Основы панка. Оценка предположения о повышенной частоте встречаемости обнажений горных пород на склонах южной экспозиции

Основы панка. Оценка предположения о повышенной частоте встречаемости обнажений горных пород на склонах южной экспозиции

Тут должен быть какой-то серьезный текст, не столько обозначающий важность проблемы, сколько выставляющий меня регалистым ученым. Но я два месяца пытался написать эту статью и нихрена не получалось. Так что хуй вам, а не академический стиль. И вообще, означенное в заголовке предположение есть суть хуета на палке. Никак экспозиция на частоту обнажений горных пород не влияет.

Ну, а теперь, когда я расставил все по местам, давайте приступим. Известный геолог И.А. Мальков выдвинул предположение, что склоны южной и особенно юго-восточной экспозиции более перспективны для поиска обнажений коренных горных пород. Дескать, это связано с результатом движения ледника, который двигаясь с северо-запада на юго-восток сильнее заглаживал фронтовую сторону коренных выходов.

Предположение интересное, особенно, если учесть, что в попытке найти обнажение вы весь день можете шароебиться по кустам с молотком. Стоишь так в говнище посреди комаров, на противоположной стороне болота медведь орет, рядом геолог курит и никто не в курсе, с какой стороны холма найдешь выходы маткасельских гранитов.

По опыту и впрямь кажется, что на южных склонах обнажений больше. Но ученый не может доверять своим ощущениям, поэтому я спиздил базу геологических описаний, привел записи в человеческий вид и наложил все на карту.
Все описания

Что было дальше, вы и сами знаете. Потому, что если вы не полный мудак, у вас возникнет только один вопрос: «АSTER или SRTM?». Отвечаю — ASTER:

Я подготовил растр экспозиций через дефолтный функционал QGIS:

кроме того, сделал растр пересеченности рельефа, каждый пиксел которого представляет собой сумму изменений высот в пределах окна 3х3 пикселя (подробнее смотри в статье Riley S.J., DeGloria S.D., Elliot R. A terrain ruggedness index that quantifies topographic heterogeneities // J. Sci. 1999. V. 5. № 1–4. P. 23–27.). Это не входило в изначальное предположение, но преступлением было бы не проверить возможность взаимосвязи частоты обнажений с индексом пересеченности.

Вокруг каждого описания был построен буфер, радиусом в пол-секунды WGS-84 (приблизительно 30х13 метров), не столько, что-бы облегчить вычисление зональной статистики, сколько нивелировать распиздяйство геологов, которые вначале пишут координаты в пикетажку, а после перебивают их в базу. Кроме того, многие обнажения значительны по простиранию и получение точечной статистики для них явно лишено смысла.

В качестве итоговых значений атрибутов полигонального слоя использовалась медианное значение угла экспозиции, что основано на здравом смысле, поскольку при анормальном распределении только медиана имеет физическое значение, а при распределении, близком к нормальному медиана и математическое ожидание совпадают.

Первые результаты оказались более чем вдохновляющими:

По абсциссе главного графика — угол экспозиции склона, по ординате процент встреченных обнажений горных пород. Справа на полярном графике изображена та же хуета, демонстрирующая, что обнажения значительно чаще встречаются на южных склонах.

Но меня не наебешь. Если ледник действительно оказал такое влияние (если он вообще был — все вопросы к В.Г. Чувардинскому), то это должно проявляться не только в частоте выходов коренников на разных склонах, но и в их форме. Разделить выборку геологических описаний на подмножества разной формы практически невозможно, поскольку записи в пикетажках не стандартизированы и зачастую там попадается бессмысленная хуета. Скрепя сердце я принял волевое решение и подсчитал долю описаний в которых фигурирует слово «уступ» и долю описаний с текстовым фрагментом «заглаж». Согласен, критерий так-себе, но при столь сильной неоднородности частоты встречаемости обнажений на склонах с разной экспозицией, он должен был проявиться. Что-же мы видим на левом верхнем и левом нижнем графиках? Правильно — ничего. На южных склонах заглаженных обнажений меньше, но статистически это недостоверно. Величина отношения уступов к заглаженным обнажениям горных пород, рассчитанная по формуле

(кол-во уступов + 1)/(кол-во заглаженных обнажений + 1)

никак не связана с экспозицией склонов:

Более того, распределение точек наблюдения, в которых не обнаружены выходы коренных пород совершенно аналогично предыдущему:

Это может означать только одно: само распределение площадей склонов разной экспозиции неоднородно, а выборка только подчеркивает эту неоднородность. Действительно (юг-красный, север-синий):

На всякий случай проверим это на растре SRTM:

Как я однажды сказал: «Зрение может обмануть, гистограмма — никогда»:

Тут я, признаюсь, подохуел. Потому, как прожил треть века с мыслей о том, что для каждого южного склона найдется северный склон, и он, сука, обязательно будет в границах наблюдения. А вот хрен. Я несколько часов изучал высотные профили центральной Карелии, пытаясь увидеть пропавшие склоны меридиональной экспозиции. Да как так-то?

А вот так:

Иллюстрация грубовата, но мысль доносит: соотношение площадей склонов с различной экспозицией вовсе не должно быть равным, скорее наоборот. Банально, но не очевидно. И наталкивает на вопросы самоподобия о которых я в терапевтических целях лучше умолчу.

Ну а что-же с индексом пересеченности? — спросите вы. Да та-же хуйня. Вот график зависимости количества описанных обнажений от величины индекса пересеченности.

А вот гистограмма этого индекса по всему растру:

Таким образом, коренники действительно чаще выходят на южных склонах. Но это ни в коем случае не может рассматриваться как поисковый признак, поскольку распределение обнажений всего-лишь отражает особенности рельефа. Такая-же ситуация с индексом пересеченности. Оба эти признака бессмысленны (по крайней мере для территории центральной Карелии). Точки, расположенные случайным образом, будут иметь аналогичное распределение по экспозициям, сами смотрите (500 случайных точек):

Если и говорить о влиянии ледника, то только в разрезе формирования рельефа. Обнажения горных пород встречаются где-попало (с точки зрения маршрутных работ) и направление движения теоретического ледника на частоте их встречаемости никак не сказывается.

Космос

Основы панка. За периметром

Сегодня я предстану перед вами нерешительным, словно трезвый Раджеш Кутрапали. И весьма надеюсь, что нерешительность эта заразит вас, поскольку проистекает из осознания ложной синонимичности рефлексивных понятий приятности и позитива, порождая целый каскад вопросов с единым ответом, в котором подобно зеркалу отражается вся ваша хромота и уродство.

Представьте, что вам пришло приглашение на кинопоказ. Вам дали фрак с бабочкой, довезли на лимузине до кинотеатра, подали шампанское. Милые барышни и солидные мужчины обсудили с вами совершенно пустяковые вещи. Конферансье (или кто там у вас будет) указал ваше место — самое лучшее в зале. Погас свет, затихли голоса. И после минутной пустоты на экране появились вы, в спущенных трусах на унитазе, пытающийся попасть выковыренными из носа козявками в лампочку Ильича на потолке. Ах да, совсем забыл — глава эта вовсе не связана с геологией, просто события последних дней неожиданно продлили и дополнили недавние впечатления.

К тому дню подходили к завершению работы по обследованию северных районов янисъярвинской геологической площади. Мы дополна набившись в буханку ехали вдоль инженерно-технических сооружений, проще говоря забора, за которым проходила граница Российской Федерации.
граница России

Временами этот забор отмечался воротами, шлагбаумами и пограничными будками довольно ухоженного вида
ворота на границе России

Но чаще всего забор выглядел как шеренга пьяных солдат, в разную сторону оперевшихся на ржавую колючую проволоку. Некоторые столбы сгнили настолько, что вовсе не касалась земли или лежали пластом, подмяв проволоку под себя будто одеяло.

Наш маракас цвета «белая ночь» вез трех кандидатов наук, начальника отряда, водителя и двух распиздяев, бросивших институты ради невнятных авантюр. Компания в высшей степени уважаемая, снабженная всеми необходимыми документами и доверием со стороны двух государств, которое выражалось в наличии пропуска за ИТС, заграничных паспортов и даже нескольких открытых виз. Многие уже сейчас могли бы спокойно проехать вяртцильский пропускной пункт и оказаться в Финляндии на законных основаниях. Другим же требовалось для этого лишь небольшая формальная процедура.

Мы не перевозили наркотики, драгоценности и оружие, если не считать таковым несколько геологических молотков. Нас вообще заграница интересовала куда меньше, чем обнажения горных пород зеленокаменного пояса. Мы ехали вдоль границы нашей великой страны и всю дорогу пытались высмотреть самое удобное место для того, что-бы эту границу пересечь

— Вот, смотри, здесь можно перелезть
— А тут по луже можно ксп пройти и если вон там проволоку перекусить, то пролезешь
— А у финов тоже такой-же забор?
— Не, вот, это самое лучшее место, если переходить, то здесь надо

Зачем? Ни одному нормальному человеку в голову не придет искать дырку в заборе, когда у него не только нет в этом нужды, но и есть официальное приглашение через парадный вход. Забор в России вещь прежде всего статусная — основной его смысл в том, что за забором ваши права меньше чем права тех, кто этот забор установил (я уже подробно освещал этот момент в соответствующей статье). Внутри ограждения правила поведения устанавливает владелец ограды, и большой ошибкой было бы считать, что в самом центре этого огорода прав у вас больше, чем на окраине. Но пограничный забор настолько огромен, что влияние его подобно тяжести атмосферного давления — привычно и ощущается лишь в моменты, когда это давление неожиданно исчезает.

Попробуйте отъехать от границы всего на пол-сотни километров (это меньше чем от Шахт до Ростова). Маленький городок Лапееранта, с населением в семьдесят три тысячи человек. На первый взгляд никаких отличий нет. Дороги ничуть не лучше, чем у нас, а местами и вообще от наших не отличить
пешеходный переход в Лапееранте

А почему, собственно дороги должны отличаться? За исключением некоторых эксцессов исполнителя (когда пиздят не просто сверх нормы, а все что только возможно), дороги в России ничуть не уступают, а местами даже превосходят финские. Другое дело дома. Люди живут преимущественно в типовых пятиэтажках, но от наших их отличает три принципиальных момента. Во-первых, дома не делают вытянутой формы. Во-вторых, их стараются как можно сильнее отдалить друг от друга. В-третьих, фасад каждого дома не выглядит так, будто его делали по остаточному принципу из любого говна. Я не знаю почему, но финские архитекторы не вдохновились образом скученных серых вытянутых бараков.
Пятиэтажка в Лапееранте

Из-за этого, даже не сразу понимаешь, что перед тобой типовое сооружение в пять этажей. Сравните нашу действительность:
Пятиэтажка на ХБК

пусть даже в прекрасную погоду и замечательное освещение
Пятиэтажка на ХБК

с действительностью финской провинции
Финская питиэтажка

Эта разница проявляется не только во внешнем виде, но и в практике использования домов. Каждый раз, когда железная дверь моего подъезда открывается под тревожный звук домофона, я чувствую себя заключенным, которого переводят из одного тюремного блока в другой. Вы можете сутками промывать себе мозг либеральными речами о правах и независимости, но стоит спуститься за пивом, как вы упретесь в стальную дверь безысходности.
подъезд

На третий день жизни в Финляндии у меня стало ослабевать привычное желание скрестить руки за спиной при движении по лестницам и коридорам
Подъезд в Финляндии

Я всегда был противником домофонов. Домофон — это мерзейшее унизительное зло. Единственная дверь, на который стоит устанавливать наши обычные домофоны должна вести в ад.
Домофон в ад

Но неожиданно выяснилось, что если у этой хуеты убрать красный индикатор и сигнал химического заражения при каждом открывании двери — скрепя сердце с ним можно согласиться
Финский домофон

Если что и нужно делать в России в первую очередь, то это, безусловно, проводить политику дезаборизации и десуссеритизации. Потому что русский человек живет за забором и под охраной не только всю жизнь, но и после смерти. Нет лучшей рекламы кремации, чем кладбище в России.
Кладбище в Шахтах

Представьте, насколько чудовищна убита инфраструктура, что любое кладбище без периметров охраны вокруг каждой могилы становится не только местной достопримечательностью, как например это кладбище в Златоусте
Кладбище в Златоусте

Но и местами проведения досуга и культурного отдыха
культурный отдых на кладбище

Вот вам для сравнения альтернатива — воинское кладбище на улице Кауппакату
Воинское кладбище на Кауппакату

А вот сейчас, извините, будет обидно. Возможно вы слышали, что арабы, негры и прочие нелегалы оскверняют чистоту европейского уклада, но хитрый прищур заключается в том, что по шкале дикости и варварства мы гораздо ближе к неграм и арабам, чем к европейским соседям. В качестве доказательства достаточно хотя-бы привести фотографию туалета в магазине ношенной одежды. Всякое место, в котором концентрируются наши сограждане превращается в Россию:
Туалет в Киркутори

Основные покупатели здесь даже не туристы, а просто, русские, приезжающие специально за дешевым барахлом (оно и впрямь дешевое, я себе куртку за сто сорок рублей купил)
Киркутори

Мы приезжаем сюда партиями. Десятками автобусов и автомобилей. Давайте, расскажите о свободе заключенному, который выходит за ворота только что-бы робу поменять. Что, простите? Права гражданина и либеральные ценности?
Русские в Лапееранту

А в это время на воинском кладбище стремная баба и бородатый мужик в плаще стоят с листами A4-го формата на которых напечатано: «Свободу Навальному!». А на следующий день стоят две бабки с книжным стеллажом и подписью: «Познайте истинный смысл Библии».

Куда девать арендованные велосипеды? О, вот херня какая-то из стены торчит, наверно тут и надо парковаться. Даже в голову не может придти, что пандус с перилами предназначен для удобства инвалидов. Не следует думать, что я сильно отличаюсь от остальных — первый велик мой.
Велосипед на пандусе для инвалидов

Не нужно думать, что за периметром медовая жизнь с дегтярными соотечественниками. Тут много чего такого, чему фины могут у нас поучиться. Например, делать нормальные карты, а не это недоразумение (кстати, в Хельсинки та же проблема)
Карта на остановке

Или варить вкусное пиво, а не помесь кваса с полынной настойкой в таре из под лекарств:
пиво в Лапееранте

Мой месседж вообще не о том, что где-то лучше или хуже. Просто, надеюсь, что в следующий раз, когда возникнет мысль поставить очередной забор или нанять очередного охранника-сесурити, кто-то вспомнит, что внутри периметра из колючей проволоки под ружейным прицелом не возникнет желания арендовать за десять евро велосипед и кататься весь день под проливным дождем.
Велосипеды на велодорожке

P.S. Картинку для заставки сфотографировал с телевизора. Там по какому-то местному каналу всю ночь показывают землю с борта МКС под музыку из порнофильма.
P.P.S. Хрен знает, почему я решил вставить эту статью в цикл «Основы панка», но хрен с ним, пусть будет.

Смерч в Карелии

Основы панка. Захар

Второй день начался с небольшой лекции по метаморфическим и метасоматическим процессам. После нее Игорь неожиданно спросил:

— Ты с болгаркой умеешь работать?
— Я болгаркой пилил только стены и асфальт
— Отлично, тогда будешь пилить

Что пилить, как пилить – неизвестно. Но у меня голова была занята другим. Вначале необходимо было перенести кухню под навес и экранировать ее от ветра с озера. Потом геологи засели за обсуждение предстоящих маршрутов, а я, устроившись рядом, прочищал иголкой жиклеры печки, попутно вслушиваясь в разговор.

Основная наша задача заключалась в составлении геологической карты двухсоттысячного масштаба в рамках работ по геологическому доизучению площадей. Помимо этого, нам необходимо было уточнить границы потенциально золотоносных руд и детально обследовать граниты. На кой хер они нужны, я так и не понял — исключительно научный интерес одного аспиранта. Значительно позже мы поучаствовали в работах по изучению тектоники и геологической структуры района, выделению зон метосоматизации и составлению разреза лопийской структуры, но об этом лучше как-нибудь отдельно рассказать.

Если говорить честно, то все чем мы занимались было подчинено только одной цели: найти золото. Ну а хули? У финнов этого золота хоть жопой жри по всему зеленокаменному поясу. Но едва этот пояс пересекает границу с Россией, как все золото исчезает. Куда ни ткни — как испизженно все. Находят в пробах изредка повышенные, а иногда даже ураганные концентрации. Посылают на это место спецов с прямыми руками и концентрации резко снижаются.

Для того, что-бы атомно-абсорбционный анализ показал охуительное содержание золота в пробе, достаточно всего-лишь легонько чиркнуть по одному из камешков золотым обручальным кольцом. Рассказывали даже про случаи, когда люди специально натирали золотом образцы, дабы получить кредит на разработку и технично съебаться. Поэтому геологи обручальные кольца не носят, а если носят — заклеивают их пластырем.

Определились с маршрутом и маршрутными парами на следующий день, после чего все расписались в пожелтевших совковых журналах по технике безопасности и разошлись по своим делам. Мы с Никитой принялись за изготовление двери в холодильник (воттыжблядь-то!), соорудив циклопическую конструкцию из мелких сосен и старого тента.
Дверь в холодильник

После получили оборудование: мешки для образцов двух типов: чистые и грязные
Мешочки для образцов

рюкзак, уебищный военный котелок, маркер, карандаш, зубило и геологический молоток – такая здоровенная кувалда на длинной как у колуна рукояти. Я как только этот молоток в руки взял — сразу решил, надо сфотографировать. Когда еще с такой балдой по лесу буду гулять. На одном из обнажений прислонил его к стенке, отошел, сфотографировал. Стоящий рядом геолог посмотрел на это и уважительно покачал головой:

— Да ты профессионал, даже знаешь, что молоток для масштаба нужно ставить, когда обнажение фотографируешь…
— Ну так, епта! Иначе и быть не может
Геологический молоток

В первый полевой выход мы уточняли рудопроявление реки Рысь. Происходило это так: геолог с навигатором шел по маршруту на свои старые точки, попутно записывая новые обнажения горных пород. В мою задачу входил отбор образца – каменюки размером с кулак и свежими сколами по трем осям, отбор шлифа – маленького камешка, размером со спичечный коробок, и отбор проб на силикатный и атомно-абсорбционный (проще говоря, на золото) анализы. В некоторых случаях отбирается еще и проба на возраст — самая объемная из всех.

Отбор образцов во многом похож на колку дров, за тем исключением, что вы не можете перевернуть скалу и ударить по ней с другой стороны.

— Вот смотри, этот кусок отбей мне — попросил геолог Максим.

Я отбил.

— И вот этот тоже.

Я и этот отбил.

— А вот по этому, по середине ебани, он расколется

Ну хули делать, встал поудобнее, прицелился, размахнулся и как пиздану! Молоток в одну сторону, рукоятка в другую.

— Ну я же говорил, что расколется. Не образец так молоток.

Дураку стеклянный хуй на пять минут. За два месяца экспедиции я сломал четыре молотка. При отборе образцов не столько важна сила удара, сколько правильно подобранное место. Но все-равно, бывает как ебанешь и тут или хуй пополам, или пизда в дребезги. Особенное когда рукоятки у молотков все в кавернах и трещинах. Но зато, к моим бесполезным навыкам добавилось еще и умение ремонтировать геологический молоток.

Отбор проб немного отличается. Что на золото, что на силикатный анализ, отбирается примерно одинаковая навеска, грамм триста-четыреста. Она разбивается на мелкие камешки без выветрелой корки и жилок. Но это в теории. На практике, когда вы хотите отбить от камня корку выветривания он разбивается не вдоль, а поперек намеченного направления, образуя два мелких камешка с той же коркой. Геолог разбивает их на еще меньшие части, а когда бить больше не имеет смысла, рассматривает один их камешков и произносит:

— Ладно, тут корочки совсем чуть-чуть, похуй, пойдет — и укладывает все в мешок.
мешочки

Потом случился второй маршрут,потом третий, ну а потом пошла рутина. Завтракаем обычно в восемь утра, после чего в девять садимся в буханку и едем около часа по разбитым песчаным дорогам. На месте маршрутные пары разделяются и идут, или едут по проложенным вдоль дорог маршрутам, описывая большинство из встреченных обнажений горных пород. В основном, здесь встречаются граниты, лейкограниты, габбро-диориты, кварциты, сланцы, пегматиты и еще какая-то хуета, созвучная со словом монтмориллонит [монтсаниты].

Самое тяжелое в работе – отбор проб, проще говоря откалывание камней или тем более их отпиливание. Работа в поле продолжается до трех-четырех часов вечера, проходит в небольшой спешке и суете. Зато к шести часам мы возвращаемся в лагерь и страдаем херней.

Один день в неделю выходной. То есть вообще выходной. Нонсенс в поле. Еще один день выделяется под камеральную обработку, которая заключается в том, что образцы и шлифы вытряхиваются из мешочков, пересматриваются и заворачиваются в крафтовую, точнее говоря в обычную упаковочную бумагу. После этого все упаковывается в прочные рудные мешки:
Рудные мешки

За исключением этой пары часов камеральный день ничем от выходного не отличается. От такого безделья начинаешь тупеть, тем более, что я всех достал своими расспросами и отвечают мне неохотно. Да и вопросов у меня все меньше – уж больно примитивную работу мы выполняем. Я даже стал пропускать дни в своем полевом дневнике, что делаю чрезвычайно редко. За первую неделю в поле я прочел двести пятьдесят страниц бульварного романа, четыре раза напивался до скотского состояния, несколько раз ходил на рыбалку, дважды играл в компьютерную стрелялку и ежевечерне грустил глядя на заходящее солнце.

Трудность и опасность геологического ремесла это легенда, обман и хуета на палке. Конечно, с молотком по лесу ходить посложнее, чем разгадывать кроссворды в черной куртке сесурити, но во много раз проще, безопаснее и спокойнее обычной стройки. И в дождь работать не надо. Во-первых, техника безопасности запрещает, мол можно на мокром камне наебнуться (а то остальные профессии от этого застрахованы). Во-вторых, по мокрому сколу хер поймешь, что за порода перед тобой. Хотя с определением породы и так никто не заморачивается.

Зато я приноровился работать с камнерезкой.
Камнерезка

Почти сразу коллектив решил дать этой вундервафле собственное имя и после недолгого обсуждения камнерезку наименовали Захаром (я не имею к этому отношения, просто ирония судьбы). Штука обалденная, особенно с новым диском. На некоторых заглаженных обнажениях без нее просто беда — отбить что-то почти невозможно
Заглаженное обнажение

Больше всего мне нравилось играть этой пилой в крестики-нолики с геологом. Придешь к обнажению:
Обнажение

Разлинуешь его:

Сыграешь партию и можно приступать к отбору:

Но через месяц пиления гранитов, диск повело и пиление превратилось в адский ад, особенно с учетом того, что вместо девяносто пятого туда лился девяносто второй бензин.

Напилишь, наколешь за день и в лагерь — водку пить, рыбу ловить и на смерчи карельские смотреть. Да-да, на смерчи. Поскольку погода этим летом была даже хуевее чем этот рассказ, которым я наверняка уже всех утомил. Поэтому я финализирую так: от маршрутного геолога требуется на сегодняшний день только координаты обнажения, образец, шлиф, в некоторых случаях проба, азимуты падения и простирания и описание формы обнажения с указанием особенностей, которые трудно установить по шлифу (например, наличие кварцевых жил). Достаточно понять это, получить некоторый петрографический опыт и работа геолога перестанет казаться чем-то таинственным. А понятия зальбанда, будины, кливажа, тиля, микрозонда и диаграммы TAS сами собой появятся у вас в голове. Для этого даже усилий прикладывать не надо.

Основы панка. Эталонная коллекция

В один из дней мы закончили очередной бесплодный маршрут, целиком проходящий по четвертичным отложениям, которые для нас не представляли ни малейшего интереса. Часам к четырем вышли на дорогу к буханкам, водители которых ожидали возвращения всех маршрутных пар. Делать в такое время абсолютно нехрен, поэтому кто спит, кто по дороге ходит — хуи пинает. Я дописывал очередную заметку в блокноте, когда водитель Серега подошел к машине и протянул геологу какой-то камень.

— Во! Я нашел то, что вы искали пять лет. Кварцито-энцефалит.

После этого любая неведомая каменная хрень классифицировалась у нас как кварцито-энцефалит. А неведомой хрени было много, поскольку чем выше квалификация геолога, тем менее внятно он может назвать подобранный вами камень. Но никого это не парит, точные названия горных пород будут установлены уже в городе по шлифам. В поле пишут то, что первое в голову приходит, поскольку по образцу часто хер поймешь минеральный состав (а он и определяет название породы), а во-вторых, у одной и той-же породы существует множество разновидностей и, что еще хуже, переходных и пидоризированных форм.

Пидоризация вообще главный термин в полевой геологии. Какую-бы каменюку не показал, геолог обязательно десять минут будет ее вертеть в руках, смотреть в лупу, потом с умным видом произнесет: «Это лейкограниты, либо плагиограниты – сказать трудно, очень сильная пидоризация. Нужно шлиф сделать. Шлиф покажет». Пидоризация — это особенность текстуры, структуры и минерального состава горной породы, превращающее простое и понятное название горной породы в набор минералогических прилагательных. Смотришь бывает на сланец. Сланец, как сланец, такой же, как и на прошлом обнажении. Приглядишься, а он, собака дикая, эпидотизирован, пиритизирован, биотитизирован и прочим образом пидоризирован. Приходится и его колоть.

Из-за всех этих причин базальты периодически превращаются в риолиты, габбро превращаются в раскристаллизованные базальты, а вкрапленники азурита в синий кусок резины от пупырышка рабочей перчатки. Только шлиф может сказать, как называется каменюка, которую геологи колотили, тащили, упаковывали и везли за пятьсот километров.

Но рабочие названия породам в поле даются. Часть образцов отбирается в эталонную коллекцию, отражающую типовые образцы геологических ярусов, свит и структур. Есть дискуссионное мнение, что эталонка должна показывать не столько типовые образцы, сколько разнообразие образцов в границах одной структуры. Все это раскладывается кучками по накрытому крафтовой бумагой столу. Каждая кучка обводится маркером и подписывается. Сумий, Сариолий, Ятулий, Людиковий, ЗКП, Вепсий, Маткасельская структура, Нюкозерская структура…. Отдельно лежит кучка, подписанная как икс три. В нее складывают образцы неустановленного происхождения.

К чему, собственно, я это говорю? Не стоит слишком серьезно относиться к названиям образцов моей маленькой эталонной коллекции, которую я собирал отдельно от основной работы. По большому счету, в центральной и южной Карелии встречаются только граниты, базальты, габбро, кварциты, долериты, диориты, пегматиты, андезиты, ультрабазиты, песчаники, сланцы и рускеальские мрамора. Все остальное либо редкость, либо переходные формы, в которых без опыта, микроскопа и бутылки не разберешься.

Основы панка. Основной инстинкт

По приезду в лагерь началась суета: ставили палатки, настраивали кухню, рыли сортир, холодильник (да, епта, холодильник), окапывали сушилку… Весь день я охуевал от происходящего – люди уехали из города, чтобы пользоваться газом и электричеством, мыть руки под краном, спать на кровати и пить по утрам свежесваренный кофе.

Вы я вижу мне не верите. Что-ж, вот как выглядит настоящий геологический лагерь:
Палатки

Мы, вместе с Никитой и поваром Костей поселились в двухместной палатке, но настолько большой, что там с комфортом могли бы ночевать шестеро человек. Остальные устроились поодиночке. Самая крупная палатка из старого советского брезента отводилась под сушилку, внутрь которой помещались козлы для сушки и обычная печка-буржуйка:
Палатка-сушилка

При электричестве, при свете, в тепле. Такой комфорт не во всяком городе есть. Не один год я скитаюсь по разным полям с ботаниками, географами и алкашами. Но только среди суровых геологов узнал: чтобы вскипятить чайник нужно просто поднести к открытой конфорке зажигалку:
Чайник на плите

А если у тебя разрядился телефон, достаточно приткнуться к свободной розетке:
Розетки в поле

Но апофеозом всего стало это:
Кровати в поле

Кровати блядь! Геологи привезли в поле кровати! Напилили кругов из полена, и поставили на них кровать прямо внутри палатки. Я совсем не аскет и не прочь пожить в комфорте, но когда я слышу про кровать в палатке, моя рука инстинктивно тянется к стакану.

Сортир я фотографировать не стал, и без него достаточно упреков в том, что я пишу исключительно про говно, хотя с инженерной точки зрения это вещь многим показалась бы интересной.

Покончив с обустройством лагеря, сели за столы и стали пить водку под суп с куриными потрохами. Я же, оставив застолье, прихватил с собой стульчик и отправился на ближайший ручей ловить рыбу. До лагеря от него было метров триста, поэтому периодически прерывая рыбалку я появлялся у стола. Где-то на третье такое появление раздался пламенный тост начальника отряда.

— Предупреждаю. Если кого-нибудь увижу пьяным, на следующий же день отправлю в Питер. Я это всем говорю. Пьяный – домой на поезд. Я этого уже в прошлом поле натерпелся. Чтобы такого не было. Если кто запьет – сразу буду увольнять. Нахер. Сразу и без предупреждения.

Он повторил свою мысль еще несколько раз, после чего все выпили.

Июньское солнце в Карелии заходит поздно. Только к полуночи оно склоняется к глади озера Хедо. Сосняк-брусничник шевелит своими кладониями на пнях. Клесты готовятся к новому потрошению шишек, холодеет песок и лес принимает свой самый красивый летний облик… На этом месте стало настолько темно, что записи в моем блокноте хер прочтешь. Какие-то лирические строки о взаимовлиянии русла и потока, но судя по почерку, они навсегда останутся невысказанными.