Особый заповедник

Особый заповедник

После норильской аварии каждый разлив мазута преподносят словно катастрофу. Вчера масляные пятна в Усинске, сегодня в Находке, завтра мир окончательно погрязнет в радужные цвета. Когда от врачей все устанут, новыми супергероями станут защитники природы. Как любитель социальных девиаций, я это горячо поддерживаю, ведь из всего, что называется «охрана природы» половина представляет собой религиозное помешательство, а половина от оставшейся половины — откровенный идиотизм.

Но даже то малое зерно разума, что есть в охране природы оказывается невероятно противоречивым. На эту тему даже детская шутка есть: «Как быть, если одно редкое животное собирается сожрать другое редкое животное?». Если без шуток, то охрану природы следует относить к разделу культуроведения, поскольку настоящая цель всех мероприятий состоит в поддержании соответствия окружающего вида эстетическим потребностям человека.

Возьмем любую территорию с «нарушенным экологическим состоянием». Выглядит стремно, но ведь главный вопрос критериев. Где эталон ненарушенной природы? «В заповедниках» — тут же ответят мне, признаваясь в антропоцентрическом эгоизме. Любую территорию на которой изъяли популяцию считают нарушенной, за исключением случая, когда этой популяцией был человек. Странно, не находите?

Но пусть мы примем заповедники за эталон. Как с их помощью оценивать экологическое состояние поля, сада, парка, города? Я говорю даже не о том, что экологи сами не понимают о чем говорят, когда произносят словосочетание «экологическое состояние». И даже не о том, что не существует вменяемых способов измерения всех этих буферностей, упругостей, резистентностей, стабильностей, пластичностей и прочих видов устойчивости. Я вижу порочным сам подход к оценке экологического состояния путем сравнения двух экосистем с принципиально разными нарушениями. Рано или поздно это выливается в максиму: «Жить станет хорошо лишь когда все люди вымрут». Когда меня спрашивают: «Что делать с нарушенной природой», я предлагаю повесится. Думают, что это такая грубая шутка. Но нет.

Охранять следует не то, что может быть нарушено, а то, что красиво. Другое дело, что понять красоту можно лишь изучая ее, а как раз для этих целей заповедники очень нужны. А за выливание нефти следует дополнительно судить по гомофобной статье. Люди не редкие, но редкостные. Хоть специально для них заповедник создавай.

Газонофобия

Работа в саду натолкнула на любопытные размышления про общность газонов с гомосексуальным поведением. Оба явления проистекают из общего корня — демонстрации богатства в виде показного действия без утилитарного смысла. Богатый древний грек открыто показывает отсутствие потребности в детях. Француз восемнадцатого века предъявляет обществу свободу от необходимости выращивать еду, более того, он так богат, что может не только отказаться от сельского хозяйства, но и тратить значительные силы на разные глупости.

Конечно, гомосексуализм имеет объективные биолого-социальные предпосылки. Так ведь и газоны были нужны изначально как средство консервации земли под новую постройку. Оба явления постепенно становились частью культуры, а если бы религиозное Средневековье повлияло на них в равной степени, сегодня в Конституцию нам предлагали бы вписать фразу «Газон — это союз травы и человека, создаваемый для утоления голода».

С сожалением вынужден признать, что чем лучше будет жить человечество тем меньше останется носителей архаично-гомофобных взглядов. Удивляет другое: каждый раз в разговоре о гомосексуальности произносят тезис о вымирании нации, но никто еще не говорил о том, что создание газонов приведет к нехватке овощей.

Тут бы поддержать ЛГБТ-активистов, но не дождутся. Как и газоны, большинство из них выглядят отвратительно. Раскатывали бы свои рулоны дома — никто бы слова не сказал, а в центре города подобное зрелище вызывает лишь скуку и брезгливость.