Рельефный эксперимент

Продолжая эксперименты в области картографического дизайна задумался о применимости отмывки рельефа. Для чего нам все эти астеры и эсэртээмы? С ними обычно красивее, но главная причина использования отмывки — заполнить пустоты на карте. А что если использовать этот метод в нестандартной ситуации?

В 2008 году я занимался геоботанической съемкой на территории Полярно-Альпийского сада-института. Это тот самый институт у подножия Хибин, откуда пошел гулять по стране знаменитый борщевик Сосновского. С тех времен у меня хранилась помятая схема дендрария, которую давно пора было отрисовать заново.

Дендрарий разбит на зоны по географическому признаку. В одном месте посажены деревья из Северной Америки, в другом из Восточной Сибири, в третьем еще откуда-то. Почему бы не сопроводить подпись региона характерным рельефом? Для этого потребовалось отрисовать схему начисто, а после скачать SRTM-ки для каждого из регионов. После совмещения, каждая зона на карте должна была бы выглядеть по-особенному.

Задумка хорошая, но итогом стало абсолютное фиаско. С визуальной точки зрения весь рельеф можно свести к двум типам: либо он выражен, либо нет. Скалистые горы ничем не отличаются от Камчатки, а те, в свою очередь можно спутать с Альпами или траппами Восточной Сибири. Исключение составляет только Якутия с ее субпаралелльными формами рельефа. Можно немного поиграть с прозрачностью отмывки или масштабом, но это грязный подход, с тем же успехом можно и топографическую карту подложить.

Из этого следует любопытный вывод: отмывка отражает частные особенности рельефа, но вцелом мало сообщает о характере региона. Если бы не привязанные к рельефу объекты на карте (прежде всего реки), можно было бы подменять одну отмывку другой. Например, для изображения Кавказа использовать марсианскую демку. То, что мы хотим показать в качестве особенности территории, на самом деле не более, чем эстетически приятный шум.

А еще не следует годами хранить кипу бесполезных бумаг. Лучше пусть они послужат для эксперимента, пусть даже неудачного.

Кольский

На фотографии осины, кору которых погрызли зайцы у реки Вудъяврйок. В юные годы судьба занесла меня на Кольский полуостров. С тех пор довелось побывать в разных местах, но Мурманская область пока остается первой в списке интереснейших и красивейших северных регионов России. Даже величие Полярного Урала выглядит на фоне Хибин как Москва-сити на фоне Спасской башни.

Усилиями фортуны и собственной дурости я был на Кольском раз шесть. В одно время даже взял традицию приезжать туда каждый год, пока работа не затянула меня в унылую Западную Сибирь. До Поноя не дошел, но облазил Ловозерские и Мончегорские тундры, катался среди Мурманских бараков, воровал матрасы в Североморске, а Хибины до сих пор воспринимаю как продолжение своего огорода.

Десять лет назад, после неожиданного купания в реке Малая Белая, мы вышли к станции «Нефелиновые пески». Чудесная погода, великолепный вид на Имандру, кирпичная будка с инвентарным номером и тетка в окне.

— Когда следующая электричка?
— А хрен его знает.
— А последняя когда была?
— Последняя была в восемьдесят шестом.
— Как тогда до Кировска доехать?
— Сегодня какой день? Завтра автобус поедет. Или вечером садитесь на товарняк.

В Мурманской области я впервые увидел кровохлебку, зайцев-каннибалов и край земли. А еще меня едва не арестовали за то, что вез два пакета с цератодоном. Порочность наркоманской статьи я осознал задолго до всяких Голуновых, когда объяснял ментам, что цератодон — это такой мох, который во многом формирует облик Хибинских гор.

Кольский — безнадежен, но прекрасен. Или безнадежно прекрасен, смотря в каком качестве вы там оказались.