Ржавые реки

В тайге чай не нужен. Зачерпнешь котелок из ручья, вскипятишь, добавишь пару веточек черники и вот тебе готовый чай. Дрянь конечно, но на вид от крепкой заварки не отличить. А все благодаря конденсации водяного пара в холодной ангидридной среде. Звучит страшно, но этот процесс вы регулярно наблюдаете наливая пиво в кружку.

Углекислый газ, тот самый, который обожают разные весельчаки и которого вы производите по три центнера за год, представляет собой ангидрид или по-другому кислотный оксид. Своим названием ангидриды обязаны главному свойству — при взаимодействии с водой они образуют кислоту. В случае углекислого газа — это угольная кислота. Водяной пар атмосферы взаимодействует с углекислым газом и выпадает осадками с небольшой кислотностью. Конечно, это не те кислотные дожди которыми всех пугали несколько десятилетий назад (там речь шла преимущественно об оксидах серы), но каждый, кто пил дождевую воду помнит ее необычный для конденсата вкус.

Угольная кислота нестабильна, она легко разлагается обратно на воду и углекислый газ и чем выше температура, тем активнее происходит этот процесс. Поэтому в сухих и теплых регионах почвы формируются в более щелочных условиях, чем на севере. В тайге, а тем более тундре с ее холодами, дождями и снегопадами век за веком происходит медленное, но непрерывное подкисление. Ситуацию усугубляет мерзлая почва, которая служит хорошим водоупором, что благоприятствует формированию режима застойного увлажнения. В следующий раз, когда пойдете за клюквой, можете фантазировать о космических планетах с озерами из кислоты.

Но все это никак не проявлялось бы внешне, если бы не железо с его замечательными свойствами. Железа в почве очень много, этот элемент на Земле вообще один из самых распространенных. Хотя уместнее, пожалуй, говорить о нем во множественном числе. Существует четыре формы железа — нейтральная, закисная, окисная и кислотная. Первая и последняя нас мало здесь интересуют: нейтральное железо находится в ядре Земли, а кислотное на водоочистных станциях.

Когда найдете в заболоченном лесу свежий ветровал — обратите внимание на серо-сизую почву — глеевый горизонт. Закисная двухвалентная форма железа — одна из важнейших его составляющих. Это именна та форма железа, которая жизненно необходима растениям и производителям колбасы (последние используют закисное железо под маркой красителя E172). В условиях повышенной кислотности и доступности кислорода, двухвалентное железо быстро превращается в трехвалентное, окисное. Если оставить глеевый горизонт на воздухе, через некоторое время он «заржавеет», синевато-серый оттенок превратится в коричнево-бурый. А вскоре талая или дождевая вода перенесет его в ближайшее болото.

Вода в болоте движется медленно, по меркам человеческой жизни вообще неподвижна. Долгие годы она насыщается трехвалентным железом, пока не окажется частью коричнево-бурого ручья. Тут-то ее и зачерпывают котелком, что бы чай приготовить. Хотя я рекомендую заваривать и пить чагу — это гриб такой на берёзе растет.

Но про чагу лучше я вам в другой раз расскажу. О ней можно отдельную статью писать. А уж о гумине, фульво- , гуминовых, гумусовых и гематомелановых кислотах, про которые я тут сознательно умолчал, не то что статьи — монографии мало будет.

Фомич

О связи проекции с пониманием Земли кто только не говорил, от Каврайского до Дубового. Каждый год новый перец открывает людям глаза на страшную тайну Меркатора, понятие локсодромии, проекцию Штаба-Вернера или другую пыльную хрень.

В производстве географической путаницы, маткартография давно сдалась айтишному детерминизму, при котором картографический стиль — лишь формула отрисовки геоданных.

Идея создать стиль для небольшого района, а потом заменить в базе этот район на целую планету напоминает анекдот про автомат и детскую коляску: улица на которой в дождь застревает УАЗ на карте выглядит словно бульвар в Пало-Альто. Автоматическая генерализация искажает объекты карты лучше всякой проекции. Отказ от обработки данных приводит к тому, что карта показывает линию вместо дороги и прямоугольник вместо дома.

На этой картинке четыреста крупных рек России. Попробуйте отыскать реку Фомич. Она протекает по Анабарскому плато впадая левым притоком в Попигай. Если задание выглядит сложным — попробуйте сделать то же самое на любом картографическом сервисе. Или найти залив Бабушкина. Или Северные Увалы. Или Становой. Кто вообще сейчас помнит про эти топонимы?

Математическая картография веками искривляла мир. Новые технологии очистили его за пару десятилетий. Искривлять стало нечего: остались лишь границы и береговые линии. Да и те ненадолго.