всеобщую пожарную паранойю и надергал из старых постов соответствующие фоточки, которые сделают вашу жизнь безопасной. Внимательно отнеситесь к этому посту, поскольку после его прочтения вы в любой момент времени будете знать куда валить. Например из офиса Mail.Ru:
План эвакуации в МаилРу

Или из океанариума в Питере:
Океанариум

Или из планетария. Московского:
Московский планетарий

и нового питерского:
Питерский планетарий

Из питерского зоопарка:
Питерский зоопарк

и зоопарка в Москве:
Московский зоопарк

Из главного музея железнодорожного транспорта:
Паровозный музей

И шахтинского краеведческого музея:
Шахтинский краеведческий музей

Еще со времен работы в полиграфии я четко усвоил, что план эвакуации должен светиться в темноте. Поэтому его либо сразу печатают на фосфорицирующей пленке (тогда эвакуационные планы имеют желтый цвет), либо печатают на обычной китайской пленке, а после покрывают светящимся слоем (тогда планы белые). Если план на бумаге — плюньте в рожу той собаке дикой, которая его вешала.

Полезащитные лесные полосы Игнатьевского сельского поселения Адыгеи

Я давно мечтаю плотно заняться вопросом полезащитных лесонасаждений юго-запада России, но все как-то не складывается. В январе мне прислали ссылку на заказ от российского отделения Фонда дикой природы, который тоже озаботился этим вопросом. Их больше беспокоит Адыгея, меня — Ростовская область, но совершенно нелепо игнорировать такое предложение. Адыгея — небольшой регион и прекрасная возможность отработать методики перед их использованием в крупных проектах.

Данная статья предназначена Фонду, но может и вы найдете в ней несколько любопытных моментов. Я не рассматриваю всю Адыгею целиком, ограничиваясь лишь Игнатьевским сельским поселением Кошехабльского района.

Основными задачами работы, являются картирование лесополос, анализ их состояния, категории земель под ними и динамики изменения за последние двадцать лет. Фонд предлагает для этого, помимо прочего, использовать материалы лесо- и землеустройства, топокарты и «другие доступные материалы». К большому сожалению, это почти не осуществимо по нескольким причинам. Во-первых, большинство таких материалов до сих пор не оцифрованы, для их получения потребуется объехать большое число учреждений, что приведет к значительному росту затрат. Некоторых материалов просто не существует, либо они утеряны (стандартная ситуация). Часть материалов доступна в сети, но их использование незаконно, да и метаданных обычно такие файлы не имеют. Во-вторых, все материалы находятся либо под грифом «ДСП», либо вообще секретны, как в случае некоторых топографических карт. Это значит, что получение материалов осложнено и потребует крайне долгого времени. В-третьих, значительная часть материалов настолько не соответствует действительности, что возникает резонный вопрос, не приведет ли включение их в работу к искажению реальных результатов.

Таким образом, для решения поставленной задачи доступны только данные дистанционного зондирования. Причем, если сейчас мы можем рассмотреть лесополосы почти до отдельного дерева, то для оценки состояния лесополос двадцатилетней давности, мы имеем только тридцатиметровый Ландсат и еще несколько ограниченных наборов грубых данных.

Как видно из задания, работу можно разделить на три основных блока: описание современного состояния лесных полос, описание категории земель под ними и анализ изменения за двадцать лет. Первый блок достаточна тривиален с картографической точки зрения, но требует метрик для дистанционной оценки состояния лесополос. Второй однозначно следует выполнять с помощью кадастровой карты. Наибольшие трудности вызывает третий блок, для выполнения которого потребуется работа с разновременными и разнокачественными наборами данных.

На первом этапе следует выделить территорию, на которой есть лесные полосы. Для всей территории республики это можно сделать, наложив поверх спутникового слоя километровую сетку:

После этого, проглядывая квадрат за квадратом, удаляем те из них, в которых лесных полос нет и не могло быть (горы, леса, водоемы, населенные пункты).

В конечном итоге, область потенциального интереса в Адыгее будет выглядеть так (в нее целиком попадает Игнатьевское сельское поселение):

Следующим шагом будет отрисовка лесных полос.Делать это лучше в JOSM, поскольку, несмотря на все преимущества QGis, ArcGIS, Mapinfo и других программ, только джосм располагает возможностью делать это быстро и, что чрезвычайно важно, учитывать возможное смещение спутникового снимка. В качестве подложки используем недавно открытые для использования снимки Digital Globe Premium с разрешением до метра на пиксель. К сожалению, gps-треков на эту территорию крайне мало, но по тем, которые есть можно видеть, что подложка лежит оптимально.

Лесные полосы почти всегда представляют собой линейные объекты. Поэтому, оцифровку будем проводить линиями, проходящими по центру каждой полосы. Импортируем километровую сетку в программу, и проходя по каждому квадрату, рисуем линии, не забывая про топологию:

Можно оцифровывать лесополосы полигонами, но это займет значительно больше времени. Кроме того, полигональная оцифровка неизбежно создаст проблему субъективного определения границ полосы и ее целостности. После того, как будет готов линейный слой:

загружаем его в QGis и строим вокруг каждой полосы два буфера: первый шириной в 30 м (средняя ширина лесных полос на нашей территории, которое удачно совпадает с разрешением данных дистанционного зондирования) и второй с разрешением 100 м, который мы будем использовать для анализа:

После этого, строим по экстенту лесополос сетку 100х100 метров:

которую пересекаем с буферным слоем:

Про сбор биологического материала и генетическое оружие

Про сбор биологического материала и генетическое оружие

«- Да кому они нахрен нужны, эти цыгане…»
Один из братьев Кроликовых (или еврей или антисемит)

Тут недавно все возбудились по поводу сбора генетического материала, а я как обычно проебал вспышку. Но у меня есть по этому поводу некоторые соображения.

Сразу после появления информации набежали войнодрочеры с криками: «Проклятые пиндосы готовят против самой скрепоносной нации генетическое оружие!». В ответ на это генетики, популяризаторы науки и прочие пиздаболы выступили с заявлением, дескать всякие идеи по поводу генетического оружия есть хуета, ибо генотип у нас един и такое оружие будет неизбирательным, а значит создание его лишено смысла. И вообще, все кто говорит про оружие — мракобесы, дилетанты и пидарасы.

Но я не согласен ни с Энгельсом, ни с Каутским. Мировая история показывает, что любой результат человеческого труда можно применить как винтик в очередной вундервафле которая ебнет по врагу в целях мира, добра и процветания. Никто не мешает американцам в дополнение к неизбирательному генетическому оружию в виде незримой мандавошки, разработать вакцину, которая будет вводиться избирательно. Или разработать вирус, вызывающий непереносимость гречки, которую, как известно, кроме нас и китайцев никто в мире не жрет. Или придумать любую другую хрень.

Но при этом, возмущаться могут только полные ебанаты и параноики. Во-первых, потому что сбор материала это стандартный этап любого исследования, во-вторых, помимо оружия можно вполне разработать и лекарство (что, вероятно и является целью), а в-третьих, потому что мы нахрен никому не нужны.

— Тут америкосы у наших волосы с ногтями собирают, что-бы потом анализировать на крутейшем оборудовании и получать охуительные результаты. Что делать будем?
— Что будем, что будем… завидовать будем!

P.S. Иллюстратор для учебника по генетике из меня так себе.

Космос

Основы панка. За периметром

Сегодня я предстану перед вами нерешительным, словно трезвый Раджеш Кутрапали. И весьма надеюсь, что нерешительность эта заразит вас, поскольку проистекает из осознания ложной синонимичности рефлексивных понятий приятности и позитива, порождая целый каскад вопросов с единым ответом, в котором подобно зеркалу отражается вся ваша хромота и уродство.

Представьте, что вам пришло приглашение на кинопоказ. Вам дали фрак с бабочкой, довезли на лимузине до кинотеатра, подали шампанское. Милые барышни и солидные мужчины обсудили с вами совершенно пустяковые вещи. Конферансье (или кто там у вас будет) указал ваше место — самое лучшее в зале. Погас свет, затихли голоса. И после минутной пустоты на экране появились вы, в спущенных трусах на унитазе, пытающийся попасть выковыренными из носа козявками в лампочку Ильича на потолке. Ах да, совсем забыл — глава эта вовсе не связана с геологией, просто события последних дней неожиданно продлили и дополнили недавние впечатления.

К тому дню подходили к завершению работы по обследованию северных районов янисъярвинской геологической площади. Мы дополна набившись в буханку ехали вдоль инженерно-технических сооружений, проще говоря забора, за которым проходила граница Российской Федерации.
граница России

Временами этот забор отмечался воротами, шлагбаумами и пограничными будками довольно ухоженного вида
ворота на границе России

Но чаще всего забор выглядел как шеренга пьяных солдат, в разную сторону оперевшихся на ржавую колючую проволоку. Некоторые столбы сгнили настолько, что вовсе не касалась земли или лежали пластом, подмяв проволоку под себя будто одеяло.

Наш маракас цвета «белая ночь» вез трех кандидатов наук, начальника отряда, водителя и двух распиздяев, бросивших институты ради невнятных авантюр. Компания в высшей степени уважаемая, снабженная всеми необходимыми документами и доверием со стороны двух государств, которое выражалось в наличии пропуска за ИТС, заграничных паспортов и даже нескольких открытых виз. Многие уже сейчас могли бы спокойно проехать вяртцильский пропускной пункт и оказаться в Финляндии на законных основаниях. Другим же требовалось для этого лишь небольшая формальная процедура.

Мы не перевозили наркотики, драгоценности и оружие, если не считать таковым несколько геологических молотков. Нас вообще заграница интересовала куда меньше, чем обнажения горных пород зеленокаменного пояса. Мы ехали вдоль границы нашей великой страны и всю дорогу пытались высмотреть самое удобное место для того, что-бы эту границу пересечь

— Вот, смотри, здесь можно перелезть
— А тут по луже можно ксп пройти и если вон там проволоку перекусить, то пролезешь
— А у финов тоже такой-же забор?
— Не, вот, это самое лучшее место, если переходить, то здесь надо

Зачем? Ни одному нормальному человеку в голову не придет искать дырку в заборе, когда у него не только нет в этом нужды, но и есть официальное приглашение через парадный вход. Забор в России вещь прежде всего статусная — основной его смысл в том, что за забором ваши права меньше чем права тех, кто этот забор установил (я уже подробно освещал этот момент в соответствующей статье). Внутри ограждения правила поведения устанавливает владелец ограды, и большой ошибкой было бы считать, что в самом центре этого огорода прав у вас больше, чем на окраине. Но пограничный забор настолько огромен, что влияние его подобно тяжести атмосферного давления — привычно и ощущается лишь в моменты, когда это давление неожиданно исчезает.

Попробуйте отъехать от границы всего на пол-сотни километров (это меньше чем от Шахт до Ростова). Маленький городок Лапееранта, с населением в семьдесят три тысячи человек. На первый взгляд никаких отличий нет. Дороги ничуть не лучше, чем у нас, а местами и вообще от наших не отличить
пешеходный переход в Лапееранте

А почему, собственно дороги должны отличаться? За исключением некоторых эксцессов исполнителя (когда пиздят не просто сверх нормы, а все что только возможно), дороги в России ничуть не уступают, а местами даже превосходят финские. Другое дело дома. Люди живут преимущественно в типовых пятиэтажках, но от наших их отличает три принципиальных момента. Во-первых, дома не делают вытянутой формы. Во-вторых, их стараются как можно сильнее отдалить друг от друга. В-третьих, фасад каждого дома не выглядит так, будто его делали по остаточному принципу из любого говна. Я не знаю почему, но финские архитекторы не вдохновились образом скученных серых вытянутых бараков.
Пятиэтажка в Лапееранте

Из-за этого, даже не сразу понимаешь, что перед тобой типовое сооружение в пять этажей. Сравните нашу действительность:
Пятиэтажка на ХБК

пусть даже в прекрасную погоду и замечательное освещение
Пятиэтажка на ХБК

с действительностью финской провинции
Финская питиэтажка

Эта разница проявляется не только во внешнем виде, но и в практике использования домов. Каждый раз, когда железная дверь моего подъезда открывается под тревожный звук домофона, я чувствую себя заключенным, которого переводят из одного тюремного блока в другой. Вы можете сутками промывать себе мозг либеральными речами о правах и независимости, но стоит спуститься за пивом, как вы упретесь в стальную дверь безысходности.
подъезд

На третий день жизни в Финляндии у меня стало ослабевать привычное желание скрестить руки за спиной при движении по лестницам и коридорам
Подъезд в Финляндии

Я всегда был противником домофонов. Домофон — это мерзейшее унизительное зло. Единственная дверь, на который стоит устанавливать наши обычные домофоны должна вести в ад.
Домофон в ад

Но неожиданно выяснилось, что если у этой хуеты убрать красный индикатор и сигнал химического заражения при каждом открывании двери — скрепя сердце с ним можно согласиться
Финский домофон

Если что и нужно делать в России в первую очередь, то это, безусловно, проводить политику дезаборизации и десуссеритизации. Потому что русский человек живет за забором и под охраной не только всю жизнь, но и после смерти. Нет лучшей рекламы кремации, чем кладбище в России.
Кладбище в Шахтах

Представьте, насколько чудовищна убита инфраструктура, что любое кладбище без периметров охраны вокруг каждой могилы становится не только местной достопримечательностью, как например это кладбище в Златоусте
Кладбище в Златоусте

Но и местами проведения досуга и культурного отдыха
культурный отдых на кладбище

Вот вам для сравнения альтернатива — воинское кладбище на улице Кауппакату
Воинское кладбище на Кауппакату

А вот сейчас, извините, будет обидно. Возможно вы слышали, что арабы, негры и прочие нелегалы оскверняют чистоту европейского уклада, но хитрый прищур заключается в том, что по шкале дикости и варварства мы гораздо ближе к неграм и арабам, чем к европейским соседям. В качестве доказательства достаточно хотя-бы привести фотографию туалета в магазине ношенной одежды. Всякое место, в котором концентрируются наши сограждане превращается в Россию:
Туалет в Киркутори

Основные покупатели здесь даже не туристы, а просто, русские, приезжающие специально за дешевым барахлом (оно и впрямь дешевое, я себе куртку за сто сорок рублей купил)
Киркутори

Мы приезжаем сюда партиями. Десятками автобусов и автомобилей. Давайте, расскажите о свободе заключенному, который выходит за ворота только что-бы робу поменять. Что, простите? Права гражданина и либеральные ценности?
Русские в Лапееранту

А в это время на воинском кладбище стремная баба и бородатый мужик в плаще стоят с листами A4-го формата на которых напечатано: «Свободу Навальному!». А на следующий день стоят две бабки с книжным стеллажом и подписью: «Познайте истинный смысл Библии».

Куда девать арендованные велосипеды? О, вот херня какая-то из стены торчит, наверно тут и надо парковаться. Даже в голову не может придти, что пандус с перилами предназначен для удобства инвалидов. Не следует думать, что я сильно отличаюсь от остальных — первый велик мой.
Велосипед на пандусе для инвалидов

Не нужно думать, что за периметром медовая жизнь с дегтярными соотечественниками. Тут много чего такого, чему фины могут у нас поучиться. Например, делать нормальные карты, а не это недоразумение (кстати, в Хельсинки та же проблема)
Карта на остановке

Или варить вкусное пиво, а не помесь кваса с полынной настойкой в таре из под лекарств:
пиво в Лапееранте

Мой месседж вообще не о том, что где-то лучше или хуже. Просто, надеюсь, что в следующий раз, когда возникнет мысль поставить очередной забор или нанять очередного охранника-сесурити, кто-то вспомнит, что внутри периметра из колючей проволоки под ружейным прицелом не возникнет желания арендовать за десять евро велосипед и кататься весь день под проливным дождем.
Велосипеды на велодорожке

P.S. Картинку для заставки сфотографировал с телевизора. Там по какому-то местному каналу всю ночь показывают землю с борта МКС под музыку из порнофильма.
P.P.S. Хрен знает, почему я решил вставить эту статью в цикл «Основы панка», но хрен с ним, пусть будет.