Невротическая прокрастинация мышки

Невротическая прокрастинация мышки

На большей части страны уже середина осени. Холод, серость, дожди, грязь. А тут, на юге, солнце еще хранит остатки лета. Ночи стремительно холодают — каждые два-три дня температура опускается на один градус. Прекратились ночные стрекотания кузнечиковых, вокруг лампы на крыльце не вьются чешуекрылые. Отчетливей стал перестук поездов за лесом. По ночам красиво, но ужинать приходится уже в домике.
Ночь в сентябре

С каждым восходом листва все сильней покрывается ксантофилл-каротиновыми пятнами
каротин-ксантофилл

Но днем еще достаточно тепло для ос, поедающих последние груши
оса на груше

разных пластинчатоусых
Пластинчатоусые

и расплодившихся соек Garrulus glandarius, которые, несмотря на обильность, совершенно не дают шанса себя сфотографировать:
Тут была сойка

Чудесное время. Все пытаются урвать последнее тепло и наесть жирка перед зимовкой. Я сам такой, поэтому зла на заполонивших мой дом мышей Mus musculus совершенно не держу. Для тех кто наглее стоят мышеловки, остальных я подкармливаю гречкой. Не то, что-бы специально, но раз уж они прогрызли пакет, грех этим не воспользоваться. Ставишь крупу посередине комнаты и садишься писать очередной рассказ. Слышишь — шлепки за спиной. А это мышь прыгает на пакет, пытаясь проникнуть к лакомству. С пятой-шестой попытки запрыгивает, пролезает в отверстие и начинает уминать гречку.

Тут-то и начинается интересное.

Отверстие в пакете совсем небольшое, быстро через него не выбраться. Я подбегаю, зажимаю пакет прищепкой и отношу мышь в сад камней.

Бедняжка явно понимает, что происходит какая-то фигня, но какая именно понять не может. А главное, что в такой ситуации делать? Увы, эволюция не оставила инструкций на тот случай, если тебя вынесут из дома в пакете с гречкой. Поэтому мышка то спокойно продолжает есть:
Мышь есть

то пытается зарыться с головой в гречку:
Мышка прячется

то притворяется мертвой — лежит неподвижно четверть минуты:
мышка притворяется

потом вскакивает и пытается выбраться — расцарапать или прогрызть пакет:
Мышка выбирается

Зубы у нее острые, да и когти вполне себе:
мышиная лапа

Но и я не зря рядом сижу — пресекаю любую успешную попытку выбраться наружу. Но самого зверя не трогаю, даже шуметь стараюсь минимально. От такой неопределенности мышь совсем теряет рассудок и начинает попеременно, каждые 5-15 секунд менять стратегии поведения: притворяться мертвой, пытаться выбраться, спрятаться в крупе или спокойно есть, будто ничего не происходит.

В конце концов, это мне надоедает и я отжимаю прищепку.

— В следующий раз придешь в дом, фотосессией дело не закончится — усмехаюсь, глядя как мышь вылезает из пакета, прыгает и со всех сил бежит к непролазным кустарникам.

Возвращаю пакет на место в ожидании новой жертвы, а сам сажусь за описание деятельности хищных грибов Нижнего Дона.после хищных грибов

Через час-другой попадается новая жертва и цирк повторяется по старому сценарию.

Надеюсь вы поняли, что не про мышей этот рассказ был.

Ожидание

Ожидание

Пятиэтажный дом напоминал муравейник. Солнце утонуло в раскаленных крышах, а он все не утихал и не утихал. В каждой норке — квартире кто-то суетился, бренчал, кричал или звенел.

В безделии я слонялся по комнатам, пытаясь отыскать хоть какое-нибудь лекарство от скуки. Лекарства не было. Посмотрел в окно. Протер от пыли лист хлорофитума. Включил телевизор. Неожиданно постучали в дверь.

На пороге стоял пожилой мужчина с сумкой в руках.

— Добрый день. Ивана можно?
— Какого?
— А какой есть?
— Никаких нет.
— Мне Фадеев нужен.
— Фадеевы в тридцатой живут, вы подъездом ошиблись, вам в третий нужно.
— Спасибо. — Ушел.

Нет, по телевизору сегодня смотреть было абсолютно нечего. Диктору из телевизора так же не хотелось говорить, как мне вникать в его речь. Вечер облипал духотой. Я выключил телевизор и поставил на плиту чайник.

Пока чайник закипал, в дверь снова постучали. Знакомая из первого подъезда.

— Привет, тебе тут Ольга Николаевна квитанции передала, сказала, что-бы в следующий раз не забывал — отдала мне желтые листы бухгалтерской бумаги и с хохотом убежала.

Посмотрел на квитанции и лениво отложил их в строну. Слишком жарко, что-бы вникать в эти глупости.

Чтение книги тоже не пошло на пользу. Я с трудом осилил третью страницу и поймал себя на мысли, что не помню содержания первых двух. Раздался очередной стук в дверь. На этот раз пришла соседка, которая решила одолжить стакан сахару. Взял стакан. Вышел на кухню. Вспомнил, что забыл снять с плиты чайник. Он почти выкипел, лишь на донышке оставался тонкий слой воды.

Я отдал сахар и вышел на балкон.

С приходом темноты духота становилась влажнее. Ярко-красный закат уже потускнел и растворялся в наползающей с запада темноте. С криками носились стрижи, ловя сонных мух на уровне моего взгляда. «К дождю» — лениво подумал я и вернулся в комнату.

За стеной слышалась чья-то ругань.

— Я по твоему кобыла, за семерых пахать?
— А я что, на диване лежу?!
— Ты не лежишь? Да ты… — интересно, как им не лень ругаться в такую жару?

— Я и так на трех работах работаю, что-бы вы…

Над головой пробарабанила глухая дробь детских шагов — внук соседей сверху. Дом-муравейник прислушался к этим шагам и ответил стуком в мою дверь. Я открыл, но на пороге никого не было. Странно, наверное показалось.

Снова включил телевизор. Из всех каналов работал только один, но смотреть на раскаленные пески Ирака в такой духоте было невозможно. Опять постучали, но я, не обращая внимания, прошел мимо двери на кухню. Умылся теплой водой, вытер лицо жестким вафельным полотенцем. Стук не прекращался. «Какой настойчивый гость» — произнес я вслух и направился к двери. За порогом никого не было. Наверное опять показалось.

Из соседней квартиры через балкон густо запахло вареньем.

От такой жары и праздности я проголодался. Достал из холодильника восемь яиц, мелко нарезал лук, поставил потенциальную яичницу на плиту. Заварил себе вкусный кофе и вытащил из кухни любимую табуретку с погнутой ножкой. В дверь опять постучали, но подходить я не стал.

На улице совсем стемнело. Неся прохладу подул легкий ветер. Шикарно расположившись на балконе, я разглядывал звезды, попутно поглощая кофе с яичницой. Дом суетился, бренчал, кричал и звенел. Свет я не зажигал, поэтому звуки казались еще громче.

Неожиданно все стихло. Словно у гигантского механического жука вытащили из брюха все его шестерни.

— Маш, посмотри, в соседнем доме свет есть? — раздался соседский голос.

В доме отключили электричество. Разом остановилась всякая суета. Стих шум. Лишь слышны были оглушительные песни сверчков, шум ветра в листве и то, как булькая на шипящем газу, варится у соседей малиновое варенье.

— Смотри! Чей-то голос указал на приближающуюся с севера огромную тучу.
— Гроза будет.
— Может и стороной обойдет.
— Может и обойдет.

Люди высыпали на балконы. Не видя друг друга, принялись обсуждать простые и понятные каждому вещи. Потом замолчали и просто разглядывали набухавшую черноту. Кто-то тревожно, кто-то грустно или счастливо. Но одинокими мы себя не ощущали, хоть в двери никто больше не стучал.

Загорелся свет — вернулось электричество. Вместе с ним вернулись к прежним хлопотам соседи, а я, изнывая от духоты, постелил себе на балконе и лег спать.

Ночью началась гроза! Она бушевала и ярилась, кидалась на город диким зверем, била по нему потоками ливня, ослепляла вспышками молний. От громовых раскатов у людей дрожали стекла в рассохшихся рамах. Ветер срывал рубероид с крыш, ломал липовые ветви. Дождевая вода стекала по улицам, охлаждая горячий асфальт и заливая трещины в земле. Куда вода не могла затечь, ее вбрызгивал бешеный ветер. Природа буянила и шумела.

Я очнулся мокрый и быстро собрав свою несложную постель, втащил все на кухню. Расстелил мокрое одеяло на полу, лег перед балконной дверью и задремал под громовые раскаты.

Гроза стихла только перед рассветом. Небо еще долго скрывало за собой солнце, лишь к середине утра в нем появились достаточные просветы. Небо в них из голубовато-белого стало синим. В прозрачных, точно хрусталь лужах, отражались бегущие клочья облаков и кроны деревьев с едва заметной желтизной. Ветер приносил с собой ароматы дождя, варенья и осени.

Смерть и оживление

Прошлой осенью, созерцая наступление холодов, я, согреваясь сладким чаем с лимоном после посиделок в гараже диавола на пятнашке, записал на одном дыхании аужиокнигу «Смерть и оживление», опубликованную за авторством М. Гремяцкого в 1926 году.

Целый год я думал, что с ней делать, а когда пришла пора форматировать жесткий диск решил взять, да и выложить ее в открытый доступ. Если у вас есть маленькие дети, то просто включите им эту запись перед сном.