Чир после хутора Грачев

Форма аскетизма. Грачев-Лиховидовский

Ближе к полуночи дождь все-таки пошел. Мелкий, бьющий о черные ветви редкими каплями. Он совсем не мешал бы сну, но мне не спалось. Воткнув у изголовья изогнутую ветку, я повесил на нее фонарь, соорудив этим нечто похожее на торшер. Дров было достаточно, тепло от костра вместе с усталостью согревали тело. Донимавшие черные муравьи исчезли, лишь кочка под плащ-палаткой все время мешала занять идеальное положение.

Начался четвертый день экспедиции. Почти половина от намеченного срока, а мы даже не покинули верховья реки. Похоже, что история затягивается. В нескольких метрах от нас Чир с клокотом прорезал свое молодое русло. Сложно поверить, но еще недавно тут ничего не было. Только представьте: с того момента как материя в виде элементарных частиц конденсировалась в пространстве прошло лишь около десяти миллиардов лет, а здесь уже формировался обоянский плутоно-метаморфический комплекс, расслаивались полевые шпаты, перекристализовывались песчаники, базальты и габбро. Тут, под этой самой кочкой, в нескольких сотнях метров покоятся разгнейсованные гранодиориты и граносиениты, кварциты и амфиболиты. Это было прекрасное время молодой Земли, бескислородной атмосферы, кислых океанических рассолов и микроорганизмов, которые еще не успели обзавестись ядром.

Это время длилось очень долго и завершилось тем, что на флоте называют «скачок оперативного времени». Разгул материков, эрозия и время вырвали из этой летописи два миллиарда страниц, посвященных местным ежегодным событиям. Выше докембрия залегают глины, известняки, алевролиты, доломиты, угли и песчаники поздней части карбона (московский, касимовский, гжельский ярусы) — перми (татарский ярус). К этому времени Лавразия уже столкнулась с Гондваной, предоставив новорожденным насекомым искать пропитание в бесконечных пангейских песках. Климат постепенно иссушался, но жизнь все-равно процветала, не обращая внимание на то, как небо заволакивает вулканическим пеплом. Впрочем, это было так давно, что никто уже не не помнит, вулканы-ли активизировались или ударил по Земле метеорит, но завершение периода ознаменовано самым чудовищным вымиранием флоры и фауны, которое известно нам в исследованной вселенной. Великое пермь-триасовое вымирание уничтожило две трети всех существующих на планете видов, включая милых звероподобных рептилий и полуметровых стрекоз Meganeura.

Выше залегают отложения верхнего мела (Кампанский и ниже по течению Сантонский ярусы). К этому времени Пангея раздробилась на отдельные материки, появились цветковые растения, и повсюду бегали динозавры из голливудских фильмов. Пока переслаивались между собой пески и песчаники, на этом самом месте кто-то наслаждался жизнью и беспрерывно друг друга жрал. Через десять миллионов лет в Мексиканский залив упадет метеорит размером с московское третье транспортное кольцо, который принесет с собой тысячи пожаров. Дым от них закроет небо в очередной раз, вызвав мел-палеогеновое вымирание. Представляя себе события таких масштабов, остается лишь восхищенно молчать да подбросить пару поленьев в угасающий костер.

Дождь закончился, почти не побеспокоив. В Грачеве прогрохотал автомобиль, разбудив местных собак. Над головой застонал домовой сыч Athene noctua. На разливе затихли озерные лягушки Pelophylax ridibundus. Там за деревьями, по обе стороны от Чира за толщей четвертичных отложений вскрывается новая глава местной истории — танетский ярус палеоцена. Грачевские собаки, лай которых не прекращается четверть часа не подозревают, что шестьдесят миллионов лет назад здесь так же тявкали друг на друга их предки — миациды, больше напоминающие смесь кошки с крысой. Дрова разгорелись, окатили жаром и неровным светом, напоминая об очередном массовом вымирании. На границе танетского яруса палеоцена с ипрским ярусом эоцена случилось одно из крупнейших и стремительных потеплений климата, причины которого до сих пор не ясны. На смену примитивным млекопитающим пришли более развитые виды с меньшими размерами. Это был период такой тропиканы, которая не снилась даже продажным климатологам-алармистам. Эоцен — время буйной растительности, повышения уровня моря. Именно тогда, судя по некоторым иллюстрациям зародилась муза, жившая в сожительстве с Иеронимом Босхом:

Eocene Jay Matternes.jpg
Автор: Jay Matterneshttp://agathaumas.blogspot.ru/2011/11/mammalia-gli-scenari-cenozoici-di-jay.html, Общественное достояние, Ссылка

Тридцать пять миллионов лет назад на планете снова стало холодать, что привело… правильно, к очередному вымиранию. В хаттском ярусе олигоцена и аквитанском ярусе миоцена отлагались новые слои песков, глин, алевритов и песчаников. А спустя еще два десятка миллионов лет я прихлопнул здесь на себе первого весеннего комара.

Да, еще совсем недавно, на месте клокочущего Чира ничего не было. Но то, что прошло с тех пор, настолько грандиозно, что больше напоминает художественный вымысел, особенно, если вспомнить про эффект Синьора-Липпса, понятие «золотых гвоздей» и фрактальность времени, которое длится тем дольше, чем чаще вы смотрите на часы. Но это настолько невероятная по объему тема, что даже вскользь изучать ее можно тысячелетиями. У меня времени столько не было, поэтому с наступлением позднего дриаса я моментально заснул и ни разу не просыпался до самого завершения ночи.

Запись из дневника:


Река разливается на два рукава, сплавиться по которым невозможно даже в половодье. В хуторе играют казачьи песни. Будем переносить байдарки через населенный пункт. Выйдем в 12:00. Даниил потерял ложку.

— Как без ложки херово. Сразу видно, человек опытный, в экспедицию с собой две ложки берешь — Даниил собрался снимать очередное видео, пока я возился с упаковкой кернов в пластиковые трубочки из под коктейля. С рассветом нам открылся приручейно-злаковый кленовник с ивой белой и кленом татарским.

Запись из дневника:

01 мая 11:18 облачность 100%
Пробная площадь №5

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
5 1 12 Acer tataricum (Клен татарский)
5 2 10 Salix alba (Ива белая)
5 3 27 Salix alba (Ива белая)
5 4 11 Acer tataricum (Клен татарский)
5 5 15 Acer tataricum (Клен татарский)

Деревья стояли кривые, бурились тяжело и уже на месте было понятно, что найти на кернах годовые кольца будет весьма сложной задачей.

— Я пойду вокруг, осмотрюсь, куда лучше идти

Из хутора доносилась музыка, какие-то казачьи песни. Сегодня же первомай, пришла настоящая весна. За Чиром к хутору шла симпатичная тропа
Тропинка к хутору Грачев

вдоль которой медведицы Arctia caja перетаскивали в своих брюшках ядовитый кайин
Медведица-кайя

Тропа была хороша для переноски байдарок, но в конце ее никакого видимого места для стапеля не наблюдалось. Только заросшая тростником низина с одной стороны и луг с другой. На противоположном берегу условия были не лучше. Крутой берег перед разливом и вытоптанное поле с проржавевшей кабиной, которую пастухи использовали для отдыха в летнюю жару. Ветер шевелил разбросанный вокруг мусор.
Кабина на поле

— Нет там нихрена нормального. Сейчас чаю еще попьем да будем пытаться в хутор выйти по тропе
— Добрый день, вы у нас туристы, что-ли? — подошла сзади немолодая женщина в фартуке
— Нет, у нас экспедиция, смотрим, как Чир усыхает
— Да сильно обмелел. Это сейчас вода, а летом тут высохнет все. Лет десять назад еще нормально было, а сейчас метра на полтора вода упала. Как траву — женщина указала рукой на заросли тростника — запретили жечь, так все позарастало. Раньше каждый год выжигали. Тут мост раньше собирались делать. Потом все как-то заглохло, все плиты для моста теперь у нашего местного чиновника на даче. Вот только эти остались.
— А сплавиться тут как-нибудь можно?
— Тут нет, надо в хутор выходить. Вот по этой тропинке пойдете, выйдете на улицу, обогнете несколько домов до асфальтовой дороги. Вам по ней до моста. Хотя вы и там не сплавитесь — позарастало все.
— По этой?
— Да. Сейчас сколько времени? Двенадцать? Я минут через сорок на дойку пойду, если дождетесь — покажу вам как пройти.

Странно, чего это у них дойка в середине дня? — подумал я, но спрашивать не стал. Мало ли, может в честь праздника. Мы не стали дожидаться, поскольку времени прошло много, а перед нами еще четыреста километров пути. Собрали рюкзаки, залили костер и взяв в каждую руку по байдарке направились в указанную сторону
Тропинка к Грачеву

— Это видимо та дорога, которая рядом с нами, ночью машины были слышны

Грачев отдыхал. Музыка стихла, но к разобранному культиватору так никто и не подходил. Кто-то работал перед участком граблями, мужики ковырялись в ржавом сто тридцатом зиле. Людей на улицах вообще было больше, чем мы привыкли видеть до этого. Мы почти не разговаривали. Только дойдя до асфальта решили не занимать полосу целиком, перетаскивая байдарки по одной.

Мост и вправду был недалеко. Основательная железобетонная конструкция, сразу за которой начиналась небольшая запруда для домашней птицы
Мост в Грачев

Крутая, поросшая кленами насыпь моста соседствовала со ржавой сеткой покосившегося забора одного из домов. Место не самое удобное, но плыть можно. Иногда попадались участки с относительно чистым руслом:
Чир после Грачева

Но большая часть пути проходила среди зарослей тростников.
Чир после Грачева

Глубина тут небольшая, максимум — метр с небольшим. Вся река заросла, весло в таких условиях совершенно бесполезно — оно лишь цепляет и наматывает при каждом гребке на себя водоросли с листьями тростника. Порой было проще вылезти из лодки и волочить ее вдоль реки. В этот момент с удивлением ощущаешь, насколько нагрета вода, обездвиженная растительностью. Течение совершенно не ощущается, а летом вероятно река и вовсе пересыхает, оставляя вместо себя небольшой ручей посреди иловатой грязи. Иногда половодье выходит за линию тростника, подтапливая прибрежные деревья. В этих местах появляется заметное течение.
Подтопленные деревья

С каждой сотней метров продвигаться становилось все труднее и труднее
Тростник в хуторе Грачев

В какой-то момент тростник полностью перекрыл русло и дальнейшее движение по воде потеряло смысл окончательно. Мы достигли необычного места. Вы наверняка заметили, что на всех фотографиях видны прошлогодние побеги тростника. Здесь же сквозь воду пробивались исключительно молодая тростниково-рогозовая поросль. Видимо «траву» местами все-таки жгут, либо выкашивают для подсобных нужд. Что впрочем не мешает ей каждой весной отвоевывать прежние территории.
Сплошные заросли тростника

— Вон мост, давай до него и будем выходить. Это не сплав, а бред какой-то.
— Тут до моста бы дойти.
— А куда ты денешься, по берегу все-равно не обнести

Перед мостом сидели два мужика преклонных лет с испитыми лицами и пластиковой бутылкой. Я опущу типовой разговор знакомства и нашего рассказа про цели экспедиции, тем более, что он всегда одинаков и звучал уже не раз.

— Вы не обижаетесь, что мы выпили немного? — спросил усатый с полупустой пачкой «Примы Дона» — сегодня все-таки праздник. Красный день календаря — почему-то оправдывался перед нами мужик. — Мы немножко выпили, только в честь праздника. Чуть-чуть.

Братцы, да вы в говно! Но вслух мы этого конечно не сказали

— Да все нормально. Мы вот тоже вчера хотели водки взять, а водки в магазине нету.
— Да тут спирт берут. Вот по этой улице идите, там предпоследний дом с калиткой синей. Вам нальют. Семьдесят рублей. Вот у нас есть, давайте с нами?
— Нет, спасибо, нам плыть еще.
— А так да, туда идите, а в магазине нет ничего. Надо в город ехать за водкой. Мы вот спирт берем. Там можно. Ну вы точно не обижаетесь, что мы выпили?
— А я между прочим казак — неожиданно прервал своего товарища второй. Я с Украины, сейчас вон там живу — показал он куда-то за заросли филиколистной ивы. Там строим…
— У вас стаканчика не будет, а то этот хер старый не взял, мы только из одного пьем.

Даниил одолжил свою кружку и мужики выпили еще спирту. Пора было заканчивать этот трансцедентальный разговор. Я отправился на разведку, в надежде на то, что после моста русло станет почище и можно будет плыть. Но к великому разочарованию увидел лишь очередную запруду с утками. Если из нее и вытекал какой-то ручей, то для сплава он был явно не пригоден, о чем я и доложил по прибытии.

— Я то казак. Это я здесь вот. Потомственный.
— Да заткнись ты уже, дай с людьми поговорить. Вот наливай лучше.

Мужики бахнули еще по одной.

— Слушай, Дань, там жопа. Предется по мосту выходить.
— Да, по мосту идите, выйдете вдоль забора, не сворачивая никуда
— Ну ладно тогда, сейчас перекурим да пойдем
— Мне тоже по этому мосту надо идти. Не свалиться бы. Однажды упал с велосипедом. У меня знакомый кума три раза с этого моста падал. Спрашиваю его, «нахрена пошел-то?», а он говорит «тренироваться надо!». Ребят, скажите честно, вы не обижаетесь, что мы тут выпиваем?

Нет, этот трансцедентный разговор точно пора было заканчивать. Мост и вправду был не для тех кто перебрал со спиртом. Очередная подвесная конструкция с леерами из стальной проволоки, которые создают иллюзию безопасности.
Мост в Грачеве

Мы оставили гостеприимных мужиков и вновь вошли в хутор. На одной из безымянных улиц, что примыкает к асфальтированной дороге паренек лет пятнадцати рубил здоровенным топором невысокую вишню.

— Куда это вы такие? — бесцеремонно спросил он, глядя как мы несли на руках байдарки
— До Цимлы — не снижая шага ответили мы ему
— Не далеко ли?
— В самый раз.

Но даже на окраине хутора сплав был проблематичен. Мы бросили лодки на трубопереезде. Испили чирской воды и остановились на небольшой привал.
Лодки после трубопереезда

Мимо проехал мужик на велосипеде.

— Не, тут не сплавитесь. Вон коровник, видите? С белыми воротами? Оттуда попробуйте. Там получше будет, но потом опять все заросшее.
— А далеко до места, где русло нормальное?
— Если после Каргинской только. Там за домом будет небольшой участок, где хорошая река. До самой Лиховидской чистая, потом опять все заросло.
— А сильно Чир за последние годы обмелел?
— Да как сказать? Обмелел немного, есть такое дело.

Дорога до коровника шла по напрочь разбитой грунтовке. Примерно на середине пути заиграл телефон.

— Да. Хорошо, подготовлю. Ну я посмотрю, когда в город приеду. Я сейчас в экспедиции в Ростовской области. Буду где-то в конце мая.

«Да ты оптимист» — усмехнулся я про себя.

— Агент мой звонила. Мы когда в банк ехали с каким-то утырком столкнулись. Он вышел, быковать стал. Я говрою, сядь обратно, урод. Сейчас приеду, надо будет помочь разобраться.

После коровника Чир оказался не намного лучше
Чир после хутора Грачев

— Да не тут. Вон туда пройдите. Там брод, оттуда нормально поплывете — снова подъехал к нам велосипедист.

Вновь разбитая дорога, тяжелый перенос, жара и пот застилающий глаза.

— Давай сразу уже вон туда подойдем, что-бы лишнего пути не делать.
— Согласен, там может почище будет. Хотя можно уже тут на воду встать.
— Ну его нахрен, что-бы через пятьдесят метров опять выходить? Лучше уж дойдем до нормального места, оттуда и поплывем.
— Если оно вообще будет, это нормальное место.

Но нам повезло. Да не просто повезло, а повезло сказочно. Действительно, сразу после хутора Чир из заросшей лужи превращается в чистейший поток, текущий среди нависающих деревьев, словно в городском парке.
Чир после хутора Грачев

— Офигенно. Давай тут привал сделаем.
— Можем тут и пробу сразу заложить.

Мимо проехала вишневая восьмерка. После невыносимой духоты и пыли разбитой грунтовки здесь, среди редкого криволесья, будры, полевиц и мятликов, обрамленных с одной стороны придорожными одуванчиками, а с другой стороны приречными зарослями крапивы и дурнишника хотелось лечь и не шевелиться, впитывая речную прохладу. Доставать скрипучий возрастной бурав не было никакого желания, но с другой стороны, упустить такой объект было бы совершенно непростительно.
Пробная площадь №6

Запись из дневника:

01 мая 15:00 облачность 100%
Пробная площадь №6

№ пробы № дерева Диаметр, см Вид
6 1 34 Salix alba (Ива белая)
6 2 28 Salix alba (Ива белая)
6 3 24 Salix alba (Ива белая)
6 4 17 Acer tataricum (Клен татарский)
6 5 15 Acer tataricum (Клен татарский)

Керны в этом месте были гораздо лучше. Вообще, по ощущениям, чем суше и чище место, тем легче потом обрабатывать образцы. Но это, конечно, только по ощущениям

Это всего-лишь шестая проба, но к этому моменту я уже сам запутался в десятках графиков прироста. Так всегда происходит. Как бы ты не старался отстраниться от первоначальных суждений, они все-равно возникают. Но материал копиться и в какой-то момент ты перестаешь даже размышлять над закономерностями, позволив картине мира складываться самой. Следую совету Джона Нэша из известной биографии, попробуем соблюсти умственную диету, отметив про себя лишь то, что радиальный прирост стал гораздо хаотичнее не только у разных пород, но и в рамках одного вида.

Пока Даниил упаковал очередную партию кернов, я набросал схематичный поперечный профиль реки:
Профиль 6

— Ну что, поплыли?
река Чир

— О смотри, черепаха! Нихрена себе, черепаха! Я думал они только в Африке живут — радостно засмеялся Даниил, указывая на гревшуюся на бревне Emys orbicularis.
— Это ты еще местных крокодилов не видел.

Шутки-шутками, но для меня в свое время стало откровением, что многие кто родился и вырос севернее Москвы напрочь отказываются верить в рассказы про черепах из Ростовской области. Когда я говорю, что лично видел (иногда даже ловил) черепах с панцирем в треть метра меня обвиняют во лжи даже близкие люди. Хуже всего то, что я никак не могу сделать нормальную фотографию. В детстве у меня жили две черепахи с Грушевки и уже тогда я понял, что рассказы про их медлительность не более чем легенда. Эти твари в погоне за кузнечиком могут развивать невиданную скорость даже по паркету. Что уж говорить про естественную среду, в которой они при малейшей опасности тут же сваливаются со своих топляков и с бульками скрываются в воде. Специально, что-бы хоть как-то продемонстрировать вам внешний облик этих зверей, пришлось идти в зоопарк и выбрать там саму фотогеничную особь:
Emys orbicularis в зоопарке Санкт-Петербурга

С другой стороны, я также не мог поверить в наличие в Ростовской области бобров. Почему-то всегда казалось, что это северный, да к тому же редкий вид. Хотя условия для них тут идеальные: большая кормовая база и высокие суглинистые берега:
Берега Чира

Здесь в верховьях больших завалов еще нет, но каждое упавшее дерево моментально тормозит слабый речной поток, отчего вода прогревается, создавая идеальные условия для развития и скопления ряски Lemna sp..
Скопления ряски

При желании о наличии бобров можно было догадаться даже по малозначительным косвенным признакам:

Запись из дневника:


Нашел упавшее в воду дерево с параллельными засечками на древесине. Такие засечки может оставить только притертый лед. Поскольку такое дерево единственное, можно предположить, что либо лед наносит только в этом месте, что маловероятно, либо это дерево упало в воду осенью уже без коры, а лед играет важную роль в окорке стволов. Таким образом безкорые стволы либо упали в теплое время года уже окоренным сухостоем, либо упали раньше с корой. Влияние льда может быть снижено мусором и ветошью, скапливающейся перед завалом. Не значит ли это, что стволы падают преимущественно в теплое время года?

По мере движения Чир беспрерывно менял свой облик. Вначале исчез шарм прогулочного канала в парке:
Чир

Спустя несколько километров лес отступил и вдоль берегов возникли небольшие куртины прошлогоднего тростника:
Появление тростника на Чире

Еще через пол-километра река сделала крутой поворот с северо-востока на юго-восток, подставив левый берег под самый крутосклон. Здесь смыв почвы идет уже полную силу, что не может не сказаться на внешнем облике реки. Перед самым поворотом образуется естественное водохранилище
Чир перед поворотом

зато после Чир вновь превращается в узкий заросший и совершенно непроходимый ручей. Это так похоже на то, что мы видели день назад у хутора Разметный, не так ли? Открытое течение Чира в верховьях прерывается в двух случаях. Либо когда река протекает близко к высокому эродированному берегу, смыв с которого эвтрофицирует водоток, либо в населенных пунктах, где помимо эвтрофикации, происходит еще и забор воды, изменение береговой линии и сооружение ограничителей потока в виде мостов и запруд.

Пробравшись сквозь очередные тростники мы нашли очаровательное место для ночевки. С дровами и близким подходом к воде. С одной стороны, место было годное, а солнце уже клонилось к закату. Но с другой стороны, повсюду были коровьи лепешки, а рядом проходила выбитая копытами тропа.

— Слушай, ну его нахрен. Не хочу я тут оставаться. Только расположимся, коров обратно поведут ровно через наш лагерь. А потом еще один раз с утра. И до магазина тут далеко.
— Тут Чир делает петлю, мы можем срезать и дойти вон до того леса. А там либо проплывем Лиховидовский, либо заночуем в удобном месте. Я бы тут остался, но меня эти коровы сами напрягают.
— Ладно, пойдем, пока время еще есть.
— Будешь идти, под ноги смотри, что-бы на гадюку не наступить. А то мы оба в тапках, а на этом лугу не хотелось бы встрять:
Луг у хутора Лиховидский

Из последних сил мы перетащили лодки, срезав абсолютно непроходимую петлю реки. За ней русло становилось чище, но быстро упиралось в завалы из веток, стволов и прошлогодней растительности. Выбора не было. Что там за этим завалом? Пройдем ли мы очередной хутор до темноты? Здесь пойменный лес был совсем измученным, с огромным количеством валежа, густым подростом и подлеском. Ну что ж, зато не будет проблем с дровами.

— Ты пока лагерь собирай, а я пойду в хутор, магазин поищу. Может повезет и успею до закрытия. — я отряхнул прилипшую паутину и привел себя в подобие порядка.

В паре десятков метров проходило старое русло. Можно считать, что мы остановились на острове, который с одной стороны омывался молодой рекой:
Чир у хутора Лиховидовский

А с другой заиленным старым потоком:
Старое русло Чира

Глубина старого русла была невелика — всего несколько десятков сантиметров. В теплой ноге к ногам тут же липла лесная ветошь, а дно хоть и было илистым, но не затягивало глубоко. По берегам также, хоть и в меньшей степени попадались заросли тростника и рогоза. Определенно стоит заложить пробу, тем более в месте с таким интересным профилем:
Профиль 7

Я выбрался на противоположный берег старого русла, преодолел заброшенное поле и вышел на очередную разбитую грунтовку. Натертые ноги по прежнему болели, поэтому я решился привнести максимум безвкусицы в свой гардероб, натянув на ноги ярко-оранжевые носки. До магазина было еще далеко. У дороги злобно свистел на меня малый суслик Spermophilus pygmaeus

По внешнему виду Лиховидовский — умирающий хутор с островной планировкой. Небольшая группа домов, затем степь. Затем опять узкая улочка из саманных покосившихся домишек. Многие дома давно брошены. Лишь на центральной улице еще есть какая-то жизнь. Проходя через мост я убедился в правдивости предположения о проходимости реки в населенных пунктах:
Чир в хуторе Лиховидовский

Магазин было видно издалека. Прямоугольное здание позднесоветской утилитарной архитектуры. Ничего лишнего снаружи. Ничего лишнего внутри. Прилавок, весы настольные модифицированные ВНЦ-2М, пустые полки. В полумраке трудно было разобрать, что перед тобой: растрескавшаяся краска на стене или призрак Горбачева.

— Водка есть?
— Нет
— А пиво?
— Нет
— А тушенка?
— Нет
— А хлеб?
— Разобрали
— А что есть?
— Рыбные консервы, лимонад и макароны.
— Ну давайте уж то, что есть. Карточкой можно у вас расплатиться?
— Шутник, да?

Возвращаться обратно прежним маршрутом не было смысла: гораздо быстрее было пройти по асфальтовой дороге. Правда я при этом оказывался на другом берегу, но думаю, смогу докричаться до Даниила, что-бы тот переправил мне лодку. Облака немного рассеялись, обнажив красноватый закат.
Степь у хутора Лиховидовский

Уже у самого Чира я столкнулся с новой бедой. От реки меня преграждали два мелиоративных канала. Первый был невелик, чуть больше старого русла. Но во втором воды было значительно больше. С каждым шагом я приближался к противоположному берегу, но глубина нарастала сильней. Шестьдесят сантиметров, восемьдесят, метр, метр двадцать — я на середине, но трусы с майкой уже мокрые, лишь куртку с фотоаппаратом и продукты я держу над головой. Еще шаг — метр двадцать пять, метр тридцать, метр сорок. В какой-то момент я решил, что не устою и просто поплыву. В воде нельзя стоять ровно, небольшое движение и ты уже вне привычной среды обитания. Но я устоял. Глубина стала потихоньку уменьшаться и я мокрый, но невредимый вышел на противоположный берег.

— Данииил!
— Кто здесь?
— Я это. Кто тут еще может быть.
— Тушенку купил?
— Нет там нихрена, одни рыбные консервы.

Запись из дневника:


01 мая 20:30 облачность 100%, мелкий дождь
Река проходима до поворота на Лиховидовский, далее сплошной тростник. Обошел весь хутор (5,5 километров) в результате чего оказался на противоположной стороне Чира. Переправлялись на байдарке вдвоем, в сумме 150 кг веса. Плыть следует аккуратно, но плыть можно. Байдарки заметно спустили воздух. Завтра после преодоления двух ручьев (мелиоративных канав) спустим их и пойдем до Каргинской пешком.
На реке часто попадаются завалы. Видел одну небольшую сеть, размером около четырех метров после хутора Грачев. Глубина реки 2-2,5 метра, течение в узкостях быстрое, на средней протяженности реки малозаметное.

— Как бы ночью дождь сильный не пошел. Я палатку не ставил. Неудобно будет под дождем в темноте палаткой заниматься.
— Ну если не ставил, значит точно пойдет.
— Ну ничего, дров много, согреемся.

В лесу заревел кабан. Мы усталые и раздосадованные трезвостью медленно погружались в сон под обсуждение этичности варки макарон на рабочем месте сотрудника научно-исследовательского института. Шел небольшой дождь. Мелкий, бьющий о черные ветви редкими каплями. Он совсем не мешал сну.

Ничего не предвещало беды.


Видео четвертого дня:


Карта четвертого дня:

Основы панка. Оценка предположения о повышенной частоте встречаемости обнажений горных пород на склонах южной экспозиции

Основы панка. Оценка предположения о повышенной частоте встречаемости обнажений горных пород на склонах южной экспозиции

Тут должен быть какой-то серьезный текст, не столько обозначающий важность проблемы, сколько выставляющий меня регалистым ученым. Но я два месяца пытался написать эту статью и нихрена не получалось. Так что хуй вам, а не академический стиль. И вообще, означенное в заголовке предположение есть суть хуета на палке. Никак экспозиция на частоту обнажений горных пород не влияет.

Ну, а теперь, когда я расставил все по местам, давайте приступим. Известный геолог И.А. Мальков выдвинул предположение, что склоны южной и особенно юго-восточной экспозиции более перспективны для поиска обнажений коренных горных пород. Дескать, это связано с результатом движения ледника, который двигаясь с северо-запада на юго-восток сильнее заглаживал фронтовую сторону коренных выходов.

Предположение интересное, особенно, если учесть, что в попытке найти обнажение вы весь день можете шароебиться по кустам с молотком. Стоишь так в говнище посреди комаров, на противоположной стороне болота медведь орет, рядом геолог курит и никто не в курсе, с какой стороны холма найдешь выходы маткасельских гранитов.

По опыту и впрямь кажется, что на южных склонах обнажений больше. Но ученый не может доверять своим ощущениям, поэтому я спиздил базу геологических описаний, привел записи в человеческий вид и наложил все на карту.
Все описания

Что было дальше, вы и сами знаете. Потому, что если вы не полный мудак, у вас возникнет только один вопрос: «АSTER или SRTM?». Отвечаю — ASTER:

Я подготовил растр экспозиций через дефолтный функционал QGIS:

кроме того, сделал растр пересеченности рельефа, каждый пиксел которого представляет собой сумму изменений высот в пределах окна 3х3 пикселя (подробнее смотри в статье Riley S.J., DeGloria S.D., Elliot R. A terrain ruggedness index that quantifies topographic heterogeneities // J. Sci. 1999. V. 5. № 1–4. P. 23–27.). Это не входило в изначальное предположение, но преступлением было бы не проверить возможность взаимосвязи частоты обнажений с индексом пересеченности.

Вокруг каждого описания был построен буфер, радиусом в пол-секунды WGS-84 (приблизительно 30х13 метров), не столько, что-бы облегчить вычисление зональной статистики, сколько нивелировать распиздяйство геологов, которые вначале пишут координаты в пикетажку, а после перебивают их в базу. Кроме того, многие обнажения значительны по простиранию и получение точечной статистики для них явно лишено смысла.

В качестве итоговых значений атрибутов полигонального слоя использовалась медианное значение угла экспозиции, что основано на здравом смысле, поскольку при анормальном распределении только медиана имеет физическое значение, а при распределении, близком к нормальному медиана и математическое ожидание совпадают.

Первые результаты оказались более чем вдохновляющими:

По абсциссе главного графика — угол экспозиции склона, по ординате процент встреченных обнажений горных пород. Справа на полярном графике изображена та же хуета, демонстрирующая, что обнажения значительно чаще встречаются на южных склонах.

Но меня не наебешь. Если ледник действительно оказал такое влияние (если он вообще был — все вопросы к В.Г. Чувардинскому), то это должно проявляться не только в частоте выходов коренников на разных склонах, но и в их форме. Разделить выборку геологических описаний на подмножества разной формы практически невозможно, поскольку записи в пикетажках не стандартизированы и зачастую там попадается бессмысленная хуета. Скрепя сердце я принял волевое решение и подсчитал долю описаний в которых фигурирует слово «уступ» и долю описаний с текстовым фрагментом «заглаж». Согласен, критерий так-себе, но при столь сильной неоднородности частоты встречаемости обнажений на склонах с разной экспозицией, он должен был проявиться. Что-же мы видим на левом верхнем и левом нижнем графиках? Правильно — ничего. На южных склонах заглаженных обнажений меньше, но статистически это недостоверно. Величина отношения уступов к заглаженным обнажениям горных пород, рассчитанная по формуле

(кол-во уступов + 1)/(кол-во заглаженных обнажений + 1)

никак не связана с экспозицией склонов:

Более того, распределение точек наблюдения, в которых не обнаружены выходы коренных пород совершенно аналогично предыдущему:

Это может означать только одно: само распределение площадей склонов разной экспозиции неоднородно, а выборка только подчеркивает эту неоднородность. Действительно (юг-красный, север-синий):

На всякий случай проверим это на растре SRTM:

Как я однажды сказал: «Зрение может обмануть, гистограмма — никогда»:

Тут я, признаюсь, подохуел. Потому, как прожил треть века с мыслей о том, что для каждого южного склона найдется северный склон, и он, сука, обязательно будет в границах наблюдения. А вот хрен. Я несколько часов изучал высотные профили центральной Карелии, пытаясь увидеть пропавшие склоны меридиональной экспозиции. Да как так-то?

А вот так:

Иллюстрация грубовата, но мысль доносит: соотношение площадей склонов с различной экспозицией вовсе не должно быть равным, скорее наоборот. Банально, но не очевидно. И наталкивает на вопросы самоподобия о которых я в терапевтических целях лучше умолчу.

Ну а что-же с индексом пересеченности? — спросите вы. Да та-же хуйня. Вот график зависимости количества описанных обнажений от величины индекса пересеченности.

А вот гистограмма этого индекса по всему растру:

Таким образом, коренники действительно чаще выходят на южных склонах. Но это ни в коем случае не может рассматриваться как поисковый признак, поскольку распределение обнажений всего-лишь отражает особенности рельефа. Такая-же ситуация с индексом пересеченности. Оба эти признака бессмысленны (по крайней мере для территории центральной Карелии). Точки, расположенные случайным образом, будут иметь аналогичное распределение по экспозициям, сами смотрите (500 случайных точек):

Если и говорить о влиянии ледника, то только в разрезе формирования рельефа. Обнажения горных пород встречаются где-попало (с точки зрения маршрутных работ) и направление движения теоретического ледника на частоте их встречаемости никак не сказывается.

Космос

Основы панка. За периметром

Сегодня я предстану перед вами нерешительным, словно трезвый Раджеш Кутрапали. И весьма надеюсь, что нерешительность эта заразит вас, поскольку проистекает из осознания ложной синонимичности рефлексивных понятий приятности и позитива, порождая целый каскад вопросов с единым ответом, в котором подобно зеркалу отражается вся ваша хромота и уродство.

Представьте, что вам пришло приглашение на кинопоказ. Вам дали фрак с бабочкой, довезли на лимузине до кинотеатра, подали шампанское. Милые барышни и солидные мужчины обсудили с вами совершенно пустяковые вещи. Конферансье (или кто там у вас будет) указал ваше место — самое лучшее в зале. Погас свет, затихли голоса. И после минутной пустоты на экране появились вы, в спущенных трусах на унитазе, пытающийся попасть выковыренными из носа козявками в лампочку Ильича на потолке. Ах да, совсем забыл — глава эта вовсе не связана с геологией, просто события последних дней неожиданно продлили и дополнили недавние впечатления.

К тому дню подходили к завершению работы по обследованию северных районов янисъярвинской геологической площади. Мы дополна набившись в буханку ехали вдоль инженерно-технических сооружений, проще говоря забора, за которым проходила граница Российской Федерации.
граница России

Временами этот забор отмечался воротами, шлагбаумами и пограничными будками довольно ухоженного вида
ворота на границе России

Но чаще всего забор выглядел как шеренга пьяных солдат, в разную сторону оперевшихся на ржавую колючую проволоку. Некоторые столбы сгнили настолько, что вовсе не касалась земли или лежали пластом, подмяв проволоку под себя будто одеяло.

Наш маракас цвета «белая ночь» вез трех кандидатов наук, начальника отряда, водителя и двух распиздяев, бросивших институты ради невнятных авантюр. Компания в высшей степени уважаемая, снабженная всеми необходимыми документами и доверием со стороны двух государств, которое выражалось в наличии пропуска за ИТС, заграничных паспортов и даже нескольких открытых виз. Многие уже сейчас могли бы спокойно проехать вяртцильский пропускной пункт и оказаться в Финляндии на законных основаниях. Другим же требовалось для этого лишь небольшая формальная процедура.

Мы не перевозили наркотики, драгоценности и оружие, если не считать таковым несколько геологических молотков. Нас вообще заграница интересовала куда меньше, чем обнажения горных пород зеленокаменного пояса. Мы ехали вдоль границы нашей великой страны и всю дорогу пытались высмотреть самое удобное место для того, что-бы эту границу пересечь

— Вот, смотри, здесь можно перелезть
— А тут по луже можно ксп пройти и если вон там проволоку перекусить, то пролезешь
— А у финов тоже такой-же забор?
— Не, вот, это самое лучшее место, если переходить, то здесь надо

Зачем? Ни одному нормальному человеку в голову не придет искать дырку в заборе, когда у него не только нет в этом нужды, но и есть официальное приглашение через парадный вход. Забор в России вещь прежде всего статусная — основной его смысл в том, что за забором ваши права меньше чем права тех, кто этот забор установил (я уже подробно освещал этот момент в соответствующей статье). Внутри ограждения правила поведения устанавливает владелец ограды, и большой ошибкой было бы считать, что в самом центре этого огорода прав у вас больше, чем на окраине. Но пограничный забор настолько огромен, что влияние его подобно тяжести атмосферного давления — привычно и ощущается лишь в моменты, когда это давление неожиданно исчезает.

Попробуйте отъехать от границы всего на пол-сотни километров (это меньше чем от Шахт до Ростова). Маленький городок Лапееранта, с населением в семьдесят три тысячи человек. На первый взгляд никаких отличий нет. Дороги ничуть не лучше, чем у нас, а местами и вообще от наших не отличить
пешеходный переход в Лапееранте

А почему, собственно дороги должны отличаться? За исключением некоторых эксцессов исполнителя (когда пиздят не просто сверх нормы, а все что только возможно), дороги в России ничуть не уступают, а местами даже превосходят финские. Другое дело дома. Люди живут преимущественно в типовых пятиэтажках, но от наших их отличает три принципиальных момента. Во-первых, дома не делают вытянутой формы. Во-вторых, их стараются как можно сильнее отдалить друг от друга. В-третьих, фасад каждого дома не выглядит так, будто его делали по остаточному принципу из любого говна. Я не знаю почему, но финские архитекторы не вдохновились образом скученных серых вытянутых бараков.
Пятиэтажка в Лапееранте

Из-за этого, даже не сразу понимаешь, что перед тобой типовое сооружение в пять этажей. Сравните нашу действительность:
Пятиэтажка на ХБК

пусть даже в прекрасную погоду и замечательное освещение
Пятиэтажка на ХБК

с действительностью финской провинции
Финская питиэтажка

Эта разница проявляется не только во внешнем виде, но и в практике использования домов. Каждый раз, когда железная дверь моего подъезда открывается под тревожный звук домофона, я чувствую себя заключенным, которого переводят из одного тюремного блока в другой. Вы можете сутками промывать себе мозг либеральными речами о правах и независимости, но стоит спуститься за пивом, как вы упретесь в стальную дверь безысходности.
подъезд

На третий день жизни в Финляндии у меня стало ослабевать привычное желание скрестить руки за спиной при движении по лестницам и коридорам
Подъезд в Финляндии

Я всегда был противником домофонов. Домофон — это мерзейшее унизительное зло. Единственная дверь, на который стоит устанавливать наши обычные домофоны должна вести в ад.
Домофон в ад

Но неожиданно выяснилось, что если у этой хуеты убрать красный индикатор и сигнал химического заражения при каждом открывании двери — скрепя сердце с ним можно согласиться
Финский домофон

Если что и нужно делать в России в первую очередь, то это, безусловно, проводить политику дезаборизации и десуссеритизации. Потому что русский человек живет за забором и под охраной не только всю жизнь, но и после смерти. Нет лучшей рекламы кремации, чем кладбище в России.
Кладбище в Шахтах

Представьте, насколько чудовищна убита инфраструктура, что любое кладбище без периметров охраны вокруг каждой могилы становится не только местной достопримечательностью, как например это кладбище в Златоусте
Кладбище в Златоусте

Но и местами проведения досуга и культурного отдыха
культурный отдых на кладбище

Вот вам для сравнения альтернатива — воинское кладбище на улице Кауппакату
Воинское кладбище на Кауппакату

А вот сейчас, извините, будет обидно. Возможно вы слышали, что арабы, негры и прочие нелегалы оскверняют чистоту европейского уклада, но хитрый прищур заключается в том, что по шкале дикости и варварства мы гораздо ближе к неграм и арабам, чем к европейским соседям. В качестве доказательства достаточно хотя-бы привести фотографию туалета в магазине ношенной одежды. Всякое место, в котором концентрируются наши сограждане превращается в Россию:
Туалет в Киркутори

Основные покупатели здесь даже не туристы, а просто, русские, приезжающие специально за дешевым барахлом (оно и впрямь дешевое, я себе куртку за сто сорок рублей купил)
Киркутори

Мы приезжаем сюда партиями. Десятками автобусов и автомобилей. Давайте, расскажите о свободе заключенному, который выходит за ворота только что-бы робу поменять. Что, простите? Права гражданина и либеральные ценности?
Русские в Лапееранту

А в это время на воинском кладбище стремная баба и бородатый мужик в плаще стоят с листами A4-го формата на которых напечатано: «Свободу Навальному!». А на следующий день стоят две бабки с книжным стеллажом и подписью: «Познайте истинный смысл Библии».

Куда девать арендованные велосипеды? О, вот херня какая-то из стены торчит, наверно тут и надо парковаться. Даже в голову не может придти, что пандус с перилами предназначен для удобства инвалидов. Не следует думать, что я сильно отличаюсь от остальных — первый велик мой.
Велосипед на пандусе для инвалидов

Не нужно думать, что за периметром медовая жизнь с дегтярными соотечественниками. Тут много чего такого, чему фины могут у нас поучиться. Например, делать нормальные карты, а не это недоразумение (кстати, в Хельсинки та же проблема)
Карта на остановке

Или варить вкусное пиво, а не помесь кваса с полынной настойкой в таре из под лекарств:
пиво в Лапееранте

Мой месседж вообще не о том, что где-то лучше или хуже. Просто, надеюсь, что в следующий раз, когда возникнет мысль поставить очередной забор или нанять очередного охранника-сесурити, кто-то вспомнит, что внутри периметра из колючей проволоки под ружейным прицелом не возникнет желания арендовать за десять евро велосипед и кататься весь день под проливным дождем.
Велосипеды на велодорожке

P.S. Картинку для заставки сфотографировал с телевизора. Там по какому-то местному каналу всю ночь показывают землю с борта МКС под музыку из порнофильма.
P.P.S. Хрен знает, почему я решил вставить эту статью в цикл «Основы панка», но хрен с ним, пусть будет.