Прогулки по Греции. Транспорт

Путешествия по Греции. Транспорт.

Иногда в жизни стоит что-то менять. Не так, что-бы кардинально, но достаточно очевидно, для себя самого в первую очередь. Скажем, исследовать какой-либо вопрос, о существовании которого всегда знал, но не искал ответа по причине малой его значительности в жизни. Например, изучить историю жителей Гонолулу. Или понять принцип работы пароконвектомата. Или измерить длину нарезного батона, который регулярно покупаешь в хлебном киоске.

Много ли мы знаем о Греции — колыбели современной цивилизации? Примерно столько же, сколько и о нашей настоящей колыбели — она была, но это не точно. Столица в Афинах, море, тепло, древние греки, винище, терки с Евросоюзом, развалины, марафон, алфавит и фамилии в стиле «Попандопулус». Еще помню из девяностых годов программу «Человек и Закон» в которой речь шла про криминального авторитета, скрывшегося в городе Салоники, но убитого по приезду в Москву. Меня такой список совершенно не устраивал, поэтому я допил свою Балтику и улетел из прекрасной, но холодной Москвы прямиком в платоновские Афины, где поселился в тесной комнатке на улице Аристотеля, но быстро обнаружив влечение к странствиям отправился вдоль всего западного побережья Эгейского моря. Интересовали меня прежде всего уличные карты, зоопарки, земледелие и множество других вопросов, слагающих истинное значение слова «культура». Но к удивлению своему, пришел я к выводу ни в коем случае с Грецией не связанному. А потому расскажу вам о некоторых наблюдениях, в надежде на то, что мое открытие озарит вас равно как и меня и будучи достижением именно вашим, принесет гораздо больше удовлетворения и пользы, чем если бы я выразил его открытым текстом.

Еще со времен западников и славянофилов было совершенно очевидно, что спор о том, является ли Россия частью Европы, абсолютно идиотский. С тем же успехом можно обсуждать, скажем вопрос о принадлежности Новой Зеландии к Австралии, или Аляски к Соединенным Штатам. Более осторожный собеседник спросит, похожа ли Россия на европейские страны, но и в этой постановке не угадает. Потому что Россия сходна с европейскими странами так же, как Северная Америка сходна с Евразией. Все страны по своему разны: в чем то сильно сходятся, в чем-то различаются кардинально.

И все-таки меня, жителя Ростовской области, через которую по Кумо-Манычской впадине проходит европейско-азиатская граница, этот идиотский вопрос волновал долгое время. И вот теперь я нашел на него совершенно четкий и единственно верный ответ. Если мы признаем, что Греция — есть европейская страна, то Россия без всяких сомнений часть Европы, причем более типичная, чем, например, Финляндия. Если хотите, Россия — это южная Европа, как бы парадоксально это ни звучало.

Взять хотя-бы классическую формулу России «дураки и дороги», которую неизвестно кто выдумал, но попал этой выдумкой в самую болючую сердцевину русского нутра. Мы так свыклись с истинностью этой формулы, что даже жители мегаполисов, второй десяток лет рассекающие по магистралям европейского уровня постоянно жалуются на отечественные колдобины. И вообще: пробки, теснота, попустительство в отношении правил движения, деградировавший общественный транспорт, суета и постоянный шум. Добро пожаловать в Грецию, друзья:
Добро пожаловать в Грецию

Все начинается еще в самолете. На висящих над головой мониторами весь полет вращается глобус с маршрутом и самолетиком — указателем вашего местоположения. Советую внимательно рассмотреть и запомнить его — с высокой вероятностью, это последняя карта, которую вы встретите в Греции.
Глобус в самолете

Ко всему прочему, если перед вами этот глобус — вам вдвойне повезло. Во-первых, вы в самолете — греческий транспорт по части пунктуальности весьма схож с нашими маршрутками. Во-вторых, вам уже принесли или вот-вот принесут вина. Будь в Греции хоть самая распрекрасная транспортная система, все-равно не стоит брать с собой права и планировать аренду автомобиля, поскольку лишь безнравственный человек будет планировать управление автомобилем, прилетев в страну, где тысячелетиями хлещут винище.

На выходе из аэропорта в Афинах открывается чудесный вид не то на Адлер, не то на Краснодар.
Вид с афинского аэропорта

В кадках плодоносят оливы, о чем-то спорят промеж собой греки, менты поставили машину перед дверьми аэропорта и отдыхают. Это в России снег, а здесь все еще лето.
оливки в кадке, греки и менты

Я в жизни оливок с ветки не ел. Да и тут не рискнул. Полицейский, после моего снимка беспрерывно косился на фотоаппарат. Ко всему прочему, земля в кадке была полна заплеванных оливок.
Заплеванная оливка

По неопытности, я было решил, что виной этому греческая страсть к табаку. Курят везде и в любое время. Даже до начала табачного геноцида в России столько курильщиков одновременно можно было увидеть лишь в тамбуре плацкартного вагона. Здесь это никого не удивляет, хотя сигаретные пачки тоже украшают картинки с гангреной, ампутацией и прочими неприятностями, очень странно связанными с курением. Слабо представляю, как надо курить, что-бы тебе ампутировали, скажем ногу, но я слаб в медицине, к тому же не изведал еще всех человеческих пороков.

Под мостом расположена небольшая автостанция с билетными кассами и электронным терминалом. Кассир на ломаном английском объясняет, что билет до Синтагмы стоит шесть евро. Впрочем, нет большой разницы в направлениях: все-равно за пределами аэропорта царство латиницы заканчивается и вы начинаете понимать, что ощущают иностранцы в России, обнаруживая вокруг незнакомую кириллическую письменность. Автобус отъезжает от аэропорта, проезжает Икею и долго-долго едет среди невысоких желтых, в обломках известняка, гор, оливковых рощ, и отдаленных поселков с домами в несколько этажей. Автобус едва заполнен — большинство предпочитает уезжать на метро. Это дороже, зато значительно быстрее. Постепенно, пассажир за пассажиром, салон пустеет. Остается всего несколько человек.
в греческом автобусе

У автобуса диковинный маршрут. Он едет вначале по огромной дуге, после сворачивает и начинает наворачивать по городу петли, никак не доезжая до конечной. Названия остановок не объявляют, а если бы и так, что мне с этого объявления? Здесь все не по-русски, даже вместо знакомых со школьного учебника истории «Афин» какие-то «Атэнэ». Где едем? Куда едем? Хорошо, заранее установил мапсми с картами, хотя бы ясно в какой части города мы находимся.

Как только автобус в очередной раз сделал крюк и точка в телефоне поползла прочь от улицы Аристотеля, терпение кончилось. Нет больше желания ехать в этом автобусе! Я в сердце европейской цивилизации и вместо присутствия на симпосии трачу время на попеременное разглядывание телефона и автобусного окна. Прочь отсюда к сосудам полным винища, блудным девкам и древним пидорам! Тем более, что в такую жару пить хочется невыносимо. Укрыться можно лишь в тени под мостом.
голуби под мостом

После сопливого Петербурга, дремотной осенней Москвы и пыльных транспортных терминалов Афины сжимают суетой, солнцем, финиками, лимонами, персиками и прочей маракуйей. На каждом балконе под навесом от солнца стоят кадки с растениями:
Кадки с растениями

Красиво, особенно лимоны, подмывающие укусить их прямо на ходу, скривившись от неминуемой кислоты. Но ноги сами собой несут вперед. Вокруг суета словно на рынке воскресным утром. Теснота, давка, шум. На улицах тут и там говно, однако собак не видно. По всему восточному побережью Греции, транспортную систему проектировал какой-то невероятный мудозвон. Узкие тротуары покрыты разномастной плиткой грязно-серого цвета
узкий тротуар

Все дорожки испохабили тактильной плиткой. Я не против заботы об инвалидах, но эти пандусы, желтые круги на дверях, покрытие для незрячих — адская богомерзкая дрянь, которую нужно выкорчевать ко всем хуям. Лестницы — однозначное зло, но исторически устоявшееся и во многих местах неизбежное. Вместо того, что-бы придумать инвалидную коляску, которая позволяет спокойно перемещаться по лестницам, какой-то пидарас придумал городить дополнительную пристройку и назвал это «доступная среда». Большую часть времени эти «объекты заботы» простаивают без дела, портят вид и мешают движению. Про стоимость можно и не говорить. Решение любой проблемы, в том числе забота об инвалидах — это процесс повышения эффективности всей системы, а не замена одной проблемы на другую, о чем неоднократно пишет Альтшуллер, да и другие, более ранние авторы.
тактильная плитка

Греческие дороги разъебаны. Конечно не так, как на окраинах отечественных провинциальных городов, но ямочный ремонт грекам вполне знаком. Повсюду, где кипит жизнь асфальт покрыт заплатками, хоть в южных Афинах:
ямочный ремонт в Афинах

хоть в северных Салонниках:
Дорога в Салониках

Лишь в провинциальных деревнях, где ничто не нарушает сонную жизнь, дороги достаточно хороши. Ливневку для второстепенных дорог обычно не делают, поэтому на склонах вдоль обочины часто можно встретить промытые водой трещины. По большому счету, греческие дороги от наших отличить очень просто. Если люки круглые — Россия, если прямоугольные — Греция.
Люк канализации и разбитый асфальт

Светофоры обычно исправны, но в редких местах вы найдете свежую разметку. Напомню, мы в самой, что ни на есть Европе:
Стертая зебра

Но самое главное отличие греческого транспорта — это неимоверное количество мотороллеров, мопедов, мотоциклов и прочей двухколесной техники. Узкие дороги совершенно непригодны для автомобильного транспорта, пассажирского и большегрузного особенно. Зато мопеды везде — на дорогах:
мопеды на дорогах

на обочинах:
Мопеды на обочине

на тротуарах:
Мопеды на тротуаре

в подъездах:
Мопеды в подъезде

всех моделей и конструкций:
старый мопед

Автомобилисты не сдаются. Афины, Салоники, Катерини, Ларисса стоят в пробках. Кто мне рассказывал о тесных улочках Ростова? Редкая улица в центре греческого города не заставлена рядами машин по обеим сторонам дороги. Если есть возможность, паркуются с заездом на тротуар:
парковка с заездом на обочину

Но если места нет, можно встать прямо на тротуаре. Ох и заебался бы сегодня марафонский бегун Филиппид, пытаясь донести добрую весть сквозь лабиринты припаркованных автомобилей. Тем кто любит тонкие намеки, вместо наклейки «Я паркуюсь как мудак» можно просто клеить на стекло флаг Греции.
Парковка на тротуаре

Все это создает невообразимый шум и сутолоку. Но следует воздать должное — не припомню случая, что-бы из окна автомобиля на весь квартал играла оглушительная музыка. Хотя возможно, в таком шуме на нее просто не обращаешь внимания. На улицах потная теснота, мусор, загорелые бородатые люди. Это не Греция, а какая-то Индия! Естественно, тут совершенно иные, чем в России нормы безопасности. И ничего, живут себе спокойно с автозаправкой на первом этаже. Еще раз убеждаешься, что многие опасности мы слишком преувеличиваем:
АЗС в жилом доме

Казалось бы, при такой ситуации с транспортом, сам бог велел развивать велосипедную инфраструктуру. Однако в Греции, по-видимому, та же проблема, что и в России — климат не тот. В Финляндии, блядь тот, в Эстонии, Германии, Голландии тот, а у нас с греками не тот. На всем востоке Балканского полуострова две нормальные велодорожки. Одна в Катерини, но Катерини — это совсем особый город. Другая в Салониках вдоль набережной:
Велодорожка в Салониках

Остальные греческие города для движения велосипедистов приспособлены даже меньше, чем в российские. Столице немного проще — в Афинах есть удобное неглубокое метро. От российских подземок его отличает яркая официальная раскраска станций и неофициальная роспись вагонов:
В афинском метро

Едва ветка отходит от центра, поезда выезжают на поверхность. Главное не прозевать свою станцию, поскольку метро является по совместительству электричкой. Поезд стоит около пяти минут на конечной станции, после продолжает движение с удесятеренной стоимостью билета.
афинское метро на поверхности

За пределами города жизнь затихает. По нашим меркам Греция — совсем небольшая страна, за несколько часов ее можно проехать с севера на юг. Поэтому греки совершенно не знают что такое плацкарт. В поездах лишь сидячие вагоны. За дополнительную плату можно приобрести стеклянную перегородку и двух пассажиров напротив себя. Общие билеты раза в два дешевле:
Вагон греческого поезда

Путешествие с одного края страны на другой больше напоминает поездку на комфортной электричке. Утонул в мягком кресле, прижался головой к немытому стеклу и наблюдаешь, как проплывают вдали бесконечные поля:
Поля Греции

элеваторы на горизонте:
Элеватор на горизонте

и редкие, по берегам заросшие тростником реки
Греческая речка

Деревянные шпалы, которые у нас встретишь уже далеко не везде
деревянные шпалы

и заунывная разруха за окном. Хотя зелень и яркое солнце могут скрасить любую тоску
Развалины на железной дороге

Иногда поезд выходит вровень с автострадами. По одной из них чертов мапсми вел меня больше десяти километров. Жара, редкие автомобили и глубокая, добротно сделанная ливневая канава желтого цвета. Ни пустых бутылок, ни салфеток, ни окурков. Будто греки берегут весь мусор, что-бы выбросить его на мостовые городов. Километры глубокой бетонированной траншеи и ни разу не насрато, в прямом и переносном смысле. Лишь сосновые ветки, шишки, хвоя и прочая натуральная органика.
Ливневая канава

Вокруг придорожных складов и предприятий неизменно устроена система полива. Сейчас осень, стало прохладней, травы отцвели, пожухли. Во многих местах газон уже скошен, там где не успели — звенят триммеры греческих косильщиков.
Газон у дороги

От дорог капиллярами расходятся проселки. Редкие с трещиноватым асфальтом, в основном дикие грунтовки среди полей и оливковых рощ. Точь в точь как наши.

На подъезде к Олимпу небо затянули облака, заметно похолодало. Темно-синие тучи постепенно скрыли острые, покрытые лесом вершины. Вот он, Олимп! Хотя разве разберешь? — поезд пронзает туннель и долго скользит в темноте, выныривая среди ровных, раскинутых под безоблачным небом полей. Здесь рельеф заметно ровнее, оливковые сады сменяются полями хлопчатника.

Состав опаздывает на два с половиной часа. Контролер проверил билеты, в ответ на вопрос «скоро ли приедем» пожимает плечами — тридцать — сорок минут, смотря какая дорога будет. На перроне прибытия уже скопились встречающие. Некоторые выехали на автомобиле прямо к поезду. Парфенон и прочие древние развалины — совершенно жалкое зрелище, не вызывающее и сотой доли того трепета, что возникает при виде припаркованного на перроне автомобиля у человека, которому последние десять лет не позволяют даже приближаться к поезду без досмотра.
Автомобили на перроне

Не исключаю, что в этом есть своя доля грекоклюквенности. Однако, уровень всеобщей подозрительности у греков по сравнению с нами существенно ниже. Достаточно сравнить количество открытых пикапов на улицах. В России приобретение пикапа без кунга и веских для такого приобретения оснований считается поступком безрассудным и глупым, поскольку стоит замедлить ход, как содержимое кузова, вези ты хоть пережеванное верблюжье семя, неизбежно спиздят. Греков эта проблема беспокоит гораздо меньше — возможно у них народ честнее. Либо у нас острее паранойя. Либо все сразу.
Пикап на улице

Во всяком случае, в транспортном отношении Греция предстает страной неоднозначной, но в целом удобной, хотя и совершенно непунктуальной.

Трехмерная модель метрополитена в Петербурге

Четыре года назад я в качестве полезного досуга развлекался созданием схемы петербургского метрополитена. Это всегда очень сложная задача — главная трудность не в изображении линий и кружочков, а в том, как связать схему с окружающим миром. Приехали вы впервые на нужную станцию, поднялись по эскалатору и чего? Куда идти, где указатели, на какой улице вы находитесь? Все существующие хваленые схемы метро решают исключительно вопрос навигации в подземке. Пограничные же области, когда человек уже вышел из метро, но еще не нашел верное направление никто не отображает, хотя по здравому разумению подземные и надземные схемы должны сочетаться с некоторым перехлестом.

За недолгое время экспериментов я приличное решение так и не нашел, но остались некоторые пригодные к удалению черновики. Так бы они у меня и лежали в архиве, если бы мировая общественность в чатике телеграмма не возбудилась от вида модели московского метро.

В четырнадцатом году делал что-то похожее:

Только у меня все гораздо проще устроено. С Википедии взята таблица с глубиной заложения станций, которая спустя рефакторинг загружена в QGis, и интерполирована в демку. Итоговый проект собран в three.js с помощью qgis2tree.js.

В целом ничего особенного, но попутно я спарсил все вики-ссылки.

Письками меряться не хочу, не про то речь. Но уж если зашел разговор, грех не распаковать старый архив. Немного доработал файлы, поскольку за четыре года появились новые станции. Вот вам сейчас покажу и обратно в архив упакую.



Открыть карту в полном размере

Мюсли №25

Мюсли №25

В понедельник увидел как офицер флота поднимаясь по трапу корабля ковырял в носу. Офицер был капитаном третьего ранга, но в этом я не уверен, поскольку погоны видны были плохо. А вот корабль был «Авророй», в этом я уверен абсолютно хорошо. Теперь это скорее судно-музей, но все-равно с флагом и гюйсом.

Во время службы я тоже мог щегольнуть небрежным воинским приветствием, а то и вовсе проигнорировать его при подъеме на корабль — так делали некоторые военные, особенно, если рядом был только траповой. Офицеры, а тем-более высшие (правда такой был у нас только один) на корабле служили не самые образцовые. Проще говоря — говно были, а не офицеры, хотя люди в большинстве хорошие и плохих поступков у них наверняка было не больше, чем у любого другого человека, тем более военного. Матросы им в основном мешали, особенно во время проверок. В такие моменты, весь личный состав закрывался по своим боевым постам. По кораблю кроме командира, дежурного и нескольких офицеров никто не ходил. Я в такие моменты, если был свободен от наряда или вахты, спускался из штурманской на самый низ корабля — в гиропост. Это такая маленькая комнатка ниже ватерлинии, в которой стоит гирокурсоуказатель, лаг, куча проводов, курбелей, распредкоробок, маленький стол с лампой, карандашница в виде черта, китайский обогреватель за четыреста рублей и здоровенная секретная балда, название которой я уже не помню. Помню только, что принадлежала она ракетчикам и служила для стабилизации качки. А еще имела постоянные проблемы с сервоприводами, поэтому перед каждым учением мне приходилось подолгу подкручивать диски с числами, которые мне ни о чем не говорили. Перед дверью гиропоста в палубе был проход в машину кондиционирования воздуха. Там было уже так тесно, что приходилось пробираться на карачках, а от одного борта до другого было всего пару метров. Еще там постоянно было холодно, поэтому во время учений, когда мне приходилось просиживать там изрядное время, я брал с собой шапку и бушлат.

Однажды на корабле ждали приезда Рогозина. Ждали так долго, что сидеть в гиропосту стало невыносимо. К тому же мне срочно потребовалось в гальюн. Я включил микрофон, у моряков он называется «банан» и запросил добро покинуть гиропост. Может я что-то не так нажал, либо на том конце замешкались, но ответа не последовало. Никакой тревоги не было, даже корабельный дизель был остановлен, а проверки случались у нас часто и на мою судьбу никак не влияли. Поэтому я поднялся из гиропоста во второй кубрик, оттуда поднялся в центральный коридор, а уже из центрального коридора, ступая по красной ковровой дорожке, направился в гальюн. Другого случая, в котором я бы шел по парадному советскому ковру у меня до этого в жизни не было. А уж ситуации, при которой в паре метров от меня за переборкой шагает человек, ответственный за весь военно-промышленный комплекс, а в это время я стараюсь попасть струей в самый центр дючки — не будет и подавно.

В тот момент я про Рогозина за переборкой не знал. Мне рассказал о нем мичман, заступивший дежурным по кораблю. Вообще-то, он сказал много слов, но суть монолога содержала всего две мысли. Первая про то, что я «в конец охуевший распиздяй», а вторая про то, что я «сказочно везучий долбоеб». Из его слов, можно было сделать вывод о том, что если бы меня увидели выходящим из гальюна, то весь дивизион немедленно бы пошел ко дну, а Северный Флот был посрамлен навеки. Потому что моряки не ссут. Как говорил наш лейтенант: «Ваша задача — выйти в море, нажать кнопку и ждать, пока вас ебнут». На самом деле, задача моряка — быть либо невидимым немым, либо бравой декорацией на фоне актерской игры офицеров перед инспектирующими лицами. Войны никто не боится, а вот проверки боятся все, поскольку война может еще и не состоится, а проверка нагрянет обязательно.

Вот такие офицеры были у нас в дивизионе. Но даже они не позволяли себе, поднимаясь по трапу, ковырять в носу. Видимо, потому что они служили на настоящем боевом корабле. Вокруг них были настоящие матросы, за бортом настоящее море и сами они были абсолютно настоящими. И еще потому, что понимали — пока на борту хранится настоящее боевое оружие, ни в коем случае нельзя показывать того очевидного факта, что флот мы окончательно проебали.

Во-вторник утром я отправился в центральный городской парк, где мне предстояло обследовать сотню деревьев на предмет наличия разного рода заболеваний и повреждений. Несмотря на ранний час, метро было переполнено. Люди у эскалатора прижимались друг к другу с отстраненным видом тайных любовников. Невозможно жить в месте, где случайные люди дотрагиваются до тебя чаще чем знакомые. Во-всяком случае, делают это без твоего одобрения. Такая жизнь непременно влечет за собой страсть разрушения. «Города можно уничтожить хотя-бы за то, что в них нельзя пасти лошадей». Если правильно помню, это говорил еще император Тэмуджин. Был он человек жестокий, но стоя в окружении незнакомых людей, особенно старых, потных и некрасивых, начинаешь его понимать.

У многих жителей больших городов дважды в сутки есть великолепный шанс остановить Вселенную, сделав для этого всего-лишь небольшой шаг вперед. Очень удивительно, почему столько людей игнорируют эту возможность. Если бы я верил в реинкарнацию души или вообще хоть во что-нибудь — непременно бы прыгнул под поезд. Но это все-равно, что с парой тузов идти ва-банк в покере. Результат все-равно будет тот же, только быстрее и дешевле. Поэтому, стою перед ограничительной линией и перед головным вагоном шагаю не вперед, а назад.

А потом приезжаешь на свою станцию и непременно желаешь, что-бы тех пидарасов, которые встают на пустой эскалатор слева по ходу движения — пиздили бы геологическим молотком по коленным чашечкам. Причем вне зависимости от того, движется этот эскалатор вниз или вверх. Это не от избыточной жестокости, а от непонимания и безысходности. Каждый раз чья-то жопа должна пять минут маячить перед моим лицом, только потому, что какая-то старая пизда поставила тележку сбоку, а не перед собой. И ведь ничего не поделаешь, поскольку к тому моменту, когда ты встал на эскалатор, эта пизда с тележкой может уже преспокойно дома чай пить.

В среду на дверях вагона я заметил очередную рекламу новстроечных квартир. В тех самых домах, где ради буханки хлеба вам придется проехать сорок шесть этажей — двадцать три вниз и столько-же вверх. Я не имею ничего против, в конце концов — это все равно быстрее чем от моего покосившегося дома до магазина. Но если уж жить в одной из двух десятков поставленных друг на друга клеток, то исключительно ради великой страсти, а вовсе не оттого, что ипотеку под материнский капитал дают.

Но мне квартиры в таких домах нравятся. Причем исключительно ценой. 1 674 722 рубля за два или три десятка квадратных метров — это же музыка, а не цена. Главное научиться ее слушать. Представьте, что цена появляется перед вами с конца по одной цифре. Вначале два рубля. Это такая сумма, про которую даже говорить смешно. Ее можно тратить каждый день и не сильно об этом беспокоиться. Такие траты можно вообще не замечать и позволять себе даже когда у вас совсем нет денег (если вы, конечно, найдете что на эти деньги купить).

Двадцать два рубля — это уже сумма посерьезней. На нее можно купить что-то реальное и скорее всего одноразовое, типа пирожка или проезда в транспорте. Естественно, речь идет скорее о порядке величины, чем о конкретной сумме. Двадцать два рубля — эта сумма, которую можно тратить каждый день. А в некоторые дни по нескольку раз в день.

Семьсот двадцать два рубля — это уже не про городскую суету, а что-то похожее на поход в магазин. Ощутимо, но не критично, если не каждый день. Один-два раза в неделю. Четыре тысячи семьсот двадцать два — все еще магазин, но уже не обязательно продукты. Или продукты, но подороже. Один-два раза в месяц. Если везет, то чаще. Семьдесят четыре тысячи — это уже совсем не продукты. Что-то серьезное, что останется либо в памяти либо в материальном виде. Такие решения принимают один-два раза в год. Шестьсот семьдесят тысяч — это уже совсем серьезно. За этой суммой кроется решение, которое люди принимают один-два раза в десятилетие. А уж миллион шестьсот — стоимость квартиры — это сумма, которую люди тратят один, ну в лучшем случае два раза в жизни. И то, лишь те, кому повезло. Примерно столько стоит человеческое время в его необработанном виде — единственный рентный ресурс, доступный с рождения

В четверг я в очередной раз понял, что ненавижу бюджетников. Точнее тех, кто получает деньги за время проведенное на работе. Оплата за месяц, за неделю, ежедневные выплаты — это продажа времени, игла, слезть с которой невыносимо трудно, а многим вообще невозможно. И хрен бы с ними. Каждый имеет право распоряжаться собой как ему вздумается, но я давно заметил, что такие люди чаще всего умудряются испортить тебе день. Причем делают они это с невыносимой тоской в глазах. Возьмем охранников, которые стоят возле рамок и досматривают всех, кто несет на плечах рюкзак. Обычно это не люди, а роботы, причем устроенные совершенно примитивно. Стоит перед входом снять рюкзак и нести его в руках, как у них тут же пропадает к вам интерес. Поскольку сказано: досматривать всех, кто с рюкзаками, а рюкзак — это сумка на спине. Если сумка не на спине, значит это не рюкзак и досматривать не нужно.

Одно из самых больших оскорблений, которые можно нанести человеку — это предложить ему продать свое время. Рынок аренды рабов, искусно объясняющий свою мерзейшую сущность тем, что так делали все и всегда. Но и в этом нет правды. Уберизация (ёбтвоюмать, слово-то какое) коснется всей экономики. Просто нужно подождать появления слэйвшерингов — компаний, которые будут нанимать работников на почасовую оплату, а потом сдавать их во временное пользование другим организациям. Кто сказал, что если можно вызвать интернет-таксиста, то нельзя интернет-продавца или интернет-плотника? Рейтинги, баллы. Кстати, любопытно, есть ли математическая проверка утверждения о том, что в замкнутой системе, появление новых элементов приводит к упрощению связей между ними? Из наиболее близкого, на память приходит только равенство по Нэшу, но это не совсем то, что нужно.

В пятницу в парке случилась экспозиция. Или инсталляция. Впрочем, какая нахуй разница. Тем более что была она не в пятницу, но так удобней для повествования. Два десятка теток среднего и старшего возраста привезли в парк кучу невнятной хуеты, которую иными словами описать достаточно трудно. Выглядит это примерно так: металлический шест воткнут в землю, к нему примотан моток толстой проволоки. На проволоке висят треугольники, вырезанные из куска поликарбоната и оргстекла. В некоторых местах привязаны горлышки от пластиковых бутылок. На одном из витков проволоки висит табличка с подписью: «Инсталляция «Русалка», автор — такой-то». Короче говоря — хуета на палке. Люди ходят вокруг этого пиздеца. Бабы говорят мужикам: «Смотри как красиво!». А мужики поджимают губы и произносят так многозначительно: «Мммммммм». А потом инсталяцию закончили, «Русалку», вместе с другими мотками проволоки увезли, а мужики с бабами, расстелили на траве ковер и разделись до трусов. Бабы стали загорали и говорили периодически: «Как хорошо!», а мужики пожимали плечами и многозночительно протягивали: «Нууууууу». А потом все бегали в ближайшие кусты срать, поскольку общественных туалетов в парке мало и все платные.

Собственно, это я к тому, что раздельный сбор мусора — это хрень. Вместо того, что-бы придумать нормальный алгоритм сортировки, на худой конец привлечь к этому делу бомжей, нам предлагают иметь дома по четыре ведра. Особенно это хорошо в коммуналках или квартирах за миллион шестьсот, где эти ведра займут аккурат все углы. И что с того, что в Европе так делают? Они там в Европе друг друга в жопы ебут, нам что, тоже пример с этого брать? Собрал все в один мусоровоз, завез в сортировочный цех, оттуда вышел пластик, бумага, стекло, металл и органика. Или что, такой цех спроектировать дороже, чем научить сто миллионов человек кидать разный мусор в четыреста миллионов ведер? Если уж хотите какую-то работу вести — расскажите людям о том, что бутылки перед выбрасыванием следует сминать а, крышки с них снимать, поскольку без этого половина наших мусоровозов один воздух перевозят.

В субботу изучал критику работ Джона Кэлхуна. Вечером сходил в Ашан, купил хлеб, яйца, батарейки и бутылку крепкого пива. Воскресеньем был на рыбалке. Нихрена не поймал, но рожа опухла как у китайца. На носке образовалась дырка. Это безумно раздражает, поскольку стирать носок с дыркой совершенно некрасиво. Для стирки носок следует вывернуть наизнанку и наполнить водой. Потом натянуть на руку и хорошенько намылить. Затем кинуть мыло в носок и намылить его изнутри. Ну а уж после стирать обычным образом до того момента, пока вода не станет прозрачной. А потом снова начнется понедельник.