Форма аскетизма. Большенаполовский-Грачев

Форма аскетизма. Большенаполовский-Грачев

Долго я не выдержал. Да никто бы не выдержал: яблоня горит жарко, но дров было совсем мало. Первый раз я проснулся спустя час от окутавшего меня холода, сгреб недогоревшие ветки поближе к пламени и попытался лечь так, что-бы стало теплее. Но теплее не становилось, а ветки сгорают очень быстро. Еще около часа я пытался поддерживать слабенький огонь, сжигая все, что чудом не попало в костер. Попутно успевал погружаться в дрему на несколько минут. К двум часам ночи топливо окончательно иссякло и я, не просыпаясь, полез в палатку.

Переход прошлого дня был тяжелый. Мы прошли совсем немного, но чудовищно устали, поэтому проснулись лишь после того, как апрельское солнце поднялось высоко, стремительно превращая ночное убежище в камеру кремации.

— Кофе будешь? Я перед отъездом купил несколько капсул — полез Даниил в недра своего рюкзака. Обычный заварной кофе, для полевых условий самое то. Всяко лучше этой растворимой байды. Сейчас на горелке вскипятим.

Спустя несколько часов после рассвета усилился ветер, обещающий перемену погоды, а мы стояли на открытом месте, поэтому воду пришлось кипятить прямо в палатке, соблюдая все меры предосторожности. Все происходило медленно, но мы особо никуда не рвались, хотя уже давно пора было выходить. Сама мысль о том, что для этого потребуется обуть истертые ноги в ботинки уже причиняла мучения. Я профиль так и зарисовал: стоя в тапках на ковре из молодой плющевидной будры (Glechoma hederacea):
Профиль 4

Через несколько дней половодье спадет. Вся надежда лишь на то, что до этого времени мы дойдем до нормального русла, поскольку плыть по тому, что представляет собой Чир в этом месте невозможно даже в полную воду:
Чир у хутора Большенаполовский

30 апреля 09:00 ясно
Стоим на заливном лугу возле хутора Большенаполовский. На воду вчера так и не спустились, планируем сделать это сегодня. На текущий момент заложено четыре пробы.

Нет, все-таки пора выходить. Мы упаковали вещи, сложили палатку и пересекая поле направились к дороге. В далеке щелкал кнут пастуха. У самой дороги стояла приличного вида Нексия напротив которой устроились два мужика.

— Вы откуда такие? — спросил тот, что был одет в камуфляж и казался трезвее. Пришлось повторить вчерашнюю речь про экспедицию и проблемы усыхания донской водной системы.

— Да все усыхает. Я мелким был когда, в Чиру рыба была. Видишь вон тот луг? Он полностью водой заливался по весне. Летом спадала, но все-равно метра на четыре выше было. Сейчас все травой забилось.
— Давно усыхает?
— Лет пять-десять, может больше…
— Давайте, выпейте с нами…
— Да подожди ты, дай с людьми поговорить. Раньше лучше было.

Второй собеседник, одетый в темную брезентовую куртку сделал еще несколько настойчивых, но безуспешных попыток пригласить нас к застолью, после чего мы направились дальше. Навстречу шла грозного вида женщина.

— Вот и закончились у мужиков посиделки — подумал я и очень больно наступил на мозоль.

Дорога перед Большенаполовским делает солидный крюк, по которому беспрерывно курсировала старенькая Ока, забитая сеном. Счастливые люди: могут просто так сесть в машину и уехать куда требуется без ощущения ломоты в плечах и судорог в ногах. Чертова лодка весит всего шесть килограмм, но вместе с ней рюкзак становится совершенно неподъемным. Мы почти перестали разговаривать друг с другом, поскольку все силы уходили на движение. Лишь войдя в хутор перекинулись парой слов о том, что не мешало-бы найти магазин и передохнуть. К этому времени стало прохладнее — ветер нагнал слоисто-кучевые диурналисы, которые казалось вот-вот сменятся слоисто-дождевыми облаками:
Хутор Большенаполовский

Но даже под ветром было жарко. Одежда намокла от пота, хотя мы сняли с себя все куртки. Где-то по улице должен был быть магазин у которого можно передохнуть, попить воды и перекусить. Воду мы по причине груза брали с собой в очень небольшом количестве. Да и толку от нее особого нет: при таком движении она моментально проступает каплями пота.

Местный магазин называется «Вера». Это обычный дом с сенями и старой, обитой дермантином дверью. Внутри темно и пыльно.

— У нас холодильник не работает, поэтому холодного ничего нет.
— А пиво есть?
— Пива тоже нет. Только лимонад и минералка.

Когда-то пиво тут продавали, но после очередного закона о защите детей, препятствием к продаже стала стоящая по соседству школа.
Школа в Большенаполовском

За последние дни мы успели отвыкнуть от вида таких строений. Два этажа, забор, пластиковые окна и спутниковая тарелка. Впечатляет. Особенно, если ты проснулся между тростником с одной стороны и пойменным лугом с другой:
Луг перед Большенаполовским

— О, смотри я какую плюшку купил! — Даниил развернул передо мной чудо местной хлебобулочной промышленности диаметром в четверть метра.

30 апреля 12:48 облачность 60%
Магазин «Вера» возле школы в хуторе Большенаполовский. Холодильник не работает, пива нет. Связи нет. Школа весьма современна.

Отдохнув на магазинном крыльце около часа мы продолжили движение по невыносимо ровной дороге. Даниил достал камеру снимая очередное свидетельство нашего безумия. Чужие здесь бывают редко, хотя хутор достаточно большой. Аккуратные дома, электричество, газ, асфальтовая дорога и полное отсутствие людей. Иногда ловишь себя на мысли, что все вымерли или ушли, оставив разгуливать перед домами кур, гусей и привязанных коз. После часа такой обстановки невозможно избавиться от мысли, что за тобой кто-то непрерывно следит. Невольно прибавляешь шаг, что-бы скорее покинуть эти опрятные, но тревожные места.
Большенаполовский

30 апреля 13:46 перисто-дождевые облака 50%
Надвигается дождь. Мы сидим на обочине после хутора. Утром встреченные местные мужики рассказывали, что деревьев на Чире раньше не было, в реке была рыба и воды было больше. Предлагали нам выпить, но мы деликатно отказались.

— Судя по карте, в нескольких километрах от хутора должен быть подходящий спуск на воду. Дойдем до этого места, там уже надуем байдарки и поплывем, полегче будет.
— Я от тебя уже третий день это слышу! Ладно, пойдем пока дождь не начался.

Если идешь над пропастью, главное вниз не смотреть — так обычно в американских фильмах говорят. Но если перед тобой прямая дорога, а сил на движение нет, лучше не увлекаться созерцанием горизонта. Хорошо, всю дорогу не пройти, но шаг ведь еще можно сделать, верно? И до вот того столба дойти можно. А когда подходишь — появляется еще один столб или куст. Футболка мокрая, во рту все пересохло. Идешь и хрипишь в пол-голоса песню про то как Виндишгрец с генералами войну начинали. Веришь в то, что скоро можно будет сесть в лодку и снять с плечей груз. А что еще остается?

— Все, давай перекур. Чего там за указатель?
— Хрен его знает. Скорее всего граница сельского поселения. Или «Счастливого пути».
— Этот чертов Чир появится когда-нибудь? Или мы так до Цилянского водохранилища дойдем?
— Не самый плохой вариант, если мы до куда-нибудь дойдем. Блин, красота-то какая. Не верится, что несколько дней назад еще в зиме были.
— Ладно, хватит болтать, пойдем уже. Тут минут сорок осталось идти до твоего поворота.
Дорога после хутора Большенаполовский

30 апреля 14:40 облачность 100%
Осталось пол-километра до места стапеля. Дорога из песка с обломками известняка. Левый берег речной долины стал более пологим. Прошли двух раздавленных на дороге ужей Natrix natrix.

Красота, которая нас окружала в геоморфологической литературе носит название эрозионно-денудационной возвышенной пластовой пологоувалистой пологохолмистой равнины внеледниковой области. Пойменные террасы образовались совсем недавно — полтора десятка тысяч лет назад. Согретые аллерёдским потеплением кроманьонцы только-только прониклись преимуществами торгового обмена страшных статуэток женщин с большими задницами на костяные наконечники для стрел, как на Мексику упал очередной метеорит, вернувший тысячелетие холодов (поздний дриас). С тех пор климат теплел двенадцать тысяч лет, пока не выяснилось, что виной этому является сельское хозяйство, промышленность и аэрозольные баллончики. Пока мировое сообщество устраивало бои между экологами и феминистками за право принадлежности главной угрозы человечеству, мы прошли мимо коровы с желтой биркой в ушах, предварительно устроив небольшой привал у старой водонапорной башни.
Водонапорная башня

— Это уже Козырек. А может Ейский. Тут такие хутора, в три дома всего. Разве разберешь? Смотри-ка дорога у коровника известняком отсыпана:
Дорога отсыпана известняком

Дождь все не начинался. Мы отошли от пыльной дороги на пару сотен метров, как за покосившимися саманными домами возник подвесной мост.
Мост в хуторе Ейский

Мост! Подвесной мост над рекой!
Мост над Чиром

— А делать теперь чего? — крутилось у меня в голове. Нет, понятно, что готовить байдарки и двигаться дальше вплавь, но это расчет. Рефлексирующая часть меня непрерывно отвлекала вопросами о смысле существования в мире, где никуда не нужно нести рюкзак.

— На рыбалку собрались? Так рановато еще — подкрался к нам дед с ребенком, вероятно внуком. Серые штаны, пиджак поверх старого свитера, резиновые сапоги. Столичная хипстота удавилась бы от зависти.
— Не, у нас экспедиция. Смотрим как Чир мелеет.
— Сильно мелеет. Лет десять назад вода по самому мосту шла. Летом меньше, но все-равно много воды было.
— На сколько примерно вода упала?
— Где-то на метр-полтора за десять лет. Камыш повсюду. Вы, кстати не проплывете тут, там дальше заросло все.

Вот гад. Мы три дня искали место стапеля для того, что-бы услышать о непроходимости русла уже после того, как лодки накачаны и готовы к спуску на воду.

— Совсем непроходимо?
— Ну на ваших хрен знает, они у вас узкие. Хотя и на ваших не пройдете. До моста дойдете, а дальше один камыш, там уже никак.
— Там как тут позарастало? — спросили мы, указывая на берег:
Место стапеля

— Да ну, вы чего, там просто стена стоит — не пройдете.

Ну не собирать же обратно байдарки? Тем более, что идти мы уже не в состоянии, ночевать негде, а река так и манит чистым руслом.
Чир у хутора Ейский

Странное ощущение. Покачивает, приходится следить, что-бы не отнесло к берегу ветром. Течение ощутимое, но слабое. На ногах резиновые тапки, вместо комбинезона брезентовые штаны. Неожиданно прохладно и мокро.

— Ну давай, что-ли, сплав начнем.
— Давай. Теперь полегче будет. Хотя-бы ноги не будут уставать.
— Да, теперь руки будут.

Махнули веслом и байдарки заскользили по воде, оставляя за ютом из рюкзака очередной поперечный профиль реки.
Профиль 5

До обещанного моста дошли быстро.
Подвесной мост через Чир у хутора Ейский

— Тут у них какая-то мания на подвесные мосты. Который по счету уже.
— А почему нет? Дешево и сердито.

Дед не соврал. Сразу за мостом начинались сплошные заросли прошлогоднего тростника Phragmites australis. Перед ним скопился плавучий мусор из пластиковых бутылок, пенопласта и каких-то досок. Последние были опаснее всего. Достаточно одного гвоздя в неожиданный момент для того, что-бы озаботить нас долгими и муторными проблемами. Глубина тут небольшая: 1,5-2 метра. Не утонешь, но скоро вечер, а ночевать в мокрых вещах не самя лучшая перспектива.

— Делать-то чего будем? — Даниил кинул на меня вопросительный взгляд.
— Чего делать, чего делать — вертелось у меня в голове — чего-тут особо можно сделать-то? Вариантов немного: либо выходить на берег, сдувать и упаковывать байдарки, да искать место для ночевки. Либо рискнуть попытавшись протиснуться через сплошные заросли. До этого момента мы плыли по чистой воде, но берега сильно не изменились, значит заросли с большой вероятностью не будут очень продолжительными. Существует некая причина по которой этот тростник вырос плотной стеной именно тут и она едва ли будет глобальной: тогда-бы русло зарастало постепенно, а не забором, как в нашем случае. Да к черту все! Если выйдем на берег — потеряем последние моральные силы и уйму времени. Я решил рискнуть.

— Хрен с ним. Пройдем.

С этими словами уложил весло вдоль байдарки, ухватился руками за сухие стебли и протиснул лодку вперед.
Phragmites australis

Под днищем раздался сильный щелчок. «Ну вот и все — пробил баллон» — решил я, ожидая услышать свист выходящего воздуха. Но ничего не происходило. «Видимо просто стебель сломал. Попробуем еще на метр вперед». Еще щелчок. Так, лодка траву держит, можно аккуратно продвигаться. Медленно, метр за метром пробивая густые заросли я втискивал байдарку вперед. Чертово весло постоянно мешало, цепляя тростник. Но это не страшно, главное, не услышать предательское шипение.

Предположение оказалось верным. Сразу за стеной тростника находилось небольшое зеркало чистой воды.
Заводь на Чире

Тут уже можно остановиться и пережить эмоции. Тем более, что впереди еще одна тростниковая стена. Самое время осмотреть лодку на наличие повреждений. Все в норме. «В эмкавэ огня, воды, дыма, пара не обнаружено. Состояние переборок в норме» — пробормотал я, вспомнив учебные тревоги во время службы на корабле. Сзади с шорохом протискивался сквозь тростник Даниил.
Проход сквозь тростник

Причина образования зарослей нашлась быстро. По берегам Чира стояли дома хутора Разметный. Едва ли местные жители увлекаются удобрениями, но одного навоза вперемешку с тучным черноземом должно хватать для эвтрофикации водотока. Тем более, что в навозе содержание азота может достигать нескольких процентов — идеальная подкормка для тростника, которому кроме зеленой части особо развивать ничего не нужно.

Вторую стену тростника проходили уже спокойнее.

— Вы кто такие? — раздался с берега женский голос — а ну пошли нахер отсюдова! Сети они тут ставят, твари такие, сейчас догоним — утопим тут!

«Я ваши сети в гробу видал, овца ты тупая. Но можешь догнать — я посмотрю как ты через эту траву будешь проходить» — мелькнул ответ у меня в голове. Но отвлекаться было опасно. Я еще не доверял байдарке, прекрасно помня как легко край тростникового листа режет кожу вместе с рубашкой.

— Не ставим мы тут ничего — буркнул я в заросли не поворачивая головы.
— Увидим сети, убьем! — ответили мне заросли тем же голосом.

После хутора русло сузилось и обмелело. Тростника стало гораздо меньше, а лодки понесло с долгожданной скоростью. Не требовалось даже грести — лишь немного поправлять веслом курс. Проплыв несколько сотен метров река разделилась на два рукава, поперек которых был проложен деревянный мост сохранившийся тут словно со времен сочинения первых русских сказок.
Мост у хутора Разметный

— Нет, тут только обносить. Иначе никак.

Пейзаж тоже был сказочным. Что-то среднее между парком отдыха и картинами Васнецова. Можно весь день просидеть в полной уверенности, что скоро к водопою подъедет Никита Кожемяка на гнедой кобыле. Осокори (Populus nigra) с ивами (Salix alba) утопали в разлившемся половодье.
Деревья в воде

За мостом рукава, один из которых представлял собой меандр и в летнее время явно пересыхал, сливались в один быстрый поток в узком желобе русла.
Русло чира

На правом берегу Чира раскинулся потрясающий красоты вязовник. Тут бы и заложить пробу, но приближался вечер и требовалось спешить, что-бы найти место ночевки подальше от хутора. Вдобавок, мы только перетащили байдарки, а я еще был озлоблен местным гостеприимством. «Ладно, хрен с ним. Нам объектов для проб еще за глаза хватит» — махнул я рукой и сделал большую глупость. Точек с потенциальными пробами у меня и впрямь было с избытком: более четырехсот, но с момента последней пробы мы прошли большое расстояние и отсутствие данных по такому прекрасному лесу до сих пор вызывает у меня отчаянное сожаление.
Вязовник на правом берегу Чира

В этом месте Чир делает большой поворот с северо-восточного на юго-восточное направление. Пройдя стремнину мы уткнулись в очередные тростники и на этот раз было понятно, что скоро они не кончатся. Спасала лишь узкая кромка воды, затопившая берег в половодье. Мы плыли по каемке между берегом и тростником. Ширина прохода в некоторых местах доходила до полуметра, а глубина редко где превышала тридцать сантиметров. Под днищем лодки беспрерывно шумели молодые ростки тростника:
Под днищем лодки

— Давай на горку поднимемся — крикнул Даниил, указывая на высокий левый берег.
— Конечно. Заодно и привал небольшой сделаем. Посмотрим где лучше плыть.

Вид сверху открывался красивый, но ничего радостного нам он не обещал. Все русло заросло.

— Слушай, может на ту сторону попробуем? Там за тростником не видно, но должно же быть где-то течение.
— Попробовать можно. Через заросли пройдем. В любом случае хуже не будет. Все же не пешком идти. Вон там тростника поменьше, протиснемся.
Поворот Чира

По другую сторону от тростника картина не поменялась. Лодки могут плыть и по глубине в десять сантиметров, но вот грести в таких условиях совершенно неудобно. Проще взять в руки конец и тащить лодку волоком:
Затопленная пойма

Шагать по холодной воде неприятно, особенно если нога ступает не на прочный грунт, а утопает в мягкой траве. Однако, если задуматься о том, что стало причиной такого зарастания поймы, на окружающие неудобства можно не обращать особого внимания. В этом месте нет рядом стоящих хуторских домов. Но на одном берегу кормовой луг, а на другом крутосклон. В месте поворота река сильно подмывает левый берег. Денудационные процессы эвтрофицируют русло, но что еще важнее — заваливают его. Как вы думаете, куда попадает почва, смываемая с оврагов левого берега?
Овраг на левом берегу Чира

Дно мелеет и насыщается органикой. В таких условиях тростник занимает все большую площадь, поскольку с каждым годом течение замедляется стеной тростника и вынос грунта водотоком снижается. Можно ли остановить этот процесс? Вероятно да, но для этого прежде всего потребуется остановить эрозию. Одиночных куртин лоха узколистного (Elaeagnus angustifolia) тут явно недостаточно:
Лох  узколистный

Равно как и посадок на плакоре:
Посадки на плакоре и заросли тростника

Лесная мелиорация учит нас способам сохранения полей и получения на них высоких и устойчивых урожаев. Согласно ее парадигме, поле — это горизонтальный завод. Нет никакой нужды вкладывать средства в территории, с которых не получить прямой прибыли. Но этот принцип устарел еще сотню лет назад. Невозможно оберегать поля, закрывая глаза на то, как воду для их полива засыпает почвой с прибрежных крутосклонов. Вместо выздоровления организма мы продолжаем лечить органы по отдельности, каждый раз оперируя там, где сильнее болит.

После поворота река открывает чистое зеркало воды, которое тянется прямой ниткой до самого хутора Грачев.
Чистое русло реки Чир

— Ну теперь-то вообще заживем! Если такая река и дальше будет, можно расслабиться и просто плыть по течению.
— Пора уже место для ночевки искать. Скоро темнеть начнет. Давай сейчас до Грачева доплывем, я в магаз схожу и где-нибудь рядом заночуем.
— Там по карте остов, можем на нем и заночевать. Вообще я не очень представляю как там плыть. По карте фигня какая-то. На месте надо разбираться.
— Чего так?
— Два рукава. Думаю по левому надо идти. Так дольше получается, но он зато более полноводный — быстрее пройдем.

Но быстрее не получилось. Перед самым Грачевым Чир упирается в запруду, образуя небольшое водохранилище. Левый «более полноводный» рукав представляет собой ручей, шириной в несколько метров и быстрым течением, абсолютно непроходимый для лодок. Правый рукав теряется где-то в зарослях ивового кустарника.

— Ладно, посиди пока тут, я в магазин пойду — Даниил привязал лодку к нависшему над водой вязу.

Солнце опускалось. Я подцепил веслом плывшего по воде яркого июньского хруща (Amphimallon solstitiale). Вредитель, но в тот момент я настолько проникся любовью к окружающему миру, что позволил ему обсохнуть прежде чем он снова очутился в воде. На лодке этот красавец совершенно не давал себя сфотографировать, постоянно норовя соскочить обратно.
Майский хрущ

Сделал несколько записей в полевом дневнике. Снял на камеру старую утопленную флягу.

— Ну все. Еды взял. А водки и пива не было.
— Ну как же так?
— Да ладно, шучу. На тебя хотел посмотреть. Я там здание увидел — сразу видно, что администрация, а неподалеку магазин. Давай переправляться, а то жрать уже охота.

30 апреля 23:16 звездно
Остановились рядом со старым, утопленным от половодья мостком, прямо на муравейнике. Во всяком случае ощущение именно такое. Муравьи (вероятнее всего Lasius niger, но в темноте не разглядеть) повсюду, кусают редко, но больно. Магазин в Грачеве работает до 20:00 и водку в нем не продают, зато пиво «Дон» есть всегда. Завтра дойдем до Каргинской, где непременно следует пополнить счет мобильного телефона, иначе не смогу закешировать карту. На коренных берегах растут лесные культуры сосны. Рядом дорога, отчетливо слышен звук редких машин. Двигаясь по озеру распугиваешь мелкую рыбешку, которая выскакивает из воды как стая дельфинов. На подходе спугнули домового сыча (Athene noctua).

— Блин, я ложку потерял.
— На бери мою. Я всегда две беру, поскольку что-бы ты ни делал — обязательно одну где-нибудь оставишь. После всех экспедиций дома уже ложек нормальных нет.
— Чего сегодня, макароны или гречку будем?
— Давай гречку, макароны вчера были. Под пиво пойдет.
— Ну, под пиво все пойдет. Сегодня проб не закладывали.
— Да хрен с ними. Мы на воду вышли. В честь такого события можно и выходной сделать.
— А, то есть это у нас сегодня выходной такой был?
— Почему бы и нет. Отдыхать тоже когда-то надо. Подай вон то бревно, костер поправим.

На Чир опустилась темнота.


Видео третьего дня:


Карта третьего дня:

Чирская географическая экспедиция в цифрах

Божечки мои, как же прекрасно под мухой возвращаться теплой майской ночью домой. От левого края дороги к правому. Три шага вперед, два назад. Танго, вальс, пасадобль. Но сегодня черный день геноцида, когда спиртное в магазинах не продают, а потому я воспользуюсь случаем и поведаю занятную статистику из Чирской географической экспедиции, полевые работы по которой завершились всего неделю назад. Длинных текстов не ждите — за месяц гребли пальцы на моих руках приобрели настолько сосисочный вид, что нажимают на клавиатуре ноутбука сразу несколько клавиш.

Итак, путешествие, рекламой которого я всех уже заколебал, состоялось и заняло 30 дней, из которых 26 дней проведены исключительно в поле, с редким заходом в населенные пункты для пополнения провизии. Путешествовали в составе двух человек, погибших и раненых нет.

За месяц было пройдено 465 километров, которые с учетом отклонений и погрешностей расчета можно смело округлять до пятисот. Из этого расстояния 168 километров пройдено пешком, 297 километров на двух одноместных байдарках.

График передвижения на байдарках

Пройденно несколько сотен лесных завалов, пережиты три ливня с вымоканием до трусов, три полицейские проверки (не считая те шесть, что случились в Волгограде) и один пожар, уничтоживший урожай яблок в виде айфона и айпэда на сумму равную организации второй подобной экспедиции.

Заложено 32 пробных площади на которых отобраны 156 кернов из преобладающих пород (клен татарский, вяз шершавый, различные виды тополей и ив). Сделано 49 зарисовок речного профиля. Осмотрена лесная полоса Пенза-Каменск. Исписано 93 страницы полевого дневника. Отснято полторы тысячи снимков, все впрочем отвратительного качества: старенький фотоаппарат меня таки подвел. Сделано несколько криворуких фаунистиеских зарисовок. Сформировано несколько гипотетических предположений о причинах усыхания Чира. Зафиксировано около десятка любопытных наблюдений и закономерностей в динамике речных систем. Найдено две утопленных ондатры и одна утонувшая корова. С треками получилось не очень хорошо — в пожаре сгорел один из внешних аккумуляторов, в результате чего на половине пути мы остались без навигатора. Хорошо, хоть в полевом дневнике была карта:

Карта в полевом дневнике

Съедено 23 килограмма греко-рисово-макаронных продуктов, шестнадцать банок тушенки, три банки конины, шесть банок килькосайры и одна банка куриных потрошков, приготовленных в Троицке на улице полковника милиции Курочкина.

Отснято 26 видеозаписей. Впрочем, к большей части из них я имею слабое отношение, поскольку в поездке исполнял роль Кусто, снимая подводный мир с обитающими в нем водорослями, рыбами и ржавым бидоном у хутора Грачев. Встретили полтора десятка сетей, но половина из них в Цимле, ровно в местах нереста, указанных в правилах рыболовства для Азово-Черноморского бассейна.

Но хватит разговоров, лучше наслаждайтесь интерактивной картой на лифлете. Там и маршрут и пробы, и фотографии, вполне смотрибельные при таком масштабе:

Полноэкранную версию можно зазырить тут.

А я буду наслаждаться молоком, лампочкой, табуреткой и другими преимуществами городской жизни. Тем более, что через тридцать дней мне снова придется о них забыть.

Линия электрических передач

Новую экспедицию отменить нельзя

Жеглов дело говорит: наказания без вины не бывает. Но порой, все взаимосвязано настолько, что нет ни малейшего смысла разбирать причинно-следственные хитросплетения. Тут уж нельзя не вспомнить его подследственного Груздева, что цитировал на фоне стены, окрашенной в цвета Зеленого Слоника конфуцианское: «Очень трудно искать в темной комнате черную кошку, особенно если там ее нет».

К чему это я? Оставим клинические случаи специалистам в области психиатрии. Вне прецедентов для их компетенции, едва ли разумно подбирать для своих желаний объяснения, удовлетворяющие широкую общественность. Если я хочу что-то написать — я достаю блокнот и пишу. Если я хочу что-то посмотреть — я иду и смотрю. Если я хочу выпить — я наливаю стакан и пью без всякого повода. Потому что любое логическое оправдание своей страсти — это костыль, а «костыли нужны только хромым». Пламя души не требует извинений, жизнь не нуждается в оправдании.

Так какого же хрена, я все размышляю над тем, как объяснить мою новую авантюру? К чему все эти надуманные сопли? Пора добавить в эту жизнь немножко веселья.

Итак, год назад я высказал желание отправиться на лодке по реке Аксай. Чем это закончилось, вы все в большей или меньшей степени знаете. В этой игре пора немного поднять ставки:

Маршрут Чирской географической экспедиции


Да, друзья. В этом году на повестке стоит река Чир. Лет пятнадцать мечтаю на ней побывать, пора уже сбывать эту мечту. Протяженность маршрута 385 км, из которых часть предстоит пройти пешком. Отправка в конце апреля-начале мая, в зависимости от погоды и загруженности транспорта.

Что пользы в таких путешествиях? Не больше чем от наблюдения за формой клювов галапагосских вьюрков. Географию малых мест можно изучить разве что по редким рассказам туристов, рыбаков и местных жителей. Местных жителей еще нужно найти, да и знают они обычно немного. Рыбаков мало интересует то, что не связано непосредственно с ловлей, а туристов часто вообще ничего не интересует. Мы можем от полюса до полюса разглядывать Землю из космоса в видимых и невидимых диапазонах, но никто не знает, как выглядит эта Земля между хуторами Рябухин и Кзыл-Аул. Да что-там Кзыл-Аул — даже о возможности добраться на общественном транспорте до хутора Ботановский не знает ни один из мировых поисковиков.

Одно из самых коварных заблуждений современности — считать, что интернет вобрал в себя всю доступную человечеству информацию. Это не соответствует действительности даже на сотую долю процента. Вы, конечно, можете ознакомится с наиболее популярными фактами, но суть всех вещей все-равно останется для вас неразгаданной, ибо самые ценны пласты этого месторождения истины кроются не в сети, а в реальной жизни.

Скажу более того: мы вступаем в эпоху малых географических открытий. Воодушевленные удобством цифровых технологий, мы напрочь забыли, что любая технология ограничена и налагает разного рода издержки. В годы, когда на дискету умещалось несколько фотоальбомов эти издержки были столь незначительны, что вошло в привычку их игнорировать, но времена меняются и с каждым годом все чаще происходят ситуации, когда поиск в огромном объеме информации обходится дороже повторного исследования. Как ни печально, но терабайты информации тоже подвержены усушке, утруске и бою при перевозке. А значит пора вновь спускать со стапелей Бигль и Писарро.

мой бигль

Что такое река Чир? Согласно «Экологическому вестнику Дона» за 2015 год — Чир это водный поток, несущий у Обливского гидропоста 356 миллионов кубических метров воды в год со скоростью 11.3 кубометра в секунду. Это чуть больше половины (61%) среднемноголетних значений.  Правый приток Дона, разрезающий южные черноземы, темно-каштановые почвы и глауконитовые пески. В верховьях представлен цепочкой озер и водохранилищ, связанных пересыхающим руслом с периодически встречающимися порогами.

Река Чир Автор фото - Виктор Римчук

Автор фото — Виктор Римчук

В низовьях наполняется до широкой (более 50 м) по степным меркам реки, впадая в Цимлянское водохранилище.

При движении от истока к устью, полоса, шириной три километра по обе стороны от русла пересекает населенные пункты: Ботановский, Ильичевка, Верхнечирский, Большенаполовский, Ейский, Козырек, Разметный, Грачев, Лиховидовский, Рогожкин, Климовка, Каргинская, Латышев, Грушинский, Вислогузов, Попов, Коньков, Боковская, Дуленков, Земцов, Евлантьев, Свиридов, Краснокутская, Каменка, Илларионов, Фомин, Хохлачев, Пичугин, Новомосковка, Демин, Ставиднянский, Чистяково, Советская, Русаков, Русская, Новорябухин, Аржановский, Чирский, Рябухин, Малые Озера, Осиновский, Варламов, Усть-Грязновский, Синяпкин, Александровский, Артемов, Сосновый, Караичев, Киреев, Паршин, Попов, Солонецкий, Глухомановский, Ярской, Паршино, Лобачев, Лагутин, Рябовский, Большетерновой, Малотерновой, Средний Чир, Синяпкинский, Обливская, Кзыл-Аул, Сеньшин, Ковыленский, Секретев, Стародербеновский, Новодербеновский, Дубовой, Чувилевский, Стариковский, Нижнеосиновский, Суровкино, Свиридовский, Островской, Ближнеосиновский, Ближнемельничный, Новомаксимовский, Верхнечирский.

Судоходного значения река не имеет, впрочем — посмотрим.

Основное внимание, я конечно же уделю пойменной растительности. Большой интерес вызывает связь древесного прироста и гидрологического режима. Гидропостов на каждом километре не расставишь, а растительность, даже в степной зоне встречается достаточно регулярно. Отчего-бы не сравнить, с какой скоростью росли деревья на разных участках реки за последние двадцать-тридцать лет? Насколько тесна связь между уровнем воды и приростом пойменный ивняков и тополевников? Это тем более интересно, что в последние годы с водой на Дону творится странная катастрофическая фигня:

Для такого анализа потребуется в разных местах с помощью возрастного бурава отобрать из деревьев вот такие керны:

После чего подсчитать величину приростов за последние годы, оценить влияние на прирост фитоценотических факторов, сравнить приросты в сходных местообитаниях на разных участках реки (здесь пригодятся методы экологического шкалирования) и проверить наличие достоверной связи между приростами и данными по объему стока в реке.

Попутно я обязательно посмотрю на сохранность одной из крупнейших лесных полос «Пенза-Каменск», созданную по проекту «сталинского плана преобразования природы». Сейчас о состоянии таких объектов нет практически никакой информации, хотя в свое время им посвящали целые монографии:

Лесополоса Пенза-Каменск

В последнем официальном экологическом отчете фигурировала информация о том, что в целях улучшения экологического состояния расчищено аж 650 м русла реки Чир и убрано целых сто кубических метров мусора. В связи с этим, весьма любопытно будет взглянуть на состояние местообитаний редких и охраняемых видов растений и животных.

В качестве побочного результата путешествия можно будет получить уточненную границу Ростовской и Волгоградской областей, которая проходит по реке Чир. Юридического значения в этих данных не будет, но зато будет с чем сравнить топорную кадастровую карту:

Публичная кадастровая карта

Ну и самое главное. Я владею небольшой компанией, которая занимается сбором и анализом географических данных. Судя по бухгалтерскому балансу, предприниматель из меня так себе, но все-же оплачивать исследования из собственного кармана проще, честнее, а главное удобнее, чем бесконечно заполнять невнятные заявки на гранты в каком-нибудь НИИ. Основные расходы понесет моя лаборатория, но я буду чрезвычайно раз любой поддержке. Во-первых, из чисто материальных соображений, а во-вторых, это даст мне дополнительную ответственность, поскольку отчитываться перед другими людьми всегда сложнее чем перед собой. Кроме того, осознание, того, что в труде заинтересован кто-то, помимо тебя, приносит удовлетворение гораздо более высокого порядка.

В качестве благодарности постараюсь отправить вам из путешествия открытку, выслать после обработки керн на сувенир или отдам бесплатно/по себестоимости свою научно-антихудожественную книжку для взрослых, которую я таки предоставлю в печать в ближайшие пару месяцев. Такой вот научный краудфандинг.

Если вы представляете коммерческую компанию, то велика вероятность, что мы найдем отдельные взаимовыгодные формы сотрудничества.

Само-собой, все полученные результаты будут открыты, использовать их сможет любой желающий. Я, как обычно, не против компании людей, стойких к бытовым невзгодам, адекватным чувством юмора и космическим терпением к вредным попутчикам. Как сказал бы тот же жегловский Груздев: «Путь не делает человека великим, но человек может сделать великим путь». Впрочем, это уже какая-то пафосная философия.

Демонические лики идиотизма

Так подготовка к экспедиции еще никогда не проходила. Хотя, что уж греха таить, ко многим экспедициям люди сейчас вообще не готовятся: обсудят за пару дней детали маршрута, покидают в рюкзак вещи и в путь. В этом даже есть некий шарм вольности, мол настоящий профессионал готов к работе всегда. Но все-таки это безответственность, а в моем деле безответственности допускать было нельзя.

Несколько лет подряд я мотался по всей стране изучая растительность Ростовской, Воронежской, Липецкой, Ленинградской и Мурманской областей, четырежды пересекал Полярный Урал (правда на поезде), ходил по россыпям гранатов в прислоненный к скале горный клозет, дрался со щуками пустой бутылкой из под коньяка и едва не утопил в Белом море корабельный инклинатор. Весьма увлекательно, в общем, жил. Но почти за каждой поездкой наряду с собранными материалами и впечатлениями тянулся негативный шлейф неорганизованности и пустой суеты. С каждой новой поездкой я все больше убеждался в необходимости организации собственной экспедиции. Здравый смысл подсказывал мне плачевность вероятных итогов такого предприятия, но что стоит даже самая структурированная логика перед лицом амбициозного тщеславия?

Мечты обычно сбываются после получения весомого пинка от реальности. Я не стал исключением. В какой-то момент дела в моей компании стали настолько печальны, что я переключился на покраску детских площадок и оградок на юге Санкт-Петербурга, а после вообще прекратил работу своей скромной лаборатории на Васильевском острове и устроился работать в порт.

Поскольку к тому времени я был знаком с трудами Сукачева, Морозова, Клементса, Гордягина, Шенникова, Раменского, Работного, Василевича, Грейг-Смита, Одума и Розенберга, имел опыт оценки и анализа растительности и даже обладал скромными заслугами в области изучения фрактальной структуры живого напочвенного покрова, в порту мне удалось устроиться по специальности — газонокосильщиком.

Это было славное время. Возвращаясь в четыре утра на велосипеде с привязанной к нему газонокосилкой и еще не зная, что бразильские футболисты проиграли немецким со счетом семь один, я омрачался лишь мыслью о предстоящей через несколько часов работе по разработке генерального плана деревни Иссад в офисном аквариуме с видом на Неву. Но всему есть предел и в один из дней я, закончив стрижку газонов, покраску детских площадок, разработку генерального плана и отчет об экологических рисках полигона промышленных отходов Ленинградской атомной станции, сел на самолет до Ростова, погасил кредитную задолженность своей фирмы, купил хорошую лодку в магазине на Победе Революции, на остаток приобрел две бутылки пива и устроился разнорабочим на стройку.

Собственно, с этой лодки все и началось. Пока ее не было, все мечты об экспедиции туманно растворялись в суете, но после приобретения плавсредства медлить нельзя было не секунды, поэтому спустя два года я решился сплавиться по реке Аксай.

За время жизни в Петербурге я заимел от коллег вредную привычку обосновывать любые свои путешествия научной необходимостью. Вы напрасно считаете, что полевая командировка это то же самое, что поездка к теще в деревню. Все научные поездки начинаются одинаково: нарежет себе человек свежий батон с толстым куском колбасы, включит телевизор а там новости идут, скажем про Воркуту. Показывают кадры с работающим экскаватором под оптимистичный голос ведущего: «В Воркуте несмотря на многочисленные проблемы продолжается подготовка к отопительному сезону. Во вторник в администрации президента прошло селекторное совещание на котором мэр Воркуты заверил, что сроки сдачи…» и в таком духе.

— Так! — Думает человек с куском колбасы на батоне. Странно, что я еще в Воркуте не был. Там уже вовсю тундровая зона, интересно было бы там поприключаться. Заодно там можно и рыбы половить неплохо. У меня на август поездки пока никакие не запланированы.

И вот через несколько дней уже остро стоит необходимость изучения влияния угледобычи на динамику оттаивания тундровых почв на Европейском Севере. Решить эту проблему нужно непременно не позже ближайшего лета, желательно в августе (да-да, это обусловлено спецификой оттаивания почв). Не требуется больших экономических познаний, для понимания того, что такой подход к исследованиям возможен только в очень крупной компании с обширнейшей географией многочисленных заказов. Или в российских государственных организациях, где никто не может адекватно объяснить на что и зачем тратятся деньги.

Моей компании, к сожалению, пока еще до обширнейшей географии заказов далеко, но к счастью, из государственного учреждения я был уволен ко всем чертям еще до покупки лодки. Потому первым вопросом, который надлежало решить при подготовке к экспедиции — как вернуть затраченные на нее деньги.

Где взять деньги вопросов никогда не возникало. Поскольку я очень трепетно отношусь к своим финансовым обязательствам, получить кредит мне удалось даже в условиях тотального помешательства. Благо, кредитная история у меня хорошая, а сумма смешная. Мне кажется это честный подход. Отчего-то среди моих коллег из государственных учреждений принято постоянно жаловаться на нехватку финансирования научных исследований. При том, что реальная ценность большинства получаемых результатов ничтожна. Конечно, от идеалов высокой духовности я отстранился навсегда еще с юных лет, начав сбывать рыночным торговцам краденные на ткацкой фабрике болты от станков. Но в даже роли беззаветного альтруиста я нисколько не возбуждаюсь от пафосных речей про безмерные исторические долги человечества перед наукой.

Прежде всего нужно было определиться с товаром, который я буду продавать. Не продавать я не мог. Без продаж невозможно покрыть затраты на экспедицию. А путешествовать на свои деньги я мог бы и без претензий на научные исследования. Что может продавать никому не известный человек, путешествоваший в надувной лодке на маленькой реке? Рекламу? — смешно. Гербарий пойменных растений? — еще смешнее. Наловленных ящериц и змей? Может они и продадутся, но выручу я за них копейки, а если не успею их быстро продать профессиональным террариумистам они наверняка передохнут. К тому же у ящериц есть обыкновение при неподходящих обстоятельствах лишаться хвостов и терять товарный вид, а змей я панически боюсь с детства.

Оставался только один вариант — продать книгу о путешествии. Поскольку я известен в основном как автор печально известных очерков о судьбах России и месте лишнего человека в ее истории, вариант с книгой мне казался наиболее реальным. К тому-же книга никого не кусает, не дохнет и не отбрасывает хвост. А еще книга — это лучший подарок. Ее всегда можно кому-нибудь подарить. А лучше продать. А если будут плохо брать в интернете, всегда можно спуститься в метро и нагло попирая административный кодекс, продать весь тираж там. В конце концов, если уж барыжить, то почему бы не делать это интеллигентно, продавая свои книги?

Так я начал подготовку к экспедиции. Не с проработки маршрута. Не с закупки тушенки. И даже не с формулирования научной темы. Начал я с того, что запустил калькулятор и начал считать расходы на типографию.

Так, сверстаю я, допустим сам, все-таки два года главным редактором в журнале работал. Корректорскую правку тоже заказывать не буду, во-всяком случае для первого тиража. Если найдут ошибки всегда можно сказать, что я стал таким диким путешественником, что стал забывать человеческий язык. А вот без всего остального не обойтись.

Из чисто экономических соображений было ясно, что книга должна быть черно-белой на восьмидесятиграммовой бумаге с цветной обложкой на сто тридцатой меловке и сто тридцать пятой ламинацией на обеих сторонах. Я просчитал все, вплоть до количества полос, строк, типа крепления блока и наиболее выгодной верстки. По всему выходило, что всего за четыре года все вложенные деньги я верну и начну получать небольшую, но чистую как вода в дистилляторе, прибыль. А если инфляция будет меньше ожидаемых 10-15 процентов, то я вообще озолочусь.

После этих расчетов уже не составляло труда рассчитать объем материала, который необходимо собрать. Нужно было только определиться с объектами моего интереса и распланировать-таки маршрут хотя-бы в общих чертах. Подготавливая карту сплава я неожиданно удачно разделил весь маршрут на 144 отрезка, что без остатка укладывалось в запланированный девятидневный маршрут. За исключением двух неприятных мест вся акватория для лодки была проходима, во-всяком случае, теоретически. Поэтому зависнув на несколько недель в сайтах туристов, охотников и рыбаков, попутно отыскав сайт моей любимой газеты «Рыбак Рыбака» и выяснив, что непреодолимых препятствий нет я вступил в воды своего Рубикона.

В банке, перед тем как поставить подпись, ко мне ненадолго вернулся рассудок и здравый смысл. Передо мной лежал кредитный договор, потраченные деньги по которому я собирался вернуть продав книжки о своем путешествии на надувной лодке по маленькой степной речке.

— Вот здесь и здесь распишитесь — девушка поставила галки напротив необходимых полей. И рассудок и здравый смысл видя это в один голос закричали одно и то же.
— Ты что делаешь, идиот?
— Живу — ответил я. И подписал.

Так подготовка к экспедиции еще никогда не проходила.

Фрюлинг блютет ин Аксай

Я вот сейчас в Домодедово. И знаете, что думаю? Если уж мировой прогресс дошел до такого уровня, что можно в Шахтах пить в гараже «Дон классику», а через несколько часов слушать через бесплатный вайфай пресс-конференцию Чичваркина, то просто грех не рассказать вам историю о том, как я в Аксайской картографической экспедиции плыл на героическом надувном фрегате под названием Не-Птун.

Поскольку история длинная (на целую книжку потянет), расскажу только про начало третьего дня экспедиции.

Проснулся я еще затемно и сразу понял, что никуда в такую рань не поплыву. В новой самодельной палатке было гораздо комфортнее, чем в прошлую ночь, а лень — лучший спутник комфорта. Приподняв полог, я вдохнул влажный холодный воздух и тут же заполз обратно в плащевку, пытаясь спасти стремительно уходившее тепло. Близился рассвет, сразу после которого температура резко возрастала, но пока я хотел насладиться отдыхом в полной мере.

В момент моего наивысшего наслаждения отдыхом прямо над моим ухом раздалось чавканье и звук чьих-то тяжелых шагов. Не успев толком проснуться, я увидел как через полог ко мне просунулась коровья морда.

Коровы были повсюду: я оказался в центре стада. Скотины пришли на водопой, но ни пастуха, ни собаки рядом не было. Хорошее пробуждение, ничего не скажешь.

IMG_3157

Солнце поднялось уже достаточно высоко, отправляться нужно было незамедлительно, пока не поднялся ветер. Поэтому я ограничил свой завтрак исключительно чаем с остатками хлеба.

Накануне, убирая продукты под лодку, я совершенно не учел черных садовых муравьев (Lasius niger), которые заползли в пакет с сахаром в таком количестве, что пакет беспрерывно шелестел и двигался. На других вещах их было меньше, но все-равно слишком много, что-бы от них можно было отряхнуться. Позже, уже дома, насекомые регулярно вылезали из совершенно неведомых мне закутков и я честно опасаюсь, что они поселились надолго.

Пока я собирал палатку, грел и пил чай, время перевалило за восемь утра и ветер заметно усилился. Проходя мост это было мне на руку — с попутным ветром я достаточно быстро прошел через вторую справа арку моста, но через несколько сотен метров Аксай петлял и большую часть пути мне предстояло грести против ветра.

Конечно, проход моста не шел ни в какое сравнение с теми фуете, которые мне приходилось крутить, обходя коряги Мертвого Аксая. Но после прохода арки моста, ветер гнал лодку прямо на затопленный за мостом понтон, и потребовалось лечь на весла, дабы избежать столкновения. Фотоаппаратом удалось воспользоваться только через несколько сотен метров после моста.

IMG_3160

Течение, хоть и чрезвычайно слабое (меньше метра в секунду) но, все-таки начало ощущаться. Хотя, как только Не-Птун выходил на открытое место, мне приходилось отчаянно грести, что-бы хоть медленно, но продвигаться вперед. А открытых мест было более чем достаточно.
IMG_3159

На одном из таких поворотов, Новочеркасск показался во всей красе. Если вчера я ориентировался на трубы теплоэлектростанции, то сегодня основной целью был сверкающий купол кафедрального собора.

IMG_3163

Но, засматриваться на красоты получалось слабо. Не-Птун шел в коридоре из ивово-тростниковых зарослей, но все-равно, стоило мне опустить весла, как меня тут-же сносило на прежнее место. Практически сразу, пришлось раздеться. В то, что еще несколько часов назад мне требовалась зимняя шапка, что-бы не замерзнуть, верилось с большим трудом.

IMG_3165

Но долго так грести было нельзя.  Поскольку мне требовалось еще производить замеры, заполнять полевой дневник и фотографировать, перспектива не дойти до Новочеркасска за день была более чем реальной. Тем более, что по берегам попадались весьма примечательные объекты, которые был бы рад встретить любой картограф.

IMG_3182

Я обожаю встречать в путешествиях разного рода непонятную хрень, не поддающуюся  ни логическому анализу, ни формально полному описанию. Однажды я нашел в глухой тайге разбитый унитаз, который попал туда не иначе как с самолета. В Пискаревском лесопарке я во время работы обнаружил бетонную плиту, вероятно от бункера, и великолепно сохранившиеся остатки военных окопов. Посреди посадки на ХХ лет РККА лежит фрагмент лестничного пролета. Подобные вещи лучше всяких слов указывают на ограниченность булевых классификаций в картографии. OpenStreetMap со своей примитивной псевдо-классификацией данных фактически оказался наиболее совершенным инструментом для описания объектов. Однако, до понимания нечетких схем тегирования наверняка пройдет еще не один год.

Да, с таким ветром мне определенно требовался допинг. Водку я допил еще накануне, отпраздновав окончание завалов, завершение Мертвого Аксая и героический штурм аксайского гидроузла. Но у меня еще оставался супер-телефон с плеером, наушниками и дискографией раммштайна на карте памяти. Выбрав единственно подходящую для такой ситуации композицию, я взялся за весла покрепче чем президент на галерах и несмотря на отчаянное сопротивление природы начал приближать к себе Новочеркасск.

IMG_3191

Аксайская картографическая экспедиция (анонс)

In English

Я давно вынашивал идею открытой картографической экспедиции. С этой целью, даже приобрел несколько лет назад отличную лодку из пвх, на которой прошлой весной проводил экскурсии по Грушевскому водохранилищу за двести рублей в час. И даже планировал сплавиться по реке после завершения летних экспедиционных работ.

Но летние экспедиционные работы закончились для меня травматически, отчего многие планы сдвинулись и пришли в негодность. Потом наступила осень, озаряемая последними лучами заказов от компаний, которые еще не вошли в окончательное пике кризиса. А после выпал снег и начались в России морозы, по которым все скучали уже несколько лет.

Однажды, я было даже усомнился в необходимости этой затеи, но право, слушая под пиво молодые голоса Пласидо Доминго, Хосе Каррераса и  Лучано Паваротти, грех было не ввергнуться в мир кипящей страсти, что словно сирена Лореляй зовет к себе уставших матросов. Ведь каждому известно, что ничто так не разрушает человека, как тщетные желания. Ибо настоящих чудовищ рождает, отнюдь не сон разума, а нереализованность человеческих амбиций. Я долго размышлял над этим в прошлом году, а когда наутро протрезвел, сразу же понял: экспедиции быть.

Итак, дамы и господа. Пока на первомайские все будут кумачовыми мордами пить водку, я погружу свой скудный скарб на пайолы и отчалив от станицы Мелиховской уплыву к хуям.

В пути, основной задачей будет сбор картографического материала. Конечно-же речь идет о POI-точках и характеристиках объектов, которые дистанционно определить невозможно.

Я подготовил мапкрафтовский пирог, в котором каждый может взять себе по маленькому кусочку (144 куска) и отрисовать его, проставив заметки на объектах, которые необходимо уточнить в поле. Ширина полосы картирования 100 метров (по 50 метров в обе стороны от маршрута лодки), поэтому куски достаточно просты. При этом общая площадь обследования составляет более восьми квадратных километров.

Карта сплава по реке Аксай


Расчетная протяженность маршрута составляет 85 километров. Продолжительность мероприятия семь дней, за которые планируется посетить максимальное количество точек с проставленными на них заметками.

Экспедиция открытая и присоединиться к ней может любой желающий. Для этого даже не требуется быть зарегистрированным в OpenStreetMap (заметки на карте может оставлять любой желающий). Данные будут изначально опубликованы в открытом доступе на этом сайте, для последующего обновления базы OSM.

Желающие могут присоединиться к полевым работам, но следует учесть, что, во-первых,  в лодке пока вакантно только полтора места, а во-вторых, условия предстоят изнуряюще тяжелые, а потому, помимо отличного здоровья, необходимо адекватное чувство юмора, невосприимчивость к комарам и умение писать с лодки.

Варианты сотрудничества с компаниями-спонсорами рассматриваются и приветствуются. Подробная информация об условиях сотрудничества будет опубликована позже.

По всем возникающим вопросам пишите в комментарии к этому посту. Если вопрос интимный, то пишите на электропочту schwejk-rpnt@rambler.ru или звоните по телефону +7-904-614-68-29.