Карельская дворняга

Выдающийся палец

Однажды я провел весь вечер лежа на плащ-палатке, разглядывая свисающий из разбитой форточки хмель (Humulus lupulus L.). Мое очередное жилище было столь же убогим и безысходным, как и все прошлые. Из развлечений была только водка и пожелтевшая книга 1990-го года о полезном и здоровом сексе, изданная в Белорусской ССР. Накануне сосед на пятерке привез голую бабу с подругой и двумя утырками. Примерно в половину первого ночи бабы передрались между собой, а в начале третьего с шумом и скандалами уехали. Естественно, все пьяные в полное говно.

Вспоминая это, я не мог избавиться от навязчивой мысли: теория эволюции в лице учебника биологии учит нас, что отстоящий большой палец у приматов есть следствие эволюционного отбора особей, которым развитое умение хватать и лазать дало преимущества в борьбе за жизнь. Но на кой хуй тогда отстоящий большой палец собаке?
Пятый палец у собаки

Можно вспомнить курс эволюционной биологии, согласно которому отстоящий палец есть атавистическое наследие, доставшееся некоторым собакам (да и кошкам тоже) чуть ли не от миацид. Некоторые из этих протохищников теоретически могли жить на деревьях, где и приобрели отставной палец в ходе эволюционного отбора.

С другой стороны, возьмем белку.
Рыжая белка в Елагином парке

Если отстоящий палец на передней конечности играет важную роль в эволюционном отборе, почему белки его не имеют? Или держать орехи удобнее четырьмя пальчиками? Допустим, эта недостача — следствие того, что беличьи предки Paramys и Ischyromys хоть, возможно, и лазали по деревьям, но вели преимущественно роющий образ жизни (тут я ссылаюсь на заметку Станислава Владимировича Дробышевского).

Но вот перед нами слон, у которого шесть лет назад нашли шестой палец (пятничный выпуск Science от 23 декабря 2011 г.: «From Flat Foot to Fat Foot: Structure, Ontogeny, Function, and Evolution of Elephant “Sixth Toes”»), ранее считавшийся простым наростом. Фотографии слоновьей ноги у меня нет, поэтому вот вам пикча из упомянутой статьи:
Пикча из статьи

Замечательно видно, что сколько бы не было у слона пальцев — пять или шесть, один из них явно отставлен от других. Очевидно, что слонячьи предки от эоценового свиноподобного меритерия, до плиоценового стегодонта в гробу видали идею лазания по стволам и хватания предметов, но отстоящий палец у них развился. Впрочем, это легко объяснить необходимостью площади опоры, которая должна расти пропорционально массе животных.

Или вот птицы. Отстоящий палец имеет огромное число видов, причем с совершенно разной специализацией: от коршуна до кряквы
кряква

от певчего дрозда, до обыкновенного голубя
голубь

Каждый из видов приобрел, точнее сохранил этот выдающийся палец так, что-бы от поколения к поколению он помогал выжить и оставить потомство. Ну или хотя бы не мешал этому. Тут мы подходим к одной из главных претензий к теории эволюции, а именно, искусственной подгонке объяснения анатомического строения вида под результат естественного отбора. Почему водяной уж (Natrix tessellata) имеет равномерную шахматную окраску? — так легче маскироваться. Тогда хрена-ли у обыкновенного ужа (Natrix natrix) однотонный цвет и два желтых пятна вдобавок?
Natrix natrix

Их местообитания не идентичны, это правда, но очень близки, поэтому вполне логично смотрелась бы дивергенция обыкновенного ужа на сухопутный и похожий на Natrix tessellata водный подвид. Пример не идеальный, но суть претензии передает верно. Перефразируя утрированный тезис Ю.В. Чайковского: «Если волк серый для маскировки, какого хрена лиса рыжая?».

Я ни в коем случае не отрицаю естественный отбор, но считаю, что роль многих видовых особенностей в сохранности вида значительно преувеличена, а наследственная изменчивость носит не случайный, а диатропический характер. Иными словами, виды в процессе эволюции могут перемещаться словно элементы по ячейкам таблицы Менделеева, где роль самой таблицы выполняет множество видовых признаков. Ваши потомки могут со временем вернуться в водную среду, потерять отстающий палец или отрастить рога, но хуй на лбу у них не вырастет, подобно тому, как у щелочного металла не появится свойство невиданной твердости.

Пока я лежа на плащ-палатке под свисающим из разбитой форточки хмелем обдумывал эти мысли, окончательно стемнело. А чуть позже я переехал и решил придержать для вас эту историю до праздников. Уж если вы решили поверить в то, что скоро к вам придет старый хер с бородой, то пусть это будет Дарвин, который положит вам под елку монографии Мейена, и Чайковского.

Недосягаемый космос

Я настолько стар, что в детстве хотел стать космонавтом. Видимо желание это было так велико, что по инерции меня еще дважды заносило в подмосковный Центр управления полетами, старый советский космический скафандр и тренировочный аквариум Звездного городка. В Звездном городке я на контрольно-пропускном пункте впервые увидел лиственницу и совершенно изумился (ибо в то время я еще не научился как следует охуевать). Хвойное дерево, с мягкими как листья иголками это вам не акация с гледичкой. На тот момент, я уже принял решение, что космос может обойтись без меня, а вот таежные леса нет. Я так и записал в блокноте: «буду лесником», после чего перечитал в поселковой библиотеке все что имело отношение к лесу и лесному хозяйству.

В одну из зим, меня вместе с поземкой занесло за ворота конторы военного лесхоза. Это на специальность инженера лесного хозяйства я поступал обуреваемый мощным романтическим порывом. Сюда же пришел в полной убежденности, что настолько испорчен тлетворным влиянием института, что терять мне больше нечего и наконец-таки можно приступить к исполнению детских мечт. Так я получил два комплекта формы, петлицы с просветом без звездочек, юфтевые сапоги и красное удостоверение в котором между графой «выдано оружие…» и графой «наименование учреждения» стояла запись «Лесник (инспектор по охране леса»). Вскоре после этого я вывалился по пьянке из окна общежития и окончательно переселился в контору лесничества.

Данность, ниспосланная мне судьбой слабо походила на ожидания. Особенно зимой, когда вся основная работа затихала и я целиком посвящал себя обязанностям машиниста отопительной установки, которые исполнял в целях прибавки к жалованью и обогрева своего жилища.

Хорошо, что зима не длится вечно. Я был самый трезвый из кочегаров и все-равно пил так, что написал монографию, философский трактат, программу на С++ для ввода и анализа геоботанических данных и обошел в Морровинде вокруг Красной горы. Фактически, вся теория живых систем, методы расчета важности информации, понимание красоты как строгой (в математическом смысле) функции системы и диатропический подход к классификации объектов возникли во время безделья между подброской в печь дров и угля.

Даже сейчас, по прошествии лет, я нет-нет, да и задумаюсь, наливая стакан, о том, что иерархические классификации гораздо менее применимы, нежели диатропические. Особенно это касается естественных объектов, где провести уровенное деление далеко не всегда представляется возможным. Возьмем, к примеру картографию, как наиболее наглядную и прикладную дисциплину. При построении легенды мы прежде должны разработать подходящуюю классификацию объектов на карте. Сделать это можно разными способами, исходя из целей построения карты. Например, можно создать класс дорог и класс территорий и мы получим типичную дорожную карту. Можно, наоборот, все дороги свести к одному типу и включить его в каждый из классов территории — в этом случае мы получим карту землепользования. Для простых схем и примеров это работает просто и понятно.

Но даже небольшое усложнение картируемой территории приводит к неразрешимым проблемам. Мы вынуждены либо отбрасывать информацию, упрощая содержание карты, либо постоянно создавать новые типы и классы объектов. Рано или поздно схема неизбежно запутывается.

Мы наносим на карту родники. Это тип объекта, который, казалось-бы, прост и понятен. Но только до тех пор, пока не будет найден первый каптированный источник. Сразу родники становятся классом, содержащим два типа объектов: родники обустроенные и просто выходы вод. Что такое каптированный родник? Обычно это просто врезанная в землю труба, иногда достаточно большой длины, по которой родниковая вода течет цивилизовано. А теперь представьте, что нам, кроме родников, необходимо обозначить еще и трубопроводную сеть. Мы также представляем ее как класс, содержащий разные типы: система орошения, система канализации, и, черт возьми, сюда может попасть и наша труба, выводящая родниковые воды.

Что произошло? Два класса, абсолютно разные во всем, содержат в себе один и тот же тип объекта. В нормальной иерархической классификации такое абсолютно невозможно. У нас, вместо иерархии образуется сеть из типов объектов, в которых классы всего-лишь представляют собой группы типов с определенным набором признаков. Иерархия пропадает, возникает диатропизм. В ботанике и зоологии та же хрень описана еще палеоботаником С.В. Мейеном и его учеником Ю.В. Чайковским (смотри лучшее чтиво 1990-го года: «Элементы эволюционной диатропики»).

Нет такой классификации объектов, которая будучи иерархической была бы эффективной для работы с глобальной базой геоданных. Сложность иерархических классификаций обратно пропорциональна количеству классов низшего уровня. На большом количестве объектов это особенно заметно — красивая иерархия превращается в беспорядочную сеть, вынуждая нас в конечном итоге подбирать высшие классы исходя из типа объекта, вместо того, что-бы определять тип, исходя из высшего класса.

Мы рисуем контур конкретного объекта с редкостоящими дервьями, после чего решаем: отнести его к лесу, скверу или вообще к газону? Мы рисуем линию и решаем: отнести ее к ручью или ограждению (ров вокруг замка это ограждение или водоем?). Мы рисуем точку и думаем, обозначать ли этот канализационный люк как преграда на дороге, если с него раз в два месяца какие-то пидарасы снимают крышку? Возьмите OSM-мовские natural=wood и landuse=forest. Всегда ли легко установить разницу, особенно если речь идет о стране в которой лесное хозяйство официально отменено с 2007 года? А ведь это разные классы, объекты в них должны быть отличимы между собой как тротуар и ручей. Но что делать, если по тротуару уже второй год течет ручей водопроводного порыва, не мешая гулять пешеходам? Что это за объект-то такой?

Кстати, в России landuse=forest и при действующем лесном хозяйстве нельзя было трактовать однозначно. Например северные гористые леса, принадлежащие лесхозу, который ввиду бессмысленности или отсутствия дорог не проводил там хозяйственные мероприятия.

Примитивная классификация данных OpenStreetMap позволяет отображать на карте огромное количество нюансов. Новый объект? — не вопрос, вот новое значение тега. Что-то совсем странное? — не вопрос, вот новый тег. Выбери в свое время Кост многоуровневую классификацию, мы получили бы сейчас головную боль в виде действия закона Ципфа: имели бы пять-шесть верхних классов, включающих 80-90 процентов всех объектов и овердохуя классов, содержащих по одному-два объекта. А в таком виде, классификация OSM сродни низкоуровневому языку или безработному без долгов: постоянно требуется вникать во множество деталей, зато никаких ограничений для творчества.

Лучше нынешней классификации OSM может быть только полный отказ от иерархии. Объединяем существующие теги и их значения в единые свойства и указываем наличие этих свойств у любого объекта. А поскольку свойства выражены в разной степени, добавляем значение истинности. Так для густого леса, вместо natural=wood мы получаем naturalwood=0.9, а для редкостойного, вместо natural=wood мы получаем naturalwood=0.3.

— Эй, бля! С твоей классификацией, мы получим таких монстров, что хер кто их распознает! Вот что это например за хуйня такая:  natural_wood=0.3, natural_scrub=0.2, natural_wetland=0.2, highway_construction=0.5,  highway_path=0.9,  barrier_ditch=1.0, landuse_construction=0.5, landuse_fill=0.7?

— Никакая это не хуйня. Это коммунальщики в девяностых на Нежданке разрыли по весне дорогу, заткнули дыру чопиком, засыпали и зачем-то понавтыкали в землю наломанных тополевых веток (может место так пометили). Естественно, чопик со временем себя изжил, а ветки проросли, да так, что когда приехали на это место в следующий раз выдернуть их никто не смог. Зато прокопали траншею для того что-бы подобравшись к трубе вставить новый чопик. После этого уехали и похоже что навсегда. А там теперь дорога, упирающаяся в тополевник с кустами (кусты уже сами выросли), рвом, тропинкой и постоянно подтопленной мусорной свалкой. А теперь идите и изобразите это в легенде с помощью стандартной иерархической классификации.

Я тут не буду намекать о том, что допуск отображения значения тегов через другие теги дает вообще космические возможности. Например, этот же объект можно в упрощенном виде записать как barrier: {natural_wood=0.3, natural_wetland=0.2, barrier_ditch=1.0}. Хотите увековечить на карте топиарное искусство? -говно вопрос: historic_memorial:{natural_scrub=1.0}. Обратите внимание, что в данном случае, natural_scrub относится именно к памятнику, то есть является его неотделимой частью. Если бы мы хотели обозначить могилу в кустах, то поступили бы по другому: historic_memorial=1.0, natural_scrub=0.4.

Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, передо мной открывается целая вселенная возможностей. Поэтому, не теряя ни секунды я немедленно улетаю с этой планеты на синей ракете и вращаюсь где-то в космосе. Так, что можно сказать, детская мечта сбылась. И чем больше я вращаюсь там наверху, поглядывая на все происходящее свысока, тем меньше меня тянет возвращаться. Может быть однажды я улечу нахрен и больше никогда не вернусь.

 

Закономерные свойства будущего научного аппарата для описания природных систем

Из монографии «Живые системы в растительности»

Понять динамику природных систем можно только после того как будет понят сам наблюдатель. Наблюдателем в данном случае является аппарат науки. Теории, из которых складывается аппарат науки (и результаты его применения) зависят от главенствующей парадигмы. Значит, для понимания свойств наблюдателя необходимо опираться не на главенствующую парадигму, а на свойства природы, определяющие закономерности в смене парадигм.

Для нахождения закономерности в смене парадигм, представим последние в виде познавательных моделей, то есть объектов, через которых выражается главенствующая парадигма (А.П. Огурцов, 1980). Выделены семь познавательных моделей (Чайковский, 2006):

— Этико-эстетическая (религиозная, донаучная)

— Знаковая (семиотическая, схоластическая)

— Механическая

— Статистическая (балансовая)

— Системная (организмическая)

— Диатропическая

— Активностная (предполагается)

С этой последовательностью можно сопоставить развитие разнообразных природных систем и процессов (Таблица № 1.2.). Для примера возьмём этапы взросления человека, этапы развития растения и геоморфологический процесс – образование оврага.

Религиозная познавательная модель рассматривает мир как божественное творение. Она характерна для ранних этапов развития человечества. Причиной обращения к Богу послужил страх перед явлениями природы и отсутствие знаний о причинах и закономерностях таких явлений. Отсутствие знаний об окружающем мире, устраняемое с помощью эмоционального познания характерно и для ранних этапов развития человека. Начальные этапы развития растения и образования оврага не связаны с эмоциональным познанием (если только растения не испытывают эмоций), однако их объединяет абсолютная неизвестность дальнейшей судьбы. Куда упадёт семечко растения, где возникнет промоина – зачаток будущего оврага предугадать невозможно. У растения и процесса оврагообразования «отсутствуют знания» об окружающем мире.

Знаковая познавательная модель представляет мир в виде книги или зашифрованного текста. Такая парадигма сформировалась, когда человечество уже установило, что в мире существуют определённые закономерности (смена времен года, дня и ночи, температуры и урожая и др.), но еще не постигло их природу. Человечество подобно ребенку (этапы взросления человека) наблюдало окружающий мир «как книгу». Аналогично «читает» окружающее пространство и проросток растения, развиваясь, во всех возможных направлениях и промоина будущего оврага, образующая совершенно бесформенное образование.

Механическая познавательная модель рассматривает мир в виде некоторого механизма, аналогичного часовому. Переход к этой познавательной модели произошел после выхода свет работ Ньютона. Понимание мира через данную познавательную модель стало возможным после того как человечество сменило метод познания мира с наблюдения на эксперимент. Переход от наблюдения к эксперименту характерен и для взрослеющего человека. В системе развивающегося растения данный этап соответствует времени активного поиска благоприятных условий окружающей среды. Именно в этот момент корень начинает расти вниз, а листья к солнцу. Промоина будущего оврага на данной стадии приобретает определенную форму – ту, которая обусловлена положением в рельефе и свойством грунтов. Будущий овраг «прощупывает» окружающую почву (эксперимент), прежде чем найдет наилучший путь роста.

На смену механической познавательной модели пришла вероятностная, рассматривавшая окружающий мир как баланс противоположных величин. Выбор между равновозможными вариантами развития характерен и для человека и для растения (с какой стороны корень обогнет встретившийся на пути камень?) и для оврага (по какому из уклонов будет расти овраг?).

Современная познавательная модель – системная, представляет мир как систему, единый организм. Такой взгляд возник, когда человечество осознало себя не просто как набор организмов в условиях окружающей среды, а как целостность, способную изменять окружающую среду под свои нужды. Возможность изменения условий, для своих нужд (назовем это свойство самосознанием) приобретает и человек в процессе своего развития и растение (например, дерево затеняет почву, препятствуя тем самым росту конкурентов). Овраг, углубляясь, увеличивает перепад высот между тальвегом и бортами, что увеличивает скорость стекающих дождевых вод и, соответственно скорость разрастания оврага.

Элементы диатропической познавательной модели встречаются пока лишь в единичных работах (С.В. Мейен, 1987; В.В. Корона, 2007; Ю.В. Чайковский, 1990, 2006). В них мир понимается как разнообразие различных взаимодействующих элементов. Человечество (и человек при своем развитии) понимает себя как часть «окружающего коллектива» объектов различной природы с которыми постоянно происходит взаимодействие. Этот этап развития для человека сходен с предыдущим этапом развития для человечества. Взаимодействие с окружающими объектами столь же обычно для растений и оврагов, как и для остальных объектов (в том числе и человека).

Наконец, последняя, прогнозируемая (Ю.В. Чайковский, 2006) познавательная модель – активностная, «видящая мир как обретающий в ходе эволюции всё более и более сложные формы активности» (Ю.В. Чайковский, 2006). Нет уверенности, что именно она станет следующей познавательной моделью, но исходя из свойств диатропической модели (взаимодействие с окружающим «коллективом») и свойства эмергентности (образование совершенно нового при объединении старого) можно заключить, что основной чертой этой модели станет заложение новых структур и процессов. Так, овраг, углубляясь, может вскрыть водоносные горизонты, в результате чего образуется новый объект – ручей. Растение, в результате взаимодействия с окружающей средой образует органические вещества и кислород, в результате взаимодействия с другими растениями образуется фитоценоз – совершенно уникальное образование, называемое некоторыми учеными (Сукачев и др.) «квазиорганизмом». В результате взаимодействия с другими людьми и коллективами человек становится частью общества, а общество в результате взаимодействия с окружающим миром становится частью какой-то новой структуры (возможно, «ноосферы» В. Вернадского).

Таблица № 1.2. Сопоставление познавательных моделей человечества с этапами развития систем различной природы.

Познавательная модель

Этапы взросления человека Этапы развития растения

Геологический процесс

Наименование

Модель

Этико-эстетическая (религиозная, донаучная)

Бог, Храм Эмоции Неопределенность Образование нового
Знаковая (семиотическая, схоластическая) Текст, Шифр Наблюдение Пассивный поиск Неопределенность
Механическая Часы Эксперимент Активный поиск Поиск
Статистическая (балансовая) Весы, баланс Выдумка Выбор Выбор
Системная (организмическая) Целостность, организм Самосознание Изменение условий Изменение условий

Диатропическая

Разнообразие, сад Коллективность Взаимодействие с другими видами Взаимодействие с другими процессами
Активностная (предполагается) Активность Общество Фитоценоз

Новый процесс

Несомненно, сопоставление этапов развития систем различной природы с этапами развития человечества можно провести лишь приближенно. Подобно как в человеческом обществе иногда господствуют несколько познавательных моделей, так и в других системах можно выделить одновременно наличие нескольких этапов развития.

Таким образом, система взглядов на мир развивается аналогично другим системам и в своём развитии проходит закономерные этапы:

— Образование нового
— Заложение структуры
— Развитие по пути наименьшего сопротивления
— Выбор между равновозможными вариантами
— Влияние на собственную структуру
— Взаимодействие с внешним миром
— Образование нового

Научный аппарат, рассматривающий природные системы как живые, представляет собой явление системной парадигмы (влияние на собственную структуру). Ему будут присущи следующие свойства:
Целостность восприятия. Нечетные познавательные модели (в том числе системная) тяготеют к целостности восприятия в отличии от четных (Ю.В. Чайковский, 2006). Это значит, что основное внимание в новом научном аппарате будет уделено не деталям, а общим свойствам объектов. Повышенное внимание будет уделено внутренней структуре объектов.