Космос

Основы панка. За периметром

Сегодня я предстану перед вами нерешительным, словно трезвый Раджеш Кутрапали. И весьма надеюсь, что нерешительность эта заразит вас, поскольку проистекает из осознания ложной синонимичности рефлексивных понятий приятности и позитива, порождая целый каскад вопросов с единым ответом, в котором подобно зеркалу отражается вся ваша хромота и уродство.

Представьте, что вам пришло приглашение на кинопоказ. Вам дали фрак с бабочкой, довезли на лимузине до кинотеатра, подали шампанское. Милые барышни и солидные мужчины обсудили с вами совершенно пустяковые вещи. Конферансье (или кто там у вас будет) указал ваше место — самое лучшее в зале. Погас свет, затихли голоса. И после минутной пустоты на экране появились вы, в спущенных трусах на унитазе, пытающийся попасть выковыренными из носа козявками в лампочку Ильича на потолке. Ах да, совсем забыл — глава эта вовсе не связана с геологией, просто события последних дней неожиданно продлили и дополнили недавние впечатления.

К тому дню подходили к завершению работы по обследованию северных районов янисъярвинской геологической площади. Мы дополна набившись в буханку ехали вдоль инженерно-технических сооружений, проще говоря забора, за которым проходила граница Российской Федерации.
граница России

Временами этот забор отмечался воротами, шлагбаумами и пограничными будками довольно ухоженного вида
ворота на границе России

Но чаще всего забор выглядел как шеренга пьяных солдат, в разную сторону оперевшихся на ржавую колючую проволоку. Некоторые столбы сгнили настолько, что вовсе не касалась земли или лежали пластом, подмяв проволоку под себя будто одеяло.

Наш маракас цвета «белая ночь» вез трех кандидатов наук, начальника отряда, водителя и двух распиздяев, бросивших институты ради невнятных авантюр. Компания в высшей степени уважаемая, снабженная всеми необходимыми документами и доверием со стороны двух государств, которое выражалось в наличии пропуска за ИТС, заграничных паспортов и даже нескольких открытых виз. Многие уже сейчас могли бы спокойно проехать вяртцильский пропускной пункт и оказаться в Финляндии на законных основаниях. Другим же требовалось для этого лишь небольшая формальная процедура.

Мы не перевозили наркотики, драгоценности и оружие, если не считать таковым несколько геологических молотков. Нас вообще заграница интересовала куда меньше, чем обнажения горных пород зеленокаменного пояса. Мы ехали вдоль границы нашей великой страны и всю дорогу пытались высмотреть самое удобное место для того, что-бы эту границу пересечь

— Вот, смотри, здесь можно перелезть
— А тут по луже можно ксп пройти и если вон там проволоку перекусить, то пролезешь
— А у финов тоже такой-же забор?
— Не, вот, это самое лучшее место, если переходить, то здесь надо

Зачем? Ни одному нормальному человеку в голову не придет искать дырку в заборе, когда у него не только нет в этом нужды, но и есть официальное приглашение через парадный вход. Забор в России вещь прежде всего статусная — основной его смысл в том, что за забором ваши права меньше чем права тех, кто этот забор установил (я уже подробно освещал этот момент в соответствующей статье). Внутри ограждения правила поведения устанавливает владелец ограды, и большой ошибкой было бы считать, что в самом центре этого огорода прав у вас больше, чем на окраине. Но пограничный забор настолько огромен, что влияние его подобно тяжести атмосферного давления — привычно и ощущается лишь в моменты, когда это давление неожиданно исчезает.

Попробуйте отъехать от границы всего на пол-сотни километров (это меньше чем от Шахт до Ростова). Маленький городок Лапееранта, с населением в семьдесят три тысячи человек. На первый взгляд никаких отличий нет. Дороги ничуть не лучше, чем у нас, а местами и вообще от наших не отличить
пешеходный переход в Лапееранте

А почему, собственно дороги должны отличаться? За исключением некоторых эксцессов исполнителя (когда пиздят не просто сверх нормы, а все что только возможно), дороги в России ничуть не уступают, а местами даже превосходят финские. Другое дело дома. Люди живут преимущественно в типовых пятиэтажках, но от наших их отличает три принципиальных момента. Во-первых, дома не делают вытянутой формы. Во-вторых, их стараются как можно сильнее отдалить друг от друга. В-третьих, фасад каждого дома не выглядит так, будто его делали по остаточному принципу из любого говна. Я не знаю почему, но финские архитекторы не вдохновились образом скученных серых вытянутых бараков.
Пятиэтажка в Лапееранте

Из-за этого, даже не сразу понимаешь, что перед тобой типовое сооружение в пять этажей. Сравните нашу действительность:
Пятиэтажка на ХБК

пусть даже в прекрасную погоду и замечательное освещение
Пятиэтажка на ХБК

с действительностью финской провинции
Финская питиэтажка

Эта разница проявляется не только во внешнем виде, но и в практике использования домов. Каждый раз, когда железная дверь моего подъезда открывается под тревожный звук домофона, я чувствую себя заключенным, которого переводят из одного тюремного блока в другой. Вы можете сутками промывать себе мозг либеральными речами о правах и независимости, но стоит спуститься за пивом, как вы упретесь в стальную дверь безысходности.
подъезд

На третий день жизни в Финляндии у меня стало ослабевать привычное желание скрестить руки за спиной при движении по лестницам и коридорам
Подъезд в Финляндии

Я всегда был противником домофонов. Домофон — это мерзейшее унизительное зло. Единственная дверь, на который стоит устанавливать наши обычные домофоны должна вести в ад.
Домофон в ад

Но неожиданно выяснилось, что если у этой хуеты убрать красный индикатор и сигнал химического заражения при каждом открывании двери — скрепя сердце с ним можно согласиться
Финский домофон

Если что и нужно делать в России в первую очередь, то это, безусловно, проводить политику дезаборизации и десуссеритизации. Потому что русский человек живет за забором и под охраной не только всю жизнь, но и после смерти. Нет лучшей рекламы кремации, чем кладбище в России.
Кладбище в Шахтах

Представьте, насколько чудовищна убита инфраструктура, что любое кладбище без периметров охраны вокруг каждой могилы становится не только местной достопримечательностью, как например это кладбище в Златоусте
Кладбище в Златоусте

Но и местами проведения досуга и культурного отдыха
культурный отдых на кладбище

Вот вам для сравнения альтернатива — воинское кладбище на улице Кауппакату
Воинское кладбище на Кауппакату

А вот сейчас, извините, будет обидно. Возможно вы слышали, что арабы, негры и прочие нелегалы оскверняют чистоту европейского уклада, но хитрый прищур заключается в том, что по шкале дикости и варварства мы гораздо ближе к неграм и арабам, чем к европейским соседям. В качестве доказательства достаточно хотя-бы привести фотографию туалета в магазине ношенной одежды. Всякое место, в котором концентрируются наши сограждане превращается в Россию:
Туалет в Киркутори

Основные покупатели здесь даже не туристы, а просто, русские, приезжающие специально за дешевым барахлом (оно и впрямь дешевое, я себе куртку за сто сорок рублей купил)
Киркутори

Мы приезжаем сюда партиями. Десятками автобусов и автомобилей. Давайте, расскажите о свободе заключенному, который выходит за ворота только что-бы робу поменять. Что, простите? Права гражданина и либеральные ценности?
Русские в Лапееранту

А в это время на воинском кладбище стремная баба и бородатый мужик в плаще стоят с листами A4-го формата на которых напечатано: «Свободу Навальному!». А на следующий день стоят две бабки с книжным стеллажом и подписью: «Познайте истинный смысл Библии».

Куда девать арендованные велосипеды? О, вот херня какая-то из стены торчит, наверно тут и надо парковаться. Даже в голову не может придти, что пандус с перилами предназначен для удобства инвалидов. Не следует думать, что я сильно отличаюсь от остальных — первый велик мой.
Велосипед на пандусе для инвалидов

Не нужно думать, что за периметром медовая жизнь с дегтярными соотечественниками. Тут много чего такого, чему фины могут у нас поучиться. Например, делать нормальные карты, а не это недоразумение (кстати, в Хельсинки та же проблема)
Карта на остановке

Или варить вкусное пиво, а не помесь кваса с полынной настойкой в таре из под лекарств:
пиво в Лапееранте

Мой месседж вообще не о том, что где-то лучше или хуже. Просто, надеюсь, что в следующий раз, когда возникнет мысль поставить очередной забор или нанять очередного охранника-сесурити, кто-то вспомнит, что внутри периметра из колючей проволоки под ружейным прицелом не возникнет желания арендовать за десять евро велосипед и кататься весь день под проливным дождем.
Велосипеды на велодорожке

P.S. Картинку для заставки сфотографировал с телевизора. Там по какому-то местному каналу всю ночь показывают землю с борта МКС под музыку из порнофильма.
P.P.S. Хрен знает, почему я решил вставить эту статью в цикл «Основы панка», но хрен с ним, пусть будет.

Как пройти к музею Ленина

Рано или поздно, но это должно было произойти. Я и так слишком затянул с консуммацией превращения в гражданина, а ввиду неизбежно наступающего светлого будущего, этот процесс вполне мог остаться незавершенным. Поэтому, я выпил литр пива, выковырял из носа какую-то хрень, сел на маршрутку и уехал из России.

За то время, пока я не был в капиталистических странах случилось пять экономических кризисов, завершились четыре войны, сменились три президента, два преемника президента и один генеральный секретарь. Развалился Советский Союз, хлопчатобумажный комбинат и здравый смысл. Стабильность успела исчезнуть и снова накрыть собой все живое. Появился интернет, телефоны без кнопок, трехмерные принтеры и освещение на ХБК. Пропали инженеры, милиционеры и маньяки. Появились террористы, педофилы, менеджеры и блогеры. Марсиане обменяли Агузарову на Мизулину, а Макаревич стал врагом народа. Медлить было нельзя, поэтому я вспомнил заветы Ильича, взял в розлив и через пять часов был в районе Тёёлё города Хельсинки.

Конечно, у меня были некоторые сомнения, поймут ли меня жители Финляндии, однако беспокойств они мне не доставляли. Еще со школьных времен я твердо знал, что слово «факъю» пишется через твердый знак, а финских слов я знал целых три: «палка», «ваткаматка» и «перкеле». «Палка» переводится с финского как «зарплата», а то как переводятся остальные два слова в приличном обществе вообще не принято произносить. Мне повезло — языковых барьеров у меня не было.

На российской границе тетка проштамповала мой паспорт и молча протянула обратно. Стоящий рядом сорокалетний пограничник демонстрировал своим животом вся мощь и непоколебимость Отечества.

На финской границе работали молодые веселые парни с такими бородами, которые мне прежде не доводилось видеть. Один из них долго пытался на ломаном русском спросить что-то неформальное, но видимо духовные скрепы в моем лице проглядывали столь сильно, что он оставил эту гиблую затею, поставил штамп и впустил на территорию страны.

— Вот уроды! — вспомнил я Сухорукова из «Брата-2» и ожидая появления ностальгии ничего не почувствовал. Сел в маршрутку и в четыре утра вышел на улице Фредрикинкату возле кинотеатра Тенниспалатси. Кругом было много мусора и мало людей, как в фильмах про негритянские кварталы в Америке. У нас такого мусора нет. России бесформенная давленная фигня спокойно лежит по углам и газонам. Здесь же по шоссе и тротуарам ветер носил аккуратные бумажные пакеты и стаканчики. Холодный ветер как никогда располагал к небольшой прогулке, поэтому сразу направившись в первую попавшуюся сторону я за шесть часов так набрался впечатлений, что вернувшись, едва выпив свое утреннее пиво в местной забегаловке, тут же благополучно уснул. И вот что я имею вам доложить.

Финнов дико таращат велосипеды. Велосипеды повсюду. И на углу, и не на углу. Кругом велосипеды.

Иногда их цепляют к велопарковкам или оградам. Чаще всего просто пропускают замок через колесо и оставляют на улице на всю ночь.

Припаркованный велосипед запросто может стоять на мосту при выезде из города, по которому проходят в час полтора человека.


Или одиноко ночевать в подземном переходе.


На великах катаются все: бабки, менеджеры, дети, рабочие в робах. Доехал, оставил велосипед и спокойно пошел по своим делам.

Простых китайских бокорезов достаточно, для того, что-бы каждый день кататься по Хельсинки на новом велосипеде. Но никого это абсолютно не парит. Можно смело оставлять свой велосипед на ночь в любом месте и не бояться, что его украдут. Максимум — снимут колесо:

Отсюда следует простой вывод: все разговоры о том, что Россия слишком северная и холодная страна для велосипедистов можете в задницу себе засунуть. Особенно если речь идет про город Шахты, который расположен на тринадцать градусов южнее Хельсинки. Никаких помех велосипеды не создают ни пешеходам, ни автомобилистам — все движение осуществляется строго по велодорожкам.

Что такое велодорожки? Если вы думаете, что это пятьдесят метров асфальта в Александровском парке, который еще вчера предназначался для пешеходов, а сегодня без всяких изменений был закреплен городским указом за велосипедистами, торжественно открыт администрацией города и освящен в шахтинских газетах, то я вас разочарую. Настоящие велодорожки выглядят так:

По всему городу, включая пригород идут асфальтированные трехметровые полосы с разметкой, которая отделяет их от автомобильных дорог и столь же широких пешеходных тротуаров:

Из одной точки города можно без проблем добраться в другую не боясь быть сбитым грязным камазом или бабкой с сумками.

Автомобильное движение оживленное, но город не стоит в пробках. Проехать по центру полумиллионного Хельсинки проще чем по улице Победы Революции в Шахтах с населением меньше двухсот пятидесяти тысяч человек. Почти вся парковка в городе платная — оплата осуществляется через паркоматы: оплатил время, положил талон под стекло и пошел по своим делам. Водителям не требуется проезжать три квартала в поисках возможности приткнуться в едва освободившееся место. Представить, что в Хельсинки с девяностых годов напротив центрального рынка припаркована без движения ржавая зеленая «буханка» невозможно.

Автобусное движение мало чем отличается от центральных российских городов. Разве что, маршрутных такси нет совсем, а автобусы ходят полупустые (всегда можно найти свободное место). Впрочем, возможно, мне просто повезло. Чистые, едут быстро, на входе можно взять бесплатную газету. Но дорогие, суки! Стоимость билета пять с половиной евро (триста пятьдесят рублей). Я зашел в среднюю дверь автобуса. Никакого кондуктора нет. Перед тем как закрыть двери, водитель подозвал меня к себе.

— Ту кампи — говорю я ему.

Нормальный мужик: пальцы-сосиски, короткая стрижка, серая куртка. На фина совсем не похож. Спокойно взял деньги, отдал сдачу и билет, похожий на обычный чек:

bilet

Сел на свое место и спокойно доехал до метро. Я не знаю, принято у них фотографировать в транспорте или нет, поэтому снимок сделал, но наглеть и добиваться хорошего качества повторной съемкой уже не стал. А то еще подумают, не дай бог, что я какой-нибудь педофил из России.

На многих остановках висят экраны, показывающие номер приближающегося автобуса:

Обязательно на каждой остановке висит автобусное расписание. На окраине города бумажное:

В центре светодиодное с гуглокартой:

Там же можно посмотреть маршрут движения:

Время от времени можно наткнуться на бумажные карты, особенно на остановках, но качество у них посредственное. Особенно напрягают те из них, на которых не отмечено текущее местоположение. В этом плане уличные карты Хельсинки сильно проигрывает ростовским, московским и питерским аналогам, хоть и размещены гораздо чаще, особенно на окраинах города.

Городская навигация в Хельсинки ужасна. Почти как в Шахтах на Пьяной Балке. В Финляндии два государственных языка (финский и шведский), поэтому все указатели двуязычные и без сноровки легко запутаться. Я долго тупил, пока не понял, что Хельсингфорс и Хельсинки это одно и то же. Подписи улиц мало того, что сделаны на узеньких малозаметных табличках:

так еще и располагаются хаотично. Обозначение улиц на угловых домах практикуется не повсеместно. В качестве исключения можно иногда найти указатели (на окраине города):

В России все понятно — если ужас нарастает, значит идешь от центра. Если снижается, то к центру. Тут ничего подобного нет. О том, что я вышел из города стало ясно только после того как в памяти всплыл виденный час назад автомобильный знак съезда на автомагистраль. Ко всему прочему, рядом с институтом биотехнологии на проспекте Кархусааренти ремонтировалась дорога, в результате чего пришлось пол-часа идти по придорожному откосу с торчащими из него гофрами и арматурой. Это мы дома каждый день такими маршрутами ходим, а тут идешь и явно ощущаешь: что-то не так.

В Хельсинки сейчас ремонтируется не только Кархусааренти. До рождества всего несколько дней, но все работают совершенно спокойно и буднично. На Таммасааренкату привезли здоровенный кран:

А на Таммасааренлаитури разгрузили гусеничную буровую вундервафлю:

На Руохолахденранта рабочие обновляют брусчатку. Убирать на ночь уровень и лопату никто не стал — все равно утром понадобится.

Ночью в Хельсинки работает только Макдональдс, а в Макдональдсе, как известно пиво не продают. Ларьков с шавермой нет, магазинов «24 часа» нет и даже супермаркеты на ночь закрыты. Но рольставни не опускают, так что можно круглосуточно изучать вот такой ассортимент:

или вот такой ассортимент:

переводить вывески («в последний день шесть красивых»):

и щупать рождественские елки на елочном базаре. На ночь местные таджики не запихивают их в газель, а оставляют на площади без всякой охраны и забора.

А еще лучше придти на полуостров Лауккалуото, сесть на лавку и зырить на озеро Кейлалахти:

Кстати, рядом на острове Лехтисаари большой лиственный парк. Летам там полагаю чрезвычайно душевно. А в декабре по дорожкам бегают три мужика в трусах.

Так можно надолго залипнуть, но все-же я ехал не за красотами. Главной целью моей поездки было изучение пиворазнообразия южной Финляндии. Проведя активные наблюдения и эксперименты, удалось выяснить, что основные пивточки открываются с одиннадцати утра. Еще раньше пиво можно приобрести в магазине: в Финляндии нет геноцида и спиртное там продают круглосуточно. Выбор столь же богат, как в крупных российских магазинах, однако, марки совсем другие. Совсем нет пива в пластиковой упаковке. Ну не переведете вы на финский язык слово «полторашка». С другой стороны, большой выбор баночного пива в баночках по 0.33 литра.

За время путешествия я испробовал шесть видов пива: Пиркка, Олви, Сандельс, Карху, местный Амстел и еще какое-то, название которого забыл. Не могу похвастаться, что выборка вполне репрезентативная, но предварительный вывод таков: финское пиво по вкусу неотличимо от седьмой Балтики. Вкус чуть резче чем у Дон классики, крепость 4.5-4.7 градусов. Крепкого пива я тоже не обнаружил, хотя не исключаю, что мог пропустить.

Стоимость маленькой баночки-опохмелки (0.33 л) около одного евро, что соответствует шестидесяти рублям. Поллитровая бутылка пива обойдется в сто-сто пятьдесят рублей. В кафе пол-литровый стакан пива стоит 5-6 евро (300-350 рублей). Другими словами, русскому человеку со среднестатистической зарплатой в Финляндии жить можно. Но не долго.

Ну а раз времени осталось мало, можно и в центре погулять. Рождество же!

Транспорт при местных тарифах я проигнорировал — пешком дошел.

Хотя трамваи в Хельсинки весьма недурны. Едут быстро, не дребезжат и не демонстрируют готовность рассыпаться в любую секунду:

Кстати, о пиве. В Хельсинки нелзья просто так зайти в любое кафе и сказать: «Экскюзми, ай хэф гоу ин тоилет». Для прохода в уборную надо обязательно в этом заведении что-то заказать. Вам дадут чек, на котором будет напечатан пароль от сортира. Например, вот такой:

Двери в туалет заперты на электронные кодовые замки. Цивилизация, блядь.

В городе много общественных туалетов на улице и в торговых центрах. С одной стороны, они бесплатные и тетки при входе не отрывают клиенту по семьдесят сантиметров туалетной бумаги. С другой стороны, внутри установлена граммофонная труба. Не знаю, может у финнов какая-то особая физиология, или им просто покайфу насрать в граммофон. 

Ехать в Хельсинки стоит хотя-бы за визуальными витаминами. Тут их делают люди, а не бездушные ссыкливые импотенты. Запросто можно встретить вот такое:

А так, например, приглашают на художественную выставку в центре города.

Покажите мне человека, который сделает подобное у нас? Все всего боятся. В результате за тридцать лет в Шахтах все изменения свелись к тому, что на площади шишка встала.

Алексантеринкату — улица Александра.

На центральных улицах Хельсинки висят таблички с разными животными и подписью на финском и шведском. Решил перевести хотя бы одну, на которой изображен одногорбый верблюд. «Dromedaari» транслейт перевел как «Дромадер». Нашел «Дромадер» в википедии, оказалось, это одногорбый верблюд.

Рядом с центральной площадью города закрывается магазин электроники.

— Отдел распродажи в связи с закрытием? Вы таки закрываетесь?

— Не-не-не-не-не, это таки хорошо для бизнеса.

А на самой площади елка и ярмарка. В деревянных палатках продают оленину, сосиськи, мед, деревянные сувениры и глинтвейн. Первый раз в жизни обнаружил, что глинтвейн — это не подогретое винище, а вполне вкусный напиток. Маленький стаканчик наливают всем бесплатно. Пиво в Финляндии непримечательное, но вот ради такого глинтвейна вполне стоит оторвать задницу от стула и приехать к памятнику Александру второму в Хельсинки.

Теток с баулами не встречал, бабок с тележками не видел. Алкашни и барыг нет. Видел нищего со стаканом, но это еще на улице Маннергейма было. Но пафоса никакого. Все просто: одни, старательно выводя русский курсив, предлагают:

Другие выбирают:

и покупают:

Если ветер с Балтики не слишком холодный, а глинтвейна не слишком мало можно посидеть на ступеньках Николаевского кафедрального собора.

Еще лучше выйти к заливу. Город расположен на островах и почти каждый выход к воде снабжен индивидуальным причалом:

В декабре кораблей немного — почти все на стапеле, но все равно несложно полюбоваться частными баркасами для рыбалки:

буксирами:

небольшими спасательными:

и большими коммерческими судами:

Почти все суда пришвартованы к открытой причальной стенке — можно просто подойти к любому и спрыгнуть на борт.

На мостах установлены указатели оберегающие моряков от опасности быть насаженным ноздрей на блесну. «Ловля рыбы запрещена на всей территории, лодки»:

Не знаю, используют ли в Хельсинки противогололедные реагенты, но всем тротуарам разбросана гранитная крошка.

Давно подозревал, что качество российских дорог это такой-же стереотип как медведи и балалайка. Теперь удалось в этом убедится. Колдобин в Хельсинки не видел, машин с оторванными колесами тоже, но дорожное покрытие того же качества, что и в любом крупном российском городе. 

Увиденное вообще слабо напоминало ту «заграницу» которую обычно сравнивают с Россией. На улице Лённротинкату вечером чувствуешь себя так же как и в Ростове на Садовой. Улица Лехтисааренти выглядит почти так же, как Пионерская в деревне Юкки под Питером. Или как Кольчугина на Новой Азовке, только с асфальтом и освещением.

Главное отличие в открытости. Такое чувство, что ты в России в которой кто-то за одну ночь провел политику дезаборизации и десуссеритизации: весь день ходишь по городу и нигде не видно охранников, сплошных заборов и ментов. Один раз проехала мимо полицейская машина с выключенной люстрой — даже сфотографировать не успел для коллекции. При этом никакой паранойи. В книжном магазине выставляют для рекламы на улицу лоток с книгами. Подходишь, листаешь. Понравилось — заходишь в магазин, платишь и забираешь себе. Не понравилось — ставишь на полку.

Резюмирую. В Европе был. Много разного видел. Пидоров, про которых по телевизору говорят, не видел. Арабов и террористов тоже не видел, только одного индуса на кассе. Жизнь как у нас, но спокойнее. Пиво как у нас, но дороже.

Ну, все что знал — рассказал.

Традиции пролов

Откуда картинка спизжена, даже комментировать не буду. В наше, обросшее пороками время, не знать такой первоисточник может только клинический долбоеб. Я скорее поверю в то, что вы не распознаете на слух «Серенаду дальних холмов» великого Сибелиуса, чем в то, что не сможете узнать этого эпичного мужика.

Как вы понимаете, грядет очередной пиздец. Лютый и тотальный, как полученное мной письмо из Роскомнадзора. Вы помните, как я не раз и не два говорил об отсутствии в России законов, как действенных механизмов? Есть закон, запрещающий кражу. Но грех не пиздануть арматуру со стройки! Мой коллега, проебавший мне все мозга моральными проповедями спиздил у соседней, (соседней, блядь!) бригады перфоратор. Бригадир нашей ёб-команды пиздил себе лавандосы от зарплаты. Если вы столичный хипстер, от рождения дрочивший на клавиатуру, то я поясню: ебашите на стройке. Зарплата обещана вам раз в десять дней. Но стройка, это вам не мышку давить. Народ там разный и большей частью пьющий, грубый и сидевший. В моей бригаде по этапу не вояжировал только я, а несудимых вообще не было ни одного. Поэтому, во избежание массовых запоев зарплата выдается с отсрочкой на две-три недели. Если тебя что не устраивает — пиздуй нахуй, но насчет лавандосов извини — тут сосамба. Бригадиру тоже надо на что-то блядей ебать. А над бригадиром еще начальников хоть жопой жри и ебанутых среди них нет. Думаю поэтому детский садик на ХБК, который обещали сдать в прошлом году так и стоит недостроенный.

Итак, вот он я. Живой и веселый. Любитель променада по кромке допустимых отклонений от традиций. И вот что я вам скажу, друзья мои.

Путин заебал. Ровно четыре года назад я голосовал за него и даже представить не мог, что страной будет управлять такое говно. Меня как избирателя и гражданина он не устраивает, а потому нехай катится колбаской. Тем более, что медвепутовские поправки к Конституции я на хую вертел, ибо мнения моего никто не спрашивал. Четыре года прошло? — прошло. Так что, как сказал один писатель: «Съебайтинг фон нахуй товарищ Пу». Эту команду унылых ебел пора менять.

Идеи чучхе заебали. Пидоры, научитесь вначале, прежде чем обвинения предъявлять, вытирать язык от преждевылиженной задницы. Пропаганда у нас запрещена конституцией. И нигде не сказано, что для спорта, здорового образа жизни, патриотизма или импортозамещения есть какие-то исключения.

Документы заебали. Человеческое лицо — единственный документ, к которому я еще сохраняю уважение. У меня от веса всех документов порвалась лямка любимого рюкзака.  Я бережно собираю все справки только из опасения, что когда-нибудь чиновников начнут жечь на кострах, а бумаги для растопки не хватит. Из документов должен остаться только загранпаспорт для путешествия по миру. Все остальные бумажки давно пора перевести в цифровой вид. Можно даже привязать их к тому же заграннику.

Мусарня заебала. Менты за десять лет стали лучше, это факт. Стали гуманней и латентней, иногда даже встречаются вполне адекватные мужики. Но зато появилась целая армия сторожей. Блядь, менты те еще пидоры, но они хотя-бы изредка рискуют жизнью и работа у них то еще говно. А ты то кто, неведомое чмо в форме сесурити? Требуется политика тотальной дезаборизации и десуссеритизации.

Крым заебал. Бля, вот искренне говорю, пока вся эта хуйня не началась, хотел съездить в Крым. А теперь никакого желания нет. Вот космически похуй, русский он или не русский. Отдайте это винное Гонолулу Австралии и завезите туда кенгуру. Или устройте повторный референдум (хоть под руководством эскимосов). Как дети прямо.

Войнодрочеры заебали. Едешь по Маяковской под мостом — от тряски на хуевой дороге чуть зубы не выпадают. Но зато растяжка висит «Мы победители». Видимо мы победители дорог. Милитаристскую истерию пора прекращать: победили — молодцы, давайте дороги строить.

Террористы заебали. Кто-нибудь, обучите уже этих уебанов тактике диверсионной борьбы. Неизбирательный террор — изобретение двадцать первого века, явно управляем. Что, блядь, за мусульманские импотенты? Хотели бы о себе заявить — ебнули бы коммуникации, благо к ним доступ открыт. Достаточно свалить пару опор ЛЭП, всковырнуть трубопроводы (газ и вода) и завалить груженные фуры на мостах. Я уж не говорю о том, что любой адекватный подрывник сообщил бы о бомбе заранее, создав панику и давку у выхода, где и заложил бы свой блядский взрыв-пакет.

Россия заебала. Страна, в которой развивается только один город и примыкающая к нему рюмочная выходного дня, рано или поздно сожмется до радиуса Шварцшильда. Меня дико напрягает то, что все мечтают на выходных съездить в Вену и никто не возбуждается от предстоящей поездки в Тулу. Эта страна явно должна развалиться на несколько независимых государств и существовать по примеру Евросоюза — без границ, виз и ограничений на въезд.

Налоги заебали. Налогов с юридических лиц не должно быть. Вообще. Ноль. Налоги должны быть только с физиков: да и то, всего два налога: на гражданство и на вывод средств за рубеж. Налог на гражданство явно должен быть высоким, но добровольным. С одной стороны дорого, с другой — можешь голосовать. Я уж не говорю о том, что никаких прогрессивных налогов не должно быть и в помине.

Я заебал. Нельзя бесконечно пиздеть о всякой хуйне и не работать. Даже если ты хочешь наглядно показать, что ничто не ограничивает свободу слова так как собственное сжимающееся очко. Я тут наговорил на десяток статей, но вы же помните, что соблюдая традицию, можно нарушать закон сколько угодно. Есть такая традиция: пролы всегда недовольны и хуесосят партию на чем свет стоит. Так хули этой традицией не воспользоваться?

 

Культ швабры

Я недоумеваю. Нет, я в совершенной растерянности. Непонимание, печаль, тоска, гнев. Но больше всего мне стыдно.

Решил рассказать школьникам про OpenStreetMap. А чего бы собственно и не рассказать? Время есть. Делать на этих блядских каникулах все-равно нечего. Ночью я работал. Пиво у меня запланировано на вечер. Футбол запланирован на день. Просто грех не посвятить чему-то интересному утро.

Нет, не подумайте, что я прямо с улицы зашел и начал рассказывать про карты и базы данных. Предварительно я за месяц позвонил, обо всем договорился. Потом за неделю зашел лично и еще раз обо всем договорился. Вчера, за день еще раз позвонил и обо всем договорился. Кроме того, протестировал компьютеры, посидел в креслах, порисовал человечков на доске.

Я проводил занятия в четырех институтах, но ни разу еще не общался со школьниками. Это меня всегда расстраивало. Поймут ли меня молодые слушатели, к тому же без особой потребности меня слушать? Это был исключительно профессиональный, да хрен там! Исключительно спортивный интерес. Естественно, как только выпал такой шанс я его реализовал.

А теперь о самом главном. Представьте себе: четвертого января, на зимних каникулах, в десять часов утра по двадцатиградусному морозу в школу пришли трое молодых людей и одна девушка что-бы послушать о картах. Это пиздец как круто! Тем более, что больше семерых все равно придти не могло. Нет, могло конечно, но компьютеров на всех не хватило бы.

Я даже не хочу говорить о том, что компьютеров штук сорок. О том, что их не разрешили включать. Молчу о том, что мне не дали прав админа, отчего весь мой расказ про JOSM свелся к тому, что это крутая штука, которую нужно обязательно попробовать (ага, щас, попробуют они). Молчу о том, что «проектор дорогой, давай ты так им расскажешь». Еб твою мать! Я молчу об этом так громко, что даже рибосомы цветов на подоконнике чувствуют мое негодование. Но хрен с ним, примем это как данность и будем работать в тех условиях, которые есть.

Прихожу, поднимаюсь в кабинет. Дверь открыта, электрик чинит лампы.

— Когда вы завершите свою работу?

— Не знаю, лампы старые, может и весь день тут проторчу

— Вы можете сделать это в другое время?

— Нет

Блядь, мужик! Четверо школьников по двадцатиградусному морозу пришли в десять утра в закрытую на каникулы школу! Съебись блядь нахуй со своими лампами! Ты видишь, что тут происходит?

Ладно, мужик все починил оперативно, даже почти нас не задержал. Мы мило побеседовали о некоторых теоретических моментах. Я от волнения забыл имя Стива Коста. Вот только хотел сказать и тут как переклинило. Фредерик Рамм крутится в голове, а Стива Коста нет. Прости Стив, в следующий раз обещаю исправиться.

Больше всего я переживал, что у ребят не будет электронной почты. Отчасти это подтвердилось: почта у всех была, но пароль помнили не все. Больше нас никто не задерживал, если конечно не считать тупящего интернета. Это наша школа. Интернета, блядь нет, зато забор вокруг школы поставили.

Нет, позитивные изменения есть, я не спорю: кулеры, кресла. Но мудачье оно и есть мудачье. По всем стенам развешаны плакаты о том, как надо себя вести при террористах, как выглядят бомбы, какой у них поражающий эффект и прочая хуета. Подозреваю, что лет через пятнадцать, люди, выросшие в окружении этой информации начнут принимать такие решения, что я сопьюсь нахрен.

А ребята офигенные. Правда офигенные. Молодцы, схватывают все, едва я начинаю об этом говорить, вопросы задают. Дело учителя ничтожно: рассказать то что знаешь. Всю работу на уроке проделывает ученик. Эти ребята на занятии пахали так, как многим и не снилось никогда. Мы весьма недурно провели пару часов, помапили домики и дорожки.

Все было почти идеально, пока через два часа уборщице не понадобилось мыть кабинет и нас выгнали из него к хуям. У людей только появился азарт, интерес, вкус к процессу, как им обломали весь кайф, потому что тетке, у которой профессиональный максимум это должность уборщицы в школе нужно шваброй елозить.

— Дома компьютеры есть, дома с этим можете поиграться.

Ебаный насос. Люди, возможно, первый раз в жизни пришли в школу по собственному желанию, а их домой выгоняют. Пиздец.

P.S. Фотографировал диавол на пятнашке на телефон. Спасибо ему за фото и поддержку в проведении мероприятия.

Заборчики

Да хули тут рассуждать-то? Теперь Новая Азовка есть на картах OpenStreetMap со всеми заборчиками. Нумерации и домиков пока нет, но это дело наживное. Главное, это положительная динамика.

— Слушай, а на кой хуй, ты рисуешь эти заборчики? Все же знают, что ты сторонник политики дезаборизации и десусеритизации? — спросите вы меня. Да, это так. Но у меня есть, что вам ответить.

Истинно верно, что всю эту заборную хуету, которой кладбососы засрали город, я терпеть не могу. Но это не значит, что на нее следует закрывать глаза, как раз наоборот. Цель всякого искусства заключается в окунании людей с головой в то говно, которое они сами же создали. Змитер Войтюшкевич весьма точно подметил, да что уж там кривить душой — охуенно подметил Змитер Войтюшкевич. Искусство должно бодрить, а картография как высшая степень графического искусства должна бодрить по особенному.
Сейчас я заборы рисую, а однажды, надеюсь, сотру их к ебене матери. Ибо есть время разбрасывать камни и время эти камни собирать.

P.S. «Дружок, а где твоя вторая рученька?» — спросила меня тетенька, которая не знает про карты OpenStreetMap. А вот, бля, она!