Ароидный гуманизм

После принятия закона о защите животных, улицы заполонили стаи бродячих, но стерилизованных собак. Как заметил один знакомый: «Они же не совокупляться со мной хотят, а кусать». С другой стороны, наглядно виден шаг в сторону доброты. Люди гуманизируются с невероятной быстротой. Только вдумайтесь: всего два десятка лет назад мы обсуждали соседа, который вернулся домой в цинковом гробу, а сейчас скандал на весь мир если какую-то бабу за ляжку ущипнут. Вроде прекрасно, но позвольте мне сохранить амплуа ворчливого скептика.

Патологических садистов среди людей обычно мало, но как показали занимательные опыты Стэнли Милгрэма — неприятие насилия это не наша сильная сторона. Главное получить оправдание своим поступкам и вот вы уже пропускаете электрический ток через невиновного человека.

Обратимся к историческому опыту экспериментов о подчинении: «правилах гуманизма» в немецких лагерях смерти. Согласно описанию Нестора Рассела, жертвы не должны что-то подозревать, нацисты не должны с ними контактировать во время убийства, само убийство должно проходить как можно быстрее и не оставлять на теле внешних следов. Это демонстрирует величие рейха, но главное позволяет снизить эмоциональный стресс у палачей. Никто не считает себя лично виновным в убийстве, все лишь крутят вентили и следят за порядком.

В реальности выполнять эти правила не смогли даже после замены выхлопного газа на более смертоносный Циклон-Б. Поэтому с 1941 года было решено значительно расширить программу стерилизации. Началась разработка дешевого и эффективного стерилизующего препарата.

Здесь мои источники расходятся. Клее в своем «Биографическом словаре Третьего Рейха» и Рассел в «The Nazi’s Pursuit for a “Humane” Method of Killing» указывают, что в качестве потенциального сырья для стерилизующего состава использовалась Диффенбахия (Dieffenbachia seguine, синоним Caladium seguinum).

Другую версию мне рассказывали еще на институтском курсе ботаники. По этой версии, сырьем для разработки служила монстера деликатесная (Monstera deliciosa). Какой вариант верен — не знаю. Оба растения из семейства Арониевых, оба из Южной Америки, оба содержат оксалаты кальция и оба можно встретить на подоконниках в наших домах. Первую в русском языке называют кровавой, а вторая вообще знаменита легендами о растении-людоеде. Идеальный выбор для чудовищного преступления.

В Нюрнберге оптимизацию массового истребления людей оправдывали желанием облегчить участь заключенных. Но даже если в это поверить, все-равно выходит парадоксальная ситуация: чем гуманнее происходили массовые убийства, тем больше облегчалась работа палачей и тем эффективнее работал механизм массовых убийств.

Чем добрее люди, тем сложнее им признавать окружающую реальность и тем с большей охотой они сложат с себя любую ответственность. Избыток добра ведет к не менее чудовищным последствиям, чем его недостаток. Иногда злой человек отличается от доброго только тем, что видя насилие не закрывает глаза.

Смешно надеяться на то, что рост гуманизма гарантирует мир и процветание. Особенно если вспомнить, кто больше всех ратовал о гуманности и принимал самые строгие законы о защите животных.

Пусть говорят

Курс энтомологии, который я посещал в институте был крайне специализированным и состоял большей частью из рассказов про хрущей, усачей и короедов с неразличимыми тачками. Потому с раннего детства и по сей день обожаю книги Плавильщикова по энтомологии, особенно, в тех случаях, когда речь идет о пластинчатоусых (жуках).

Тем удивительнее было читать книгу В. Малахова ««Пока горит свеча…» Очерки по истории кафедры зоологии беспозвоночных Московского государственного университета». Привожу ниже замечательный отрывок:

«Как директор Зоологического музея, Г.А. Кожевников вынужден был регулярно посылать кого-то из сотрудников для получения денег в банке для финансирования текущих расходов. В эпоху «военного коммунизма» деньги обесценивались с чудовищной быстротой, поэтому делать это надо было очень часто. Обычно за деньгами ездил какой-нибудь молодой сотрудник — мужчина, которому выдавался казенный револьвер «Смит энд Вессон». На кафедре в то время работал молодой ассистент Н.Н. Плавильщиков (впоследствии выдающийся энтомолог и популяризатор науки). Однажды Г.А. Кожевников поручил ему съездить в банк. Как обычно, Н.Н. Плавильщиков привез деньги прямо на квартиру Г.А. Кожевникова. Когда последний начал их пересчитывать, Н.Н. Плавильщиков достал из кармана револьвер и хладнокровно дважды выстрелил в голову профессора. Г.А. Кожевников упал, обливаясь кровью, а на звуки выстрелов прибежала домработница. Н.Н. Плавильщиков направил пистолет на нее и выстрелил, пуля попала в шею несчастной женщины, которая, хрипя и корчась от боли, упала на пол. После этого Н.Н. Плавильщиков преспокойно спустился на этаж ниже, зашел в лабораторию гистологии и завел какой-то ученый разговор. Как это не удивительно, пули не пробили голову проыессора. Г.А Кожевников скоро пришел в себя и, распахнув окно, закричал: «Караул! Профессора Кожевникова убивают!» (он ччасто говорил о себе в третьем лице).

Когда на улице собралась привлеченная криками и выстрелами толпа, послышались шаги вызванных врачей, милиции, Н.Н. Плавильщиков снова поднялся в квартиру Г.А. Кожевникова «посмотреть, что случилось». Там на него с ужасом показала пришедшая в сознание домработница, и Н.Н. Плавильщикова арестовали и доставили в ЧК. Объяснить происшедшее он не мог. Тот факт, что он не сделал попытки скрыться с места преступления, было расценено как свидетельство его невменяемости. Сыграл роль и такой необычный аргумент защитников Н.Н. Плавильщикова. Они объяснили чекистам, что «на свете существует один миллион видов насекомых, и Н.Н. Плавильщиков знает латинские названия всех этих насекомых. Разве может такой человек быть вполне нормальным?». Н.Н. Плавильщиков был признан шизофреником и впоследствии долгие годы плодотворно работал в Зоологическом музее МГУ.»

Когда кто-нибудь скажет, что вы безнадежно испортили свою репутацию, просто вспомните этот фрагмент. Репутация, как и вся мораль в целом это не забор, а круг, обрисованный вокруг вас мелом. Переступить через него не стоит абсолютно никаких усилий. Конечно, если человек жив.