Провалы и девиации

Провалы и девиации

Слушать о том, какие люди молодцы и как здорово у них все получилось, быстро надоедает. Но про обратное никто говорить не хочет, а зря. Нет ничего более полезного и поучительного, чем истории о провалах. А еще лучше, когда человек изначально творит какую-то страшную дичь.

Однажды в учебке нас дважды снимали с наряда. Делать по ночам все-равно нечего, поэтому я вручную перепроецировал карту из Гаусса-Крюгера в Меркатора. Оказывается это не так сложно.

Конечно, провал провалу рознь. Карту Лапландского заповедника мы рисовали в фотошопе и было понятно сразу — в результате будет треш. Извиняет нас лишь то, что это были времена двухтысячного автокада. Из всей команды я был единственным, кто работал на тот момент в ГИС. Если конечно правомерно называть работой обведение сотни зданий в ArcView 3.2a.

Интересны неожиданные провалы. Когда кажется, все готово к успеху, а в результате остается только утереться, осознать свою глупость и дальше идти. Тот, с кем подобное не случалось, либо никогда ничего не делал, либо нагло врет.

Бывает и наоборот: занимаешься полной хренью, а результат оказывается весьма хорош. Или хотя бы любопытен. Например, сегодня узнал очевидный, но неожиданный способ наложения карты на спутник. Необязательно играть с прозрачностью, можно умножить каналы одного растра на каналы другого и потом собрать все в новый композит. Пару минут и у вас гуглоснимок с элементами OpenStreetMap.

Часто слышу про интровертов, особенно среди новичков, которые стесняются рассказа о своем деле. А как иначе? Вокруг же одни таланты, за что не возьмутся — все хорошо, а у этих дураков на сотню провалов только одна удачная интересная мысль.

Карты будущего

Радиусы пятиминутной доступности на картах — это несусветная дурь. Мало того, что ими никто не пользуется, так они еще и не соответствуют действительности. Но однажды человеку, который первым придумал эту фигню поставят памятник и назовут в его честь улицу.

Мы так долго живем на Земле, что представляем себе карты лишь как самостоятельный продукт. Объекты на карте статичны, а их расположение не зависит от наблюдателя. Но вы замечали, что карты в научно-фантастических фильмах всегда сделаны по тому-же принципу? Они трехмены, голографичны и невероятно красивы, но все-равно выглядят так, словно Вселенная остановилась. Потому что никто не знает, как нанести на карту движущиеся объекты, да еще при условии, что ты сам летишь по сложной траектории.

Мы живем в удивительную эпоху. За несколько десятилетий ушли в историю такие незыблемые понятия как масштаб, легенда, зарамочное оформление. Устарел принцип двух миллиметров. В закон Вебера-Фехнера пора добавлять коэффициент уровня заряда батареи. Исчезли бергштрихи, аббревиатуры, инженерно-тактическое наполнение, высоты урезов воды и много других вещей. Кто сейчас вспомнит, что закрытые штольни принято обозначать перевернутым условным знаком, а символ АЗС расположен над распределительным пультом?

Точно так же с карты уйдет расстояние. Метры, километры — это абсолютно бессмысленный инструмент, анахронизм. Удаленность объектов будут оценивать временем, стоимостью и черт знает чем еще, но явно тем, что необходимо пользователю напрямую. Вместе с расстоянием исчезнет и классическая маткартография. Об альтернативных проекциях уже сейчас мало кто вспоминает, а в будущем даже про EPSG:3857 будут знать лишь цифровые археологи.

Картография зародилась в виде когнитивных карт, ушла в традицию объективизма и теперь возвращается к истокам. А все началось с чувака, который нарисовал поверх карты нелепую окружность.

Спортивное картографирование

Если бы судьба занесла меня в хипстерскую картографическую компанию, первым делом я бы предложил устроить чемпионат по спортивному картографированию. Не механическое обклацивание снимков на скорость (хотя в этом есть элемент азарта), а именно состязательное решение сложной картографической проблемы. Например: подготовить карту лучших длительных веломаршрутов в Усть-Донецком районе Ростовской области. Или карту заселенности Подмосковья. Или перевизуализация карты ограниченным набором цветов: пусть будет желтый и фиолетовый. Или еще что-нибудь в этом духе.

Спортивное картографирование — это такая же дурь, как и спортивная хирургия: дешево, трешово, зрелищно. Потом пиарщикам можно пол-года зарплату не платить. А главное — самые невероятные решения возникают в первые секунды после знакомства с задачей, а спустя пару дней о них даже вспомнить никто не может.

Видимо по этой причине я не работаю в хипстерской картографической компании.

Про OpenStreetMap

Про OpenStreetMap

Настоящая статья являет собой интервью, которое прислал Валерий Трубин.
Текст опубликован без изменений. Мнение автора может не совпадать с моим.
Н.К.

Сергей Голубев — натуралист, опытный осмер и автор блога «Город Шахты». Его размышления об OpenStreetMap всегда неожиданны, а потому вдвойне интересны. Он умеет найти необычный ракурс и на привычное посмотреть под другим углом. Зачем OSM нужны катастрофы, почему не существует его сообщества, а также какое будущее ждет этот проект — обо всем этом он рассказал в интервью.

— Как вы узнали о существовании OpenStreetMap?
— В 2007 или 2009 году по работе мне нужна была самая примитивная подложка для карты, на которой были бы основные города, линии рек и пр. Тогда еще не было QGIS, все делали в ArcView GIS 3.2a. Это сейчас не возникает вопросов, откуда в случае чего брать данные, чтобы не обводить их самому, а тогда это было целой задачей. Так я познакомился с OSM. Помимо рабочей необходимости у меня, конечно же, было и чисто человеческое любопытство. Когда появляется какой-то новый проект, всегда интересно его изучить, посмотреть как он работает.

— Какое тогда было сообщество OSM? Как вы в него вливались?
— Честно говоря, до сих пор не влился в него, потому что сообщество OSM – мнимое явление, его на самом деле не существует. Все то, что называют «Сообществом OSM» — это всего 20-30 человек, которые проявляют активность в Telegram’e и на форуме. Это ничтожное число от того количества людей, которые действительно мапят. Ведь большинство просто открывают JOSM или iD и ни в каких дискуссиях не участвуют. Но с теми 30-ми, которые открыты общению, я познакомился в 2014 году, после того как зарегистрировался в OSM. Кстати, к тому времени на GIS-Lab’e уже было большое активное сообщество, интересующихся картографией и всем тем, что с ней связано. На GIS-Lab’e я с активничал с 2008-2009 года.

— Почему сообщество OSM в России такое немногочисленное?
— Во-первых, Россия — большая страна, потому сложно объединить между собой людей, сделать так, чтобы они могли регулярно встречаться. К тому же, такие расстояния накладывают отпечаток и на характер — нашим людям труднее дается общение. Во-вторых, нужно понимать, что OSM — технический проект, причем достаточно сложный, потому нет смысла встречаться и обсуждать, как кто-то сегодня затегетировал домики. Это и так всем понятно. Что будут обсуждать люди, которые хоть немного интересуются ГИС-технологиями? Особенности серверов, код Overpass’а, картостили и прочие заморочки. Но это не волнует большинство.

Все это приводит к тому, что сообщество OSM в России очень маленькое. И я не думаю, что оно увеличится, если проект будет существовать так, как он существует сейчас.

— А как сейчас существует проект? Что с ним не так?
— OSM сейчас находится в стагнации. Это период мнимого расцвета, но на самом деле — глубокого кризиса, который в дальнейшем будет только усугубляться. И я считаю, что с уходом Стива Коста проект стал более технологичным, но менее живым. И я говорю про проект в целом, потому что, то, что происходит в российском сегменте — только отражение общемировой динамики.

— Почему OSM оказался в кризисе?
— Стив Кост, как основатель, — сумасшедший. Он долгое время был неформальным лидером OSM, скорее даже, вождем. Когда проектом управляет такой сумасшедший, то он в редких случаях становится коммерчески успешным. К тому же, вряд ли когда-нибудь станет высокотехнологичным. Но такой проект всегда будет живым, будет постоянно меняться в зависимости от блажи и фантазии своего лидера.

С уходом Стива Коста OSM закостенел. Сейчас практически невозможны никакие изменения. Соответственно многие ошибки и проблемы молодости, на которые ранее никто не обращал внимание, нельзя безболезненно решить. Требуются радикальные меры, но как их претворить в жизнь, если всё стало настолько взаимозависимым?

Самый простой пример, в свое время Стив Кост предложил не рендерить те здания, у которых отсутствует нумерация. Таким образом он хотел решить эту проблему — отсутствие нумерации. Но с точки зрения бизнеса такое кардинальное решение — катастрофа, ведь тогда бы с карты пропало большинство зданий. Но в этом-то и состояла задумка Стива Коста. Он надеялся, что, наоборот, этот резкий шаг сподвигнет людей «вернуть» здания на карту, то есть проставить им нумерацию. В перспективе проект бы только выиграл от такого решения.

В данный момент подобные «акции» вовсе невозможны. Если сейчас предложить сделать что-то такое, то практически все скажут, что это убьет проект. Но в том-то и дело, что проекту время от времени нужны небольшие контролируемые катастрофы.

Самое лучше, что можно сделать для OSM сейчас — взять дамп планеты, удалить его и начать всё заново. Потому что отрисовать заново всю планету несложно, а вот исправлять то, что было изначально сделано абы как — это очень сложно. Само собой, конечно, нужно сделать и более совершенные правила картирования, которые бы хоть как-то обозначали конечную цель — что мы хотим получить в итоге.

Понимаю, что так не будет. Но верю в то, что сам проект OSM будет существовать в таком виде, в каком существует сейчас, до тех пор пока не появится какой-нибудь условный OSM-2 — форк, где будет решена проблема с микромаппингом, с трехмеркой, с нумерацией и другими вещами. Если такое случится, то этот форк, который, скорее всего, будет коммерческий, просто перетянет на себя всех осмеров.

— Чем полезен обществу OSM?
— От правок OSM есть одна неоспоримая польза — это форма релакса для того человека, который эти правки вносит. Со всем остальным можно поспорить. Считаю, что уже сейчас домики может обрисовывать какой-нибудь автомат, например, — нейронная сеть. Поэтому те человеко-часы, которые тратятся на внесение элементарных линий, ничем другим, кроме как особой формой отдыха и развлечения самих осмеров, не могу объяснить. Есть отдельные хорошие прецеденты — гуманитарная команда OSM. Это невероятно прекрасный и полезный проект. Хорошие проекты по созданию карт были и в России. Несколько раз создавались карты по запросам различных организаций: скорой помощи и других. Но в целом подобные явления — побочный продукт, нежели основной. Вообще, общественное благо — это популистский термин, который обычно употребляют, когда ничего другого не могут привести в пример.

— Кому тогда полезен OSM?
— На OSM давно зарабатывают. Из крупных проектов — Mapbox, Maps.Me, NextGIS. Даже 2GIS, который заявляет, что планирует отказаться от OSM, на данный момент использует его данные. Не сказать, что таких компаний много, но учитывая узость сегмента, вполне себе приемлемо. Но стоит отдать должное, что некоторые компании, которые зарабатывают на OSM, потом часть своего дохода тратят на развитие его инфраструктуры. Ну, а те, кому нравится мапить — они получают удовольствие и вносят данные в проект. Получается вот такой симбиоз.

— Чем же тогда OSM существенно отличается от «Народной Яндекс.Карты»?
— Я считаю, что у них много общего. Причем НЯК во много раз круче OSM, особенно в том, что касается работы с пользователями.

Если задать этот вопрос тому самому «Сообществу OSM», которое состоит из 20-30 технически подкованных людей, то они начнут говорить про открытые данные, открытую инфраструктуру и пр. Это всё, конечно, замечательно, но тем людям, которые непосредственно вносят правки, им без разницы какие это данные: открытые или закрытые. Когда открываешь редактор Яндекса, где все просто и удобно, и открываешь редактор OSM, тот же JOSM – это безумие для неподготовленного человека, то видишь все отличия сразу и без лишних разговоров.

Если перефразировать один известный анекдот, то «Народная Яндекс.Карта» — это примерно следующая история: приходишь в аэропорт, садишься в огромный прекрасный самолет, невероятно красивые стюардессы подают напитки, мягкие кресла — все замечательно, но ровно до той поры пока ты молчишь, потому что если заикнешься, что самолет летит не туда, то тут же придут амбалы и выкинут тебя из самолета. OSM – это кукурузник, на котором можно лететь куда угодно, но на взлетную площадку надо принести свои детали от самолета и суметь их установить. В этом вся разница.

— Планируешь переходить в НЯК?
— Нет. Ради интереса попробовал, обвел несколько зданий, но это исключительно с целью, чтобы посмотреть, чем НЯК отличается от OSM, как там всё устроено. Но я бы не перешел, потому что те правки, которые я вношу, вношу для себя и планирую ими пользоваться в дальнейшем: скачивать, обрабатывать и пр. Мне нет никакого смысла вносить эти данные в Яндекс, тому что там я ими никак не смогу воспользоваться.

OSM хорош собой, но проект явно застоялся, все свелось к накоплению данных в базе. OSM начинался, как независимый проект, как Википедия, но только в картах, а сейчас OSM — это такой проект, когда люди хотят, чтобы у них было круче, чем у Google или Яндекса. Если человек пытается сделать круче, чем у кого-то, у него никогда круче не получится. Есть миллионы путей для альтернативного развития, но почему-то всегда смотрят и хотят сделать, повторить тот успех, который кем-то уже был достигнут.

— Какие альтернативные пути развития? Кроме как все удалить и заново начать.
— Все удалить и заново начать — радикальный путь. Нужно идти в ту сторону, где ни Яндекс, ни Google не способны предоставить услуги. Я давно говорю, что картами пользуются абсолютно разные люди, в том числе и те, кто имеет проблемы со зрением. Так почему бы не создать несколько разных картостилей, например, для дальтоников или слабовидящих? Почему бы не создать отдельно карту водных угодий? Где были бы реки, озера и все прочее. Почти на всех известных электронных картах невозможно найти ни одной реки пока ты не увеличишь масштаб. Бог с ним, с увеличением зума. Нет направления течения! Казалось бы, самое простое! И это в России, где огромное количество людей передвигаются по воде.

— Так куда именно нужно идти OSM?
— Не надо быть лучше Google или Яндекса, надо быть другим. Тогда все будет хорошо. Сейчас OSM из независимого проекта, который имел все шансы прекрасно развиваться, превратился в базу данных, которую используют коммерческие компании. И всё это ожидает того момента, когда этот нарыв прорвется или рассосется по другим проектам, либо вовсе перетечет в другой формат.

— Если проблемы роста OSM ясны, почему их никто не решает?
— В OSM нет единого тоталитарного диктатора. В этом состоит его сила и слабость одновременно. С одной стороны это не позволяет проекту скатиться в треш по вине безумного руководителя, с другой — невозможно реализовать мало-мальское нововведение, кроме чисто технических: добавление новых серверов или усиление мощности имеющихся. Иногда еще меняют картостиль. Эти варианты еще возможны, а вот что-то радикальное — тут же глохнет на корню.

Отчасти в этом виноваты демократические подходы принятые в OSM – все нужно обсудить и со всеми согласовать. Пока идут бесконечные обсуждения, продолжают копиться проблемы и тормозить развитие проекта. Почему бесконечные:? Всегда найдется тот, кто скажет, что он не согласен и против.

Демократия хорошая вещь, но иногда она должна перемежаться периодами жестких тоталитарных режимов, когда приходит человек и говорит, что ему безразлично, кто и что думает, будет так, как он сказал.

— Это вы про традиции отечественного сообщества OSM или зарубежного?
— У зарубежных коллег гораздо больше того, что крутится вокруг OSM. Мне у них нравится то, что не связано с технологиями и железом. Это вопросы разных картовстреч, гуманитарной команды.

— Почему такое различие?
— У нас в OSM идут люди технического склада ума, а там — расположенные к гуманитарным наукам. Думаю, вы знаете, как у нас технари традиционно относятся к гуманитариям? Поэтому, наверное, у нас больше интерес к чистому IT. Каков поп, таков и приход.

— Могу предположить, что людей гуманитарного склада ума больше волнуют вопросы философские: общественного блага, развития общества, открытых данных, равных возможностей и пр.
— Не очень верю во все эти благие стремления, также не верю в то, что человек из-за убежденности, что у него есть возможность сделать мир лучше, будет что-то делать. Он может самому себе говорить, что он это делает, потому что хочет изменить мир, но на самом деле он это делает, потому что ему нравится, потому что он удовлетворяет какие-то собственные комплексы, проблемы или получает собственное эгоистичное наслаждение.

Зачастую просто люди обманывают себя и говорят о том, чего нет. Я не верю, что OSM спасет мир. Хорошо что он есть, но не надо переоценивать его. К тому же, OSM фактически сделал все другие открытые картографические бессмысленными. Негативную роль OSM обычно замалчивают.

— Расскажите об этой роли, которую замалчивают. Какие мифы сложились вокруг OSM?
— Сначала о мифах. Самый большой миф — о большой наполненности базы. Сейчас OSM – это клубки городов, которые соединены друг с другом ниточками-дорогами. Все остальные населенные пункты между ними отмечены точками или двумя-тремя улицами и всё. Ничего больше нет. OSM не полная база данных. Ей еще расти и расти. Данные в OSM крайне разорваны и, скажем так, «грязные». Если с ними соберётесь что-то делать, то их надо предварительно обрабатывать и вычищать.

Как OSM навредил? Даже не сам OSM, а инфраструктура вокруг него: легкость скачивания данных, QGIS и Overpass — благодаря этому в картографию неожиданно пришли программисты. Ушли картографы и пришли визуализаторы. Сейчас именно карт, в прежнем понимании слова, нет. Есть визуализации различных наборов данных. Совершенно забыто такое понятие, как генерализация. Сейчас ей стало то, что делает Mapbox, когда на разных масштабах и зумах подгружаются не все точки с полигонов, из-за чего карты становятся уродливыми. С 16 по 18 зум компании еще стремятся сделать карту красивой, а все остальное — чудовищно. Отмечу, что такие карты появляются не потому, что такого просит рынок, а из-за того, что мало кто знаком с хорошими примерами.

— О каких хороших примерах вы говорите?
— Можно взять любую карту до 1990 года и посмотреть на качество ее исполнения. Это, прежде всего, подписи и шрифты.

— Какой бы вы дали совет новичку в OSM?
— Не мапь с Google и Яндекса, потому что не в этом кайф. OSM гениален в своих принципах, они мне чрезвычайно нравятся, как в проекте, так и по жизни: во-первых, не надо воровать данные, во-вторых, делать какую-то фигню и вредить проекту, в-третьих, получай удовольствие. Это абсолютный минимум, которого достаточно с избытком. Если чувствуешь, что можешь соблюдать эти правила, то действуй. Если не получаешь удовольствие, то всегда можешь смело сказать: «Извините, ребята, я не могу участвовать». Меня часто спрашивают, почему я начал мапить какую-то территорию и не закончил ее по правилам OSM. Я отвечаю, что перестал получать удовольствие от отрисовки конкретно этого участка, как у меня появится настроение, то продолжу, а потому, извините, это правило.

— Как можно привлечь в RU-OSM людей не с техническим складом ума?
— В чатик и на форум? Не знаю. Мне кажется, люди приходят туда, когда у них возникает какой-то конкретный вопрос по OSM. Что же касается появления новых осмеров в проекте, то для этого надо, чтобы как можно больше людей знало о существовании OSM. Будем честны, люди о нем не знают. И все разговоры о том, что OSM такой популярный и все о нём давно знают, заканчиваются вместе с московской кольцевой автодорогой.

О том, что у Яндекса или Google есть карты, пользователь узнаёт почти сразу, как только воспользуется этими поисковиками. Откуда он должен узнать о существовании OSM и его преимуществах?

— Что скажете в завершении беседы?
— Viva la revolucion! Если не хотите революционных изменений, тогда надо делать хотя бы то, что не делает никто другой. Мапить домики — это уже моветон. Надо мапить то, чего нет нигде на других картах. Тогда это будет круто. Или пройтись по улице и замапить деревья с указанием породы — вот это круто. Этого точно не будет ни на одной карте, а если пройти по улице и замапить номера домов — для этого есть Яндекс или 2GIS.

Беседовал Валерий Трубин

Парадокс картографии

Я постоянно утверждаю два противоположных тезиса. С одной стороны, картография — это искусство. С другой, карта — это не про красоту. Даже странно, что никто еще не обратил на это внимание.

Из разных сфер человеческой деятельности картография ближе всего к программированию. Красивый, отформатированный код может не работать, а хаотичное нагромождение синтаксиса решать все задачи пользователя. Это не значит, что код должен быть путанным, а карта выглядеть как детские каракули, но если вы хотите проложить маршрут, лучше иметь на руках кривую схему, чем гениальное полотно Босха.

Картография — это не живопись. Это искусство более высокого порядка. Мне еще ни разу не приходилось слышать, что-бы перед художником ставили задачу сделать из черного квадрата Малевича «Лунную ночь» Куинджи, да так, что-бы посетители выставки ни о чем не догадались. В картографии такое сплошь и рядом.

Дорогу нарисовать и дурак может. Попробуй сделать так, что-бы глядя на эту линию ты ощутил каково сейчас стоять именно на этой дороге. Что-бы глядя на карту чувствовал куда следует повернуть на следующем перекрестке. Что-бы при взгляде на Питер тянуло сырым ветром, а переведя взгляд на Бразилию слышались звуки карнавала.

Мне ни разу не удавалось достичь подобного. Но с другой стороны, я хотя-бы знаю чего хочу. А еще знаю, что никакая нейросеть не сможет заменить картографа. А если сможет, то лишь такая, которую в полном праве можно назвать человеком.

Особенности городской картографии

На недавней конфе #спбгеотех планировал рассказать о том, как по мере приближения поставленных задач к реальности, необходимые скилы картографа редуцируются до умения рисовать в простом графическом редакторе. А все потому, что электронный и цифровой вид информации — это совершенно разные вещи.

Мой доклад был ближе к финалу. Пока до него дошла очередь, прозвучало столько умных слов про разный киберпанк, что я решил немного пофриковать и объяснил, почему города напоминают деревья. Можете считать это профессиональной деформацией. Другие (нормальные) доклады доступны на канале конференции.

Картография в Сбербанке

Несколько лет назад я выполнял полиграфические работы для Сбера. Уже тогда мне казалось странным, что крупнейший банк так заморачивается оформлением помещений, тратит бездну баблища на внешний вид вывесок и стиль женских платков, а в качестве карт использует Яндекс.

Удивительно, что не нашлоь человека, который бы предложил сделать карту специально для клиентов Сбербанка. Никто не подумал про бабку, которой сложно разобрать мелкие надписи в картостиле, предназначенном для компьютера. Или про иностранца, который не понимает кириллицу. Или про человека, который спешит и волнуется.

Вы думаете, что это фигня — и так сойдет. А мне чуть в морду не дали, решив что я подглядываю пин-код, хотя я лишь подошел поближе посмотреть на какой улице соседнее отделение.

Уличная картография

Уличная картография

«Он нам и нахуй не нужон, интернет ваш»
Из интернета

Я человек простой, урбанистов от пидарасов не отличаю, поэтому буду говорить прямо. Тайлы, которые отдают картографические сервисы — это не карты, а говно. То, что картографы занимаются вопросами навигации — это недоразумение, которое исчезнет вместе с пейджерами и CD-дисками. Мы напрочь забыли смысл навигации — если рядом навигатор (в смысле человека, а не пластиковой хуеты), то тебе не нужно смотреть карту. Я жду если не дронов, которые будут вести тебя к нужному адресу, то хотя-бы простого приложения без всяких карт, которому можно сказать: «Пивная «У братьев» и он расскажет на каком перекрестке куда свернуть. В мобильных навигационных приложениях карты нахуй не нужны.

Другое дело — уличная навигация. Карты, которые висят на остановках, в метро и расставлены по площадям. Свою навигационную роль они почти исчерпали, но это не значит, что от таких карт следует избавляться. Во-первых, они интересны. Во-вторых, карта любой территории — это такой же бренд (прости господи), как и его название. В-третьих, это кладезь для рекламодателей. Рано или поздно все города введут собственные дизайн-коды, тогда рекламные агентства не смогут завешивать фасады ебучими баннерами с рекламой матрасов и начнется эпоха картографического продакт-плейсмента.

Эту идиллию омрачает лишь то, что к заветному времени создавать годноту станет просто некому. Уличные карты всегда выглядели хуево. Во многом, потому что к их установке причастно государство — вспомните хоть одну частную сетку картографических билбордов. А все к чему государство (неважно какое) прикасается неизбежно превращается в мерзкую ебанину. Вдобавок, раньше у городских карт не было альтернативы, за исключением туристических справочников. Сейчас же наоборот, поганенькие, но карты есть у каждого. Уличная картография напрочь проебала мимолетный момент здоровой конкуренции.

К этим факторам добавился третий — в уличную картографию пришли хипстеры, убежденные в своем исключительном таланте. В результате с каждым годом мы видим на улицах все больше богомерзких решений стилистического, ситуационного и технического характера. Особенно это касается столичных городов. Так, например, Хельсинки почти полностью перешли на мониторы с картами от гугла:
Уличные карты в Хельсинки

Картографические сервисы будто специально сговорились использовать мелкие нечитаемые шрифты. При работе на компьютере, а тем более на телефоне это еще можно оправдать (на самом деле нельзя), но когда такая карта появляется на большом экране с низким разрешением мелкие подписи карту только ухудшают. То же касается бликующего экрана — если с мобильником вы можете отойти в тень, то с картографическим дисплеем извольте ждать пасмурной погоды, а еще лучше наступления темноты.

Дисплей позволяет выводить информацию о транспорте, но карта для этого абсолютно не требуется. Какая разница, где находится твой автобус, если ты знаешь, что к остановке он подъедет через сорок восемь секунд? Хорошо хоть, такие мониторы установлены только на остановках. Вдоль улиц еще несложно найти прекрасные аналоговые версии с приличным картостилем.

Несколько лет назад подобное стали испытывать в Санкт-Петербурге. Напротив Московского вокзала установили терминалы с картой OpenStreetMap и сенсорным экраном. Это был просто вопиющий пиздец. Во-первых, нет более идиотского решения, чем использовать стандартный мапниковский стиль за пределами сайта openstreetmap.org. Во-вторых, карту дополнительно загрузили разными кнопками вырвиглазной расцветки и непонятного назначения. В-третьих, никто не подумал о том, что дисплей необходимо регулярно мыть. В результате, изучение карты сводилось к тому, что вы пять минут водите пальцем по жирному налету, пытаясь изменить экстент карты. В это время за вашей спиной пьют и обсуждают прогресс интеллигентные питерские бомжы.

Петербургу особенно не везет с OpenStreetMap. C завидной периодичностью появляются карты на основе данных проекта и каждый раз они выглядят чудовищно:
OpenStreetMap в Питере

Последний случай произошел совсем недавно — все остановки на центральных улицах обклеили плакатами с картами. Копирайты соблюдены. Компоновка аккуратная. Стиль свой. Но до обидного примитивный. Почему нельзя было потратить на него хотя-бы шесть дополнительных часов? И для чего точка «Вы здесь» превращена в размытое белое пятно?
Еще OpenStreetMap в Питере

На этой карте нет ничего. Ни станций метро, ни объектов интереса, ни названия районов. Дороги показаны самым примитивным образом — простыми линиями. Надписи почти не читаются. Может такую карту и хорошо повесить в детской, что-бы вместе с ребенком наносить маркером разные подписи, но как карту для навигации — я бы ее даже на дачный сортир не прикрепил.

И все-таки, эта карта в миллион раз лучше того ужаса, что заполонил отечественные города. В конце-концов, есть же определенные гигиенические правила: нельзя ковырять в носу двумя пальцами одновременно, стирать в бассейне трусы и применять яндекс-карты в наружной рекламе. Но у рекламщиков из Ростова-на-Дону свои понятия о чистоплотности:
Яндекс-карты в Ростове

Другой постоянной проблемой уличных карт является пренебрежение антропометрическими принципами. Вот, в том же Ростове создали карты для размещения на остановках. Мягко говоря не идеальные — видно что с геоданными никто не заморачивался — просто отобразили атрибутику как есть. В результате подпись улицы Седова появляется дважды друг за другом. Подпись реки сделана горизонтальной, что режет глаз, почти вся текстовая информация представляет собой подписи улиц — ни названия районов, ни придонских портовых зон. Текст сделан с избыточным буфером, слово «Проспект» зачем-то выведено целиком.

Но это все-же картографические вопросы. Тем более, что на карте требовалось изобразить маршруты движения общественного транспорта, а это одна из самых сложных задач в картографии. Допустим, не нашлось специалистов и возможностей, что-бы довести эту неплохую, но сырую версию до идеала. Но зачем было помещать легенду в то место, где ее можно прочесть лишь согнувшись пополам?
Уличные карты в Ростове

Поставить человека раком — одно из любимых занятий в картографии. Вот питерская сеть велопроката — текст на билбордах начинается где-то на уровне коленки. Да и сама карта сделана наотъебись — как и в Ростове, авторы проигнорировали обработку геоданных. В результате река подписана в четырех местах, причем в двух как «р. Нева», а в двух как «р. Большая Нева».
Карта велопроката в Петербурге

Только мудак мог создать карту проката велосипедов, не нанеся ни единой велодорожки, кратчайшего и прогулочного маршрутов, опасных направлений и велосипедных парковок.

Но не стоит думать, что распиздяйство и похуизм исключительно отечественная беда. Те же европейцы не брезгуют лепить адскую халтуру. Обычно это касается карт, которые имеют отношение к официальным ограничениям и запретам. Взять хотя-бы стенды со схемой акватории города Йоэнсуу. Вынести такой пиздец на люди у нас решится не каждая собесовская тетка:
Карты в Йоэнсуу

Хотя я кусаю локти от зависти — в левом верхнем углу картинки изображена карта пляжа с вынесенным рельефом дна. Карта — говно, но решение элегантное, почему-бы не применить его в России? Хотя где у нас пляжи с картами? К огромному сожалению, уличная картография в России редка даже в крупных городах. Но при этом карты ничуть не уступают, а часто превосходят европейские. Компромисс удалось соблюсти лишь эстонцам — таллинские карты аккуратны, не перегружены и висят на каждой остановке. Обратите внимание на горизонтальную компоновку макета — оказывается текст вовсе не обязательно прятать под лавку:
Таллин карты на остановках

Если не брать Швейцарию, где плохая картографическая работа абсолютное религиозное табу, европейцы относятся к уличным картам гораздо прагматичнее нас. Советская картографическая школа выдрачивала скрупулезных педантов, в результате большинство карт напоминают третий концерт Рахманинова — произведение невероятной сложности, хотя слушать эту поебень невыносимо. Уличная навигация должна быть такой, что-бы в случае вторжения войск НАТО ты мог сорвать карту с любой остановки и корректировать по ней артиллерийский огонь. Даже если вы не можете позволить себе качественную полиграфию и на одном квадратном метре нужно изобразить пол-Москвы, все-равно, не нарисовать домики — это как Родину предать.

А вот в Лапееранте не заморачиваются. Нужна карта общественного транспорта — пожалуйста:
Карты в Лапееранте

Или вот карта немецкого Кельна при изучении которой остается открытым вопрос технологии достижения столь потрясающего визуального эффекта. Я до сих пор не пойму, это такой картографический стиль или у меня просто глаза кровоточат. Но зато проведена генерализация и нет никаких домиков:
Уличная карта в Кельне

Они там в своих Европах полностью ушли в разврат и грехопадение. Контуры домиков не рисуют, но нумерация строений проставлена. Вот еще пример из Йоэнсуу (обратите внимание на размещение текстовки на билборде):
Карты в Йоэнсуу

Или еще пример оттуда-же:
Карты в Йоэнсуу

Стилистическая невыдержанность разных карт — общая проблема разных стран. Понятно, что карты в разных районах могут отличаться по оформлению, но сейчас это исключительно анархическая практика. Из всех городов, только в Шахтах удалось добиться стилистического единства уличной картографии. И то лишь по тому, что карта в городе только одна:
Карта в Шахтах

Весь остальной мир пока не готов придти к консенсусу. Остаются островки стабильности, вроде метрополитена, где обычно висят детальные олдскульные карты, но однажды их тоже придется обновлять. Я очень рассчитываю на то, что руководство метрополитена, особенно питерского не позволит хипстоте нассать себе в уши и сохранит прекрасный образец современной уличной картографии:
Карты в питерском метро

Особенно тревожит то, что чем глубже мы вязнем в стабильности, тем больше закрывается барбершопов, постоянные посетители которых от тоски начинают привносить в мир собственное видение прекрасного. Но об этом, я пожалуй в другой раз расскажу. Послезавтра например. И без того, я тут бизнес-идей на две жизни вперед описал.

Контурная карта растительности

Создание крупномасштабной контурной карты растительности

Опыт последних десятилетий явно показывает, что отечественное геоботаническое картографирование есть абсолютно дегенеративное явление в науке как в плане результата, так и в наборе применяемых методов. Тем не менее, востребованность в картах растительности до сих пор присутствует, а значит вопрос отработки технологии составления геоботанических карт по прежнему сохраняет актуальность.

В большинстве случаев, при составления карты растительности необходимы полевые работы для уточнения и верификации данных. К сожалению, большинство исследователей слишком переоценивают значение полевых работ, считая, что это самый сложный, ответственный и дорогой этап. В результате из производственного цикла почти исчезают подготовительные работы, а камеральная обработка ведется по остаточному принципу. Такой подход обесценивает результаты даже самой затратной экспедиции. Во многом это связано с современной практикой договоров, которые заключаются в сжатые сроки на минимальные суммы с условием немедленного начала полевых работ. Срок составления крупно- и среднемасштабной карты растительности региона не может быть менее трех лет, это обусловлено самой спецификой тематического картографирования. Первый год уходит на выявление и классификацию различных типов растительности, второй на собственно сбор геоданных, дешифрирование и создание контуровки. Лишь к концу второго — третьего года можно собрать достаточный набор качественных данных для составления объективной карты растительного покрова.

Обычно таких временных и финансовых ресурсов нет, поэтому для составления карты растительности приходится использовать технологию «Похуй, пляшем», суть которой заключается в одновременном сборе геоданных, создании классификатора объектов и переносе подготовительных работ на постполевое время.

Есть мнение, что для сбора геоданных и создания карты достаточно спутникового снимка и узких специалистов по каждому типу растительности. Увы, при таком подходе обычно ничего сделать не удается. Все дело в том, что крупномасштабные карты почти невозможно изготовить без использования данных дистанционного зондирования, но эти данные требуют обработки и генерализации, которые выполняет картограф. Более того, при работе в указанных условиях, эти процедуры неизбежно должны быть полностью автоматизированы, иначе вы просто не успеете завершить работу. Следует помнить и о принципе повторимости научного эксперимента. Всякий человек, используя ваш метод, должен получить аналогичный итог. Если же контуры отрисованы вручную, то повторить эту работу не сможет даже сам автор, что делает карту скорее произведением искусства, чем научным результатом.

Рассмотрим процесс создания генерализованной контурной карты растительности 13-14 зумов (1:25 000 — 1:50 000) долин рек Сарм-Сабун (иногда встречается написание Сармсабун) и Глубокий Сабун Ханты-Мансийского автономного округа. Сливаясь эти реки образуют правый приток Ваха — реку Сабун:
Слияние Сарм-Сабуна и Глубокого Сабуна

Логично начать картографическую работу с инвентаризации доступных данных. Для каждого региона этот список может быть разный, но стандартно в него входят Ландсаты разных поколений с их производными. Часто к ним примыкают цифровые модели местности, но в моем случае использовать их почти лишено смыла: SRTM до этих широт не доходит, ASTER Alos представлен только фрагментарно, а классический астер напичкан артефактами. Кроме того, DTM-фильтр при создании карт растительности таежных равнин работает плохо. Всевозможные модисы и сентинели меня не устраивали по разным причинам (качество, покрытие, получение, алгоритмы обработки и сравнения и др.). Об использовании карт OSM и генштаба не может быть и речи. У первых в этом месте вакуум, а вторые мало того, что устарели, так еще и неизвестно откуда взяты. Украденные карты государственной топографии хороши для навигации на месте (особенно это касается карт ГГЦ), но использование таких материалов в своих проектах — абсолютный признак профнепригодности. Лучше всего это иллюстрирует конференция «Опыт использования карт Генерального Штаба», проводимая обществом безруких картографов Саудовской Аравии. Данные тематического картографирования, равно как и данные AVHRR в список исходных материалов так же не попали, по причине того, что их использование более оправдано для анализа растительности и финального уточнению карты, чем для первоначального выделения границ растительности.

В итоге для создания первичного контура выбраны сцены Landsat-8 за 15 июля и 12 мая 2018 года и растр сомкнутости древостоя («Treecover») проекта Global Forest Change. Кроме того, растр водной поверхности GFC использован для быстрого создания слоя водоемов. Дополнительные ландсаты (Landsat-ETM за 30 июля 2000 года, Landsat-MSS за 30 июня 1983 года и Landsat-MSS за 04 мая 1983 года) в создании контурной карты не использованы, но по ним производится расчет зональной статистики для последующего дешифрирования и уточнения границ растительных сообществ.

Уже из списка источников видно, что для создания контурной карты я применяю фенологический подход, который заключается в том, что вы создаете контуры не на основе одного растра, а на основе композита, образованного слиянием зимних и летних снимков. «Зимний» снимок сделан 12 мая, но учитывая позднюю снежную зиму этого года и климат региона — это нормально.

В начале из каналов летнего и зимнего снимков создадим растры вегетационного индекса. Вегетационный индекс — NDVI (Normalized Difference Vegetation Index) показывает количество фотосинтетически активной биомассы. Обычно его не рекомендуют применять для снимков зимнего периода, но для нашей задачи требуется именно это. Расчет ведется с помощью растрового калькулятора QGis по формуле:

NDVI = (NIR-RED)/(NIR+RED),

где NIR и RED — инфракрасный и красный каналы каждого снимка соответственно.

Значения каждого индекса увеличиваются по формуле 100*(значение NDVI + 1). Прибавление единицы избавляет от отрицательных значений. Умножать в сто раз необязательно, это сделано исключительно ради субъективного удобства. Такое изменение индекса не влияет на конечный результат.

Рассчитав вегетационные индексы, логично использовать ту же формулу для оценки фенологических изменений. Поскольку общепринятого наименования у данной величины нет, назовем ее нормализированным фенологическим индексом — NDFI. Соответственно, расчет NDFI производится по формуле:

NDFI = (NDVIлето-NDVIзима)/(NDVIлето+NDVIзима):

Растр NDFI (минимальные фенологические изменения - красным)

Растр NDFI (минимальные фенологические изменения — красным)

Приступим к обработке растра сомкнутости лесной растительности GFC. Исходный слой GFC имеет пустые значения пикселей на безлесных участках. Использование такого растра приведет к разбалансировке цветов на финальном композите, поэтому требуется заполнить пустоты нулевыми значениями.

Может показаться ошибочным использование GFC совместно с ландсатами текущего года, поскольку слой «treecover» GFC актуален на 2000 год. На самом деле такое совмещение дает дополнительные возможности, поскольку при совмещении растров проявятся контуры горельников и ветровалов 2000-2018 годов.

После описанных процедур мы обладаем тремя растрами, которые будем использовать для создания композита: летние значения NDVI (количество зеленой биомассы в июле 2018 года), NDFI (величина фенологических изменений с мая по июль 2018 года) и treecover (сомкнутость леса на момент 2000 года). Сведем все это в единый RGB-композит, установив красный канал для NDFI, зеленый канал для NDVI, синий канал для treecover. Во всех каналах улучшим контраст растяжением от минимального до максимального значения. В QGis это можно сделать автоматически, поэтому нет нужды нормализовать растры к диапазону 0-255:
RGB-композит

На этом этапе переходим к работе с векторными данными. Если вы работаете с небольшим регионом, то описанные действия можно пропустить. Однако следует помнить, что в дальнейшем нам предстоит фильтровать растр и строить по нему изолинии, что является очень затратной процедурой по времени и машинным ресурсам.

Создадим линейный слой реки. Лучше всего сделать это в JOSMe по слою Bing-а, после чего экспортировать данные в QGis. К сожалению, это возможно лишь при постоянном наличии хорошего интернет-соединения. Если с таковым проблемы, то можно использовать панхроматический канал Landsat с разрешением 15 метров на пиксель (у Landsat-8 это восьмой канал). На основе осевой линии реки строим буфер, в пределах которого планируется создание контурной карты (два километра в обе стороны от оси реки):
Осевая линия реки и буфер-граница карты

Далее обрезаете композит по контуру буфера:
RGB-композит обрезанный по контуру буфера

Это прообраз нашей будущей контурной карты. Мы не можем работать с тремя слоями RGB-композита одновременно, поэтому переводим все в восьмибитное изображение 256 цветов. Количество цветов можно сократить если вы уверены, что это не отобразиться на качестве результата. Это существенно ускорит работу, но в моем случае приходится идти по самому долгому пути:
PCT-композит

Если достаточно очень грубой контуровки, то можно переходить непосредственно к фильтрации полученного растра. Мне такой подход показался совершенно неудовлетворительным — контуры были либо излишне детальными, либо очень приблизительными.

Необходимость фильтрации растра обусловлена тем, что пиксели имеют квадратную форму, а потому изолинии, построенные на основе них будут иметь очень ломаный и рваный вид. Для наглядности, вот пример изолиний с исходного (красные линии) и отфильтрованного (черные линии) растра из соответствующей статьи:

Чем сильнее фильтрация (речь о простом фильтре), тем более плавные изолинии вы получите в итоге. Проблема в том, что сильные коэффициенты фильтрации усредняют значения растра. В результате линейно вытянутый объект превращается в овальное пятно, контур которого абсолютно не соответствует реальности.

В ходе многочисленных экспериментов решение проблемы было найдено. К сожалению, оно не является тривиальным и не встречается в известной мне литературе по геоинформатике, поэтому для обозначения процедуры я использую понятие «Векторная фильтрация». Суть метода заключается в том, что исходный растр векторизируется. При этом соседние пиксели одного значения преобразуются в единый полигон:
Векторизация растра

Для каждого полигона рассчитывается центроид:
Центроиды полигонов векторизированного растра

После чего слой центроидов интерполируется обратно в растр:
Интерполяция центроидов векторизированного растра

Таким образом, технологию векторной фильтрации можно описать как интерполяцию центроидов векторизированного растра. Отфильтровав этот слой мы получаем плавные изолинии, которые по форме близки к естественным границам:
Изолинии

Необходимо преобразовать изолинии в полигоны, поэтому для сохранности топологии перед началом процедуры следует провести генерализацию, убрав изолинии малой протяженности (в моем случае менее двухсот метров). Кроме того, следует определиться, какие изолинии наиболее соответствуют естественным границам растительности. Сделать это можно сверяясь с высокодетальными снимками (что, правда не совсем законно даже в случае с Bing-ом):
Изолинии на снимке Bing

Для облегчения процедуры советую посмотреть гистограмму распределения количества значений и попробовать разные классификации (по стандартному отклонению, по равным интервалам, по границам Дженкса и др.). Естественно, к этому моменту вы должны представлять, хотя бы по литературным данным, какие типы растительного покрова разделяют ваши изолинии.
Распределение цветов

Такой анализ требует в несколько раз больше изолиний, чем вы планируете получить типов контуров на карте. После того, как наиболее достоверные линии найдены, сохраняете их в отдельный слой и приступаете к созданию полигонов. К великому неудовольствию это тоже не сводится к элементарному действию, поскольку процедура в SAGA «Polygon-line intersect» выдает совершенно негодный результат. Приходиться преобразовывать изолинии в полигоны, после чего чередованием GDAL-овских алгоритмов разности и объединения сводить все в единый слой.

Что-бы отобразить водоемы используем слой-маску GFC. Ее так же отфильтруем, и создадим изолинии, которые преобразуем в полигоны. Векторная фильтрация для таких растров, к сожалению, не имеет смысла, но другого быстрого способа получить слой водоемов у нас просто нет.

В конечном итоге, экспортируем все в TileMill или MapBox Studio (смотря на стоимость вашего интернета), настраиваем стиль и нарезаем карту на тайлы:
Карта в TileMill

Все. Теперь можно подключить mb-тайлы к лефлету или tms-серверу, расставить предварительные точки описаний, кешировать все в навигатор и выезжать в поле.

Само-собой, это не финальная карта. Не используя субъективную ручную отрисовку мы в короткое время получили лишь ее прообраз. Границы могут уточняться, изменяться. Какие-то контуры могут быть объединены, какие-то разбиты. Для контуров подсчитывается зональная статистика, границы сравниваются с геологическими, геоморфологическими и другими данными. Сами контуры еще следует наполнить физическим смыслом. Но это уже предмет для конкретного обсуждения и калибровки описанной картографической технологии.




Открытая лекция «Цифровая картография» в баре «Бакалавриат»

Рассказ о том, как устроены современные картографические сервисы (Google maps, Яндекс-карты, OpenStreetMap и др.). Почему спутниковые снимки искажают действительность, что такое «геоданные» и «картостиль». Обсудили как картографы сделали большой крюк, прежде чем вернулись к привычным способам наблюдения за миром. И это далеко не все.

Лекция рассчитана на неподготовленных слушателей, поэтому страшных и непонятных вещей там нет.