За утерю карты

Медузная новость о картах Генерального Штаба нынче перевозбудила общественность. Если кратко: мужик продал карты полувековой давности за девять тысяч рублей и теперь может быть осужден на четыре года по статье о разглашении государственной тайны.

Случай возмутительный и для цивилизованного государства постыдный. За продажу засекреченных карт следует вешать, в крайнем случае сажать до момента снятия с проданных карт грифа секретности. А теперь, пока вы подбираете ругательства для обвинения в пособничестве кровавому диктату, я немного поглумлюсь.

Суть претензий к обвинителям сводится к тому, что карты устарели и никакой стратегической ценности не представляют. «Современные армии не воюют по бумажным и вообще по топографическим картам, а по спутниковым данным, которые во всем их превосходят». От лица человека, который за два месяца превратил самую секретную боевую часть в бордель и коррупционный притон, заявляю: это полная чушь.

Устаревшая карта и ошибочная карта — это разные вещи. Тут хорошо провести аналогию с лоциями. Открываешь гражданскую лоцию и читаешь: «Остров Безымянный. Подхода к острову нет. На острове отсутствуют источники питьевой воды, строения и дороги». Потом открываешь секретное приложение к этой лоции, а в нем: «Остров Безымянный. В точке с координатами x,y есть родник с питьевой водой и остатки охотничьего зимовья, от которого к юго-западной части острова ведет заросшая мелколесьем дорога. В точке с координатами xx,yy корабль с параметрами … может подойти к берегу на расстояние двух кабельтовых».

Конечно, спутниковые данные, а тем более дроны — это прекрасно, особенно для бомбежки и наведения хаоса. Вот только не выцепить с них ни грузоподъемность мостов, ни проходимость болот, ни другую полезную информацию. Оправдывать продажу секретных карт тем, что карты старые — все равно, что заявить: «Ну продал он пулемет, и чего? Этот пулемет еще с брежневских времен на складе лежал».

Конечно, это милитаристская паранойя. Охрана гос.тайны в России устроена так: годами тебе запрещают выехать в другую страну, словно переслать тот же сборник ПиП в виде pdf-ки невозможно. При этом, во вторник к тебе подходит механик с просьбой: «Покажи карту на этот участок. Кум приехал, хочу на рыбалку его свозить».

Но разве военные не должны быть параноиками? «Какая война? Это же горячечный бред!». Может вы еще скажете, что солдаты начнут улицы патрулировать, а из дома только по пропускам разрешат выходить?

Есть закон, который запрещает продажу материалов с грифом. И в нем не сказано, нужен ли этот гриф или его просто снять забыли. Насколько я понимаю, механическое действие закона — это и есть признак правового государства. Хотя, если не по закону, а по справедливости — нет в описанной ситуации разглашения тайны. Продал карты, да и хрен бы с ними. Но не за девять же тысяч рублей! Это ведь позор и оскорбление государства. Сажать может и не стоит, а вот прилюдно выпороть — самое то. Нельзя ведь каждого мелкого пакостника врагом государства объявлять.

В России картографический бардак, анархия и презрение. За сбыт краденного с использованием служебного положения грозит до семи лет тюрьмы, а за разглашение государственной тайны — четыре года и титул «жертвы царизма». Полная свобода, не то, что в какой-нибудь замшелой Турции, где на военных картах указан лаконичный текст: «За утерю карты — смерть».

Валежник

Хотел бы сказать, что форму надел специально, но так совпало: крещенские морозы разыгрались прежде чем я вещи из стирки забрал. Хотя с формой получилось даже убедительней.

Комментарий о том, как феодальное государство запрещает холопам валежник собирать: https://youtu.be/7jDAYmQC1oU

Осознание масштаба

Осознание масштаба

Мечтать о заработке в научных исследованиях может лишь идиот. Жаль, мне об этом никто не сказал шесть лет назад. А может и говорили, да я, идиот, не услышал. Причина проста: людей мало интересуют результаты исследований. Но те, кого интересуют, бедны.

Научный эскапизм я наблюдал много раз. Выглядит удручающе: женщина постбальзаковского возраста на пол-ставки в НИИ, каком-нибудь «центре чего-то там», или университете. Без оборудования, без стажировок, с окладом в пятнадцать тысяч и фанатичной уверенностью в том, что ее работа спасет мир. И мир, поэтому ей всем обязан.

Мужчины тоже такие бывают, но встречаются реже. Не потому, что эта зараза на них не действует. Мужчины сильнее подвержены социальной дивергенции: либо спиваются, либо уходят туда, где можно заработать. В научной среде их мало, а те, кто остались, едва ли не в эпоху НЭПа родились.

Все эти люди беспрерывно заняты одним — пьют чай и рассказывают о том, как воруют в государстве. Предметный разговор о теме их исследования заводить бесполезно — вас не поддержат. Да и как поддержать, если последняя вменяемая деятельность закончилась в девяносто четвертом году. Но если вы скажете о том, что наука — это третьестепенная обслуживающая отрасль экономики — будьте готовы к яростным оскорблениям и нападкам.

А собственно, что такого? Да третьестепенная, да обслуживающая. И что? Область развлечений стоит еще дальше, но я не помню историй о том, что корпоратив спасет мир, поэтому страна обязана его оплатить. Более того, в России нет проблем с финансированием исследований: бери в любом банке кредит и вперед. «Так ведь его придется отдавать!». Вот и я говорю: занимаемся фигней. С тем же успехом из носа можно разного наковырять, а потом это долго систематизировать.

Если государство решит оплачивать науку в полной мере, все начнется с того, что половину расстреляют, а половину в шарашки загонят. А уж потом обеспечат всем необходимым, вплоть до полевых дневников государственного образца. Когда открываешь такой — лучше всякой статистики осознаешь масштабы финансирования науки в Советском Союзе. А потом вспоминаешь, что исследования в области лесоводства и картографии нужны были, в первую очередь, для оптимального размещения лагерей.

Научные исследования всегда существовали только в двух форматах: либо как развлечения богачей, либо как один из методов войны. Важно сделать правильный выбор. Впрочем, если страна войну не ведет, выбора вообще не остается.