Левый берег Грушевки

Туман над Грушевкой

Представьте, что вы работали весь день. А потом всю ночь. А под утро поняли, что ничего ценного так и не достигли, причем не только за истекшие сутки, а вообще. За всю жизнь. Тут бы самое время отправиться к ближайшему магазину, но за окном четыре утра и черные тучи геноцида, устроенного новыми религиозными адептами, что избрали в качестве единственных тяжких грехов безразличие к спорту и привязанность к паре кружек пива в дружеской компании. Как же ты прав, дорогой мой Венедикт Васильевич, говоря про «самое бессильное и позорное время в жизни моего народа». В такие минуты нужно набраться мужества и решительно прекратить все это безобразие любыми, хорошо зарекомендовавшими себя методами. Вы же меня понимаете, верно?

Но рано пока приступать к тактике выжженой земли. Если уж черви в банке за неделю не сдохли, то я и вовсе не имею права на выбор. А потому беру удочку, коробку с рыбацким барахлом, пару пакетов, червей и в мир плавно вливаются краски.

Как бы вы ни были расстроены, всего несколько простых упражнений помогут вам вернуть бодрость духа, здоровый сарказм и воинствующий скепсис. Записывайте, друзья, сегодня я побуду вашей персональной Еленой Малышевой.

Итак, первое упражнение — пройти по берегу Грушевского водохранилища в облаке тумана, парящего от воды:

Туман над Грушевкой

После этого плавно приступаем к ловле Carassius gibelio в просторечии более известном как гибрид. Ловим не менее четырех штук, причем два должны сойти с крючка.

Отлично, теперь отработаем навыки коммуникации. Для начала ваш коллега позвонит вам с новостью о подписании актов сдачи-приемки и скором расчете по одному затянувшемуся госконтракту. Неплохо. Теперь уже вы позвоните другому знакомому, дабы уточнить его рецепт вяления рыбы.

Примерно через три часа после начала процедур сделаем перерыв и посмотрим как здоровый, не менее 40 см в длину, водяной уж (Natrix tessellata) подплывает почти к самым вашим ногам, держа в пасти трепыхающегося речного окуня (Perca fluviatilis) не более восьми сантиметров длиной. Он выволакивает его на землю, перехватывает поближе к голове и буквально за пару минут проглатывает, после чего немного отдохнув уплывает вновь. Поскольку пошевелиться при подобной сцене вы не могли, придется проиллюстрировать произошедшее годной фоткой из Википедии:

шахматная змея

Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported license. Author: Gonzosft

Рядом шипит еще один уж, но мы его игнорируем и спокойно продолжаем ловить гибрида.

Гибрид на Грушевке

Так продолжаем процесс в течение шести часов, отрываясь только на насаживание червей. В начале одиннадцатого утра клев почти стихает. Вместо гибрида попадается сплошной мелкий окунь, которого вы тут же, аккуратно освободив от крючка отпускаете подрастать.

После этого складываете свой нехитрый скарб:

вещи на рыбалку

Слева пустой пакет в котором вы все переносите, справа чемоданчик с рыбацким барахлом и баночка с червями. Посередине в розовом пакете мусор, который какие-то гнойные пидары оставили на берегу, а вы аккуратно сложили и отнесете до ближайших мусорных баков.

— Но позвольте, заметите вы. Почему мы должны собирать и выносить чужой мусор? Он же не наш!

Согласен. Мусор, конечно, не наш. Но вот это все:

Это наше

наше.

И настроение улучшилось.

Колоризация разреза

В шестом томе сборника «Гидрогеология СССР», что издан еще в 1971 году под редакцией А.В. Сидоренко, есть примечательная иллюстрация:
Гидрогеологический разрез города Шахты

Недавно пробежал ее глазами: едрен-батон, знакомые ведь места разрезаны:
Гидрогеология города Шахты карта

А ведь стоит только добавить немного цвета, как подземные воды, четвертичные обнажения, известняки и угли различаются гораздо легче:
Гидрогеология города Шахты

Колоризация «Семнадцати мгновений весны» это унылая и бесполезная шняга. Если уж есть что-то старое, что стоит раскрашивать, то это фундаментальные научные труды и учебная литература, иллюстрации которых, в силу особенностей типографского производства, почти повсеместно представляют собой абсолютный беспросветный пиздец.

Собственно, к чему это я? Часа три не мог вспомнить местоположение шахты «Октябрьской Революции» и факт того, что шахта имени Артема №2 носила в последние годы название «Глубокая». А лет через десять этого вообще никто не будет знать, даже гугл с яндексом. Познание человечества замкнется и наступит эпоха…, а впрочем нет, это уже из другого поста. Позже расскажу.

Как пройти к музею Ленина

Рано или поздно, но это должно было произойти. Я и так слишком затянул с консуммацией превращения в гражданина, а ввиду неизбежно наступающего светлого будущего, этот процесс вполне мог остаться незавершенным. Поэтому, я выпил литр пива, выковырял из носа какую-то хрень, сел на маршрутку и уехал из России.

За то время, пока я не был в капиталистических странах случилось пять экономических кризисов, завершились четыре войны, сменились три президента, два преемника президента и один генеральный секретарь. Развалился Советский Союз, хлопчатобумажный комбинат и здравый смысл. Стабильность успела исчезнуть и снова накрыть собой все живое. Появился интернет, телефоны без кнопок, трехмерные принтеры и освещение на ХБК. Пропали инженеры, милиционеры и маньяки. Появились террористы, педофилы, менеджеры и блогеры. Марсиане обменяли Агузарову на Мизулину, а Макаревич стал врагом народа. Медлить было нельзя, поэтому я вспомнил заветы Ильича, взял в розлив и через пять часов был в районе Тёёлё города Хельсинки.

Конечно, у меня были некоторые сомнения, поймут ли меня жители Финляндии, однако беспокойств они мне не доставляли. Еще со школьных времен я твердо знал, что слово «факъю» пишется через твердый знак, а финских слов я знал целых три: «палка», «ваткаматка» и «перкеле». «Палка» переводится с финского как «зарплата», а то как переводятся остальные два слова в приличном обществе вообще не принято произносить. Мне повезло — языковых барьеров у меня не было.

На российской границе тетка проштамповала мой паспорт и молча протянула обратно. Стоящий рядом сорокалетний пограничник демонстрировал своим животом вся мощь и непоколебимость Отечества.

На финской границе работали молодые веселые парни с такими бородами, которые мне прежде не доводилось видеть. Один из них долго пытался на ломаном русском спросить что-то неформальное, но видимо духовные скрепы в моем лице проглядывали столь сильно, что он оставил эту гиблую затею, поставил штамп и впустил на территорию страны.

— Вот уроды! — вспомнил я Сухорукова из «Брата-2» и ожидая появления ностальгии ничего не почувствовал. Сел в маршрутку и в четыре утра вышел на улице Фредрикинкату возле кинотеатра Тенниспалатси. Кругом было много мусора и мало людей, как в фильмах про негритянские кварталы в Америке. У нас такого мусора нет. России бесформенная давленная фигня спокойно лежит по углам и газонам. Здесь же по шоссе и тротуарам ветер носил аккуратные бумажные пакеты и стаканчики. Холодный ветер как никогда располагал к небольшой прогулке, поэтому сразу направившись в первую попавшуюся сторону я за шесть часов так набрался впечатлений, что вернувшись, едва выпив свое утреннее пиво в местной забегаловке, тут же благополучно уснул. И вот что я имею вам доложить.

Финнов дико таращат велосипеды. Велосипеды повсюду. И на углу, и не на углу. Кругом велосипеды.

Иногда их цепляют к велопарковкам или оградам. Чаще всего просто пропускают замок через колесо и оставляют на улице на всю ночь.

Припаркованный велосипед запросто может стоять на мосту при выезде из города, по которому проходят в час полтора человека.


Или одиноко ночевать в подземном переходе.


На великах катаются все: бабки, менеджеры, дети, рабочие в робах. Доехал, оставил велосипед и спокойно пошел по своим делам.

Простых китайских бокорезов достаточно, для того, что-бы каждый день кататься по Хельсинки на новом велосипеде. Но никого это абсолютно не парит. Можно смело оставлять свой велосипед на ночь в любом месте и не бояться, что его украдут. Максимум — снимут колесо:

Отсюда следует простой вывод: все разговоры о том, что Россия слишком северная и холодная страна для велосипедистов можете в задницу себе засунуть. Особенно если речь идет про город Шахты, который расположен на тринадцать градусов южнее Хельсинки. Никаких помех велосипеды не создают ни пешеходам, ни автомобилистам — все движение осуществляется строго по велодорожкам.

Что такое велодорожки? Если вы думаете, что это пятьдесят метров асфальта в Александровском парке, который еще вчера предназначался для пешеходов, а сегодня без всяких изменений был закреплен городским указом за велосипедистами, торжественно открыт администрацией города и освящен в шахтинских газетах, то я вас разочарую. Настоящие велодорожки выглядят так:

По всему городу, включая пригород идут асфальтированные трехметровые полосы с разметкой, которая отделяет их от автомобильных дорог и столь же широких пешеходных тротуаров:

Из одной точки города можно без проблем добраться в другую не боясь быть сбитым грязным камазом или бабкой с сумками.

Автомобильное движение оживленное, но город не стоит в пробках. Проехать по центру полумиллионного Хельсинки проще чем по улице Победы Революции в Шахтах с населением меньше двухсот пятидесяти тысяч человек. Почти вся парковка в городе платная — оплата осуществляется через паркоматы: оплатил время, положил талон под стекло и пошел по своим делам. Водителям не требуется проезжать три квартала в поисках возможности приткнуться в едва освободившееся место. Представить, что в Хельсинки с девяностых годов напротив центрального рынка припаркована без движения ржавая зеленая «буханка» невозможно.

Автобусное движение мало чем отличается от центральных российских городов. Разве что, маршрутных такси нет совсем, а автобусы ходят полупустые (всегда можно найти свободное место). Впрочем, возможно, мне просто повезло. Чистые, едут быстро, на входе можно взять бесплатную газету. Но дорогие, суки! Стоимость билета пять с половиной евро (триста пятьдесят рублей). Я зашел в среднюю дверь автобуса. Никакого кондуктора нет. Перед тем как закрыть двери, водитель подозвал меня к себе.

— Ту кампи — говорю я ему.

Нормальный мужик: пальцы-сосиски, короткая стрижка, серая куртка. На фина совсем не похож. Спокойно взял деньги, отдал сдачу и билет, похожий на обычный чек:

bilet

Сел на свое место и спокойно доехал до метро. Я не знаю, принято у них фотографировать в транспорте или нет, поэтому снимок сделал, но наглеть и добиваться хорошего качества повторной съемкой уже не стал. А то еще подумают, не дай бог, что я какой-нибудь педофил из России.

На многих остановках висят экраны, показывающие номер приближающегося автобуса:

Обязательно на каждой остановке висит автобусное расписание. На окраине города бумажное:

В центре светодиодное с гуглокартой:

Там же можно посмотреть маршрут движения:

Время от времени можно наткнуться на бумажные карты, особенно на остановках, но качество у них посредственное. Особенно напрягают те из них, на которых не отмечено текущее местоположение. В этом плане уличные карты Хельсинки сильно проигрывает ростовским, московским и питерским аналогам, хоть и размещены гораздо чаще, особенно на окраинах города.

Городская навигация в Хельсинки ужасна. Почти как в Шахтах на Пьяной Балке. В Финляндии два государственных языка (финский и шведский), поэтому все указатели двуязычные и без сноровки легко запутаться. Я долго тупил, пока не понял, что Хельсингфорс и Хельсинки это одно и то же. Подписи улиц мало того, что сделаны на узеньких малозаметных табличках:

так еще и располагаются хаотично. Обозначение улиц на угловых домах практикуется не повсеместно. В качестве исключения можно иногда найти указатели (на окраине города):

В России все понятно — если ужас нарастает, значит идешь от центра. Если снижается, то к центру. Тут ничего подобного нет. О том, что я вышел из города стало ясно только после того как в памяти всплыл виденный час назад автомобильный знак съезда на автомагистраль. Ко всему прочему, рядом с институтом биотехнологии на проспекте Кархусааренти ремонтировалась дорога, в результате чего пришлось пол-часа идти по придорожному откосу с торчащими из него гофрами и арматурой. Это мы дома каждый день такими маршрутами ходим, а тут идешь и явно ощущаешь: что-то не так.

В Хельсинки сейчас ремонтируется не только Кархусааренти. До рождества всего несколько дней, но все работают совершенно спокойно и буднично. На Таммасааренкату привезли здоровенный кран:

А на Таммасааренлаитури разгрузили гусеничную буровую вундервафлю:

На Руохолахденранта рабочие обновляют брусчатку. Убирать на ночь уровень и лопату никто не стал — все равно утром понадобится.

Ночью в Хельсинки работает только Макдональдс, а в Макдональдсе, как известно пиво не продают. Ларьков с шавермой нет, магазинов «24 часа» нет и даже супермаркеты на ночь закрыты. Но рольставни не опускают, так что можно круглосуточно изучать вот такой ассортимент:

или вот такой ассортимент:

переводить вывески («в последний день шесть красивых»):

и щупать рождественские елки на елочном базаре. На ночь местные таджики не запихивают их в газель, а оставляют на площади без всякой охраны и забора.

А еще лучше придти на полуостров Лауккалуото, сесть на лавку и зырить на озеро Кейлалахти:

Кстати, рядом на острове Лехтисаари большой лиственный парк. Летам там полагаю чрезвычайно душевно. А в декабре по дорожкам бегают три мужика в трусах.

Так можно надолго залипнуть, но все-же я ехал не за красотами. Главной целью моей поездки было изучение пиворазнообразия южной Финляндии. Проведя активные наблюдения и эксперименты, удалось выяснить, что основные пивточки открываются с одиннадцати утра. Еще раньше пиво можно приобрести в магазине: в Финляндии нет геноцида и спиртное там продают круглосуточно. Выбор столь же богат, как в крупных российских магазинах, однако, марки совсем другие. Совсем нет пива в пластиковой упаковке. Ну не переведете вы на финский язык слово «полторашка». С другой стороны, большой выбор баночного пива в баночках по 0.33 литра.

За время путешествия я испробовал шесть видов пива: Пиркка, Олви, Сандельс, Карху, местный Амстел и еще какое-то, название которого забыл. Не могу похвастаться, что выборка вполне репрезентативная, но предварительный вывод таков: финское пиво по вкусу неотличимо от седьмой Балтики. Вкус чуть резче чем у Дон классики, крепость 4.5-4.7 градусов. Крепкого пива я тоже не обнаружил, хотя не исключаю, что мог пропустить.

Стоимость маленькой баночки-опохмелки (0.33 л) около одного евро, что соответствует шестидесяти рублям. Поллитровая бутылка пива обойдется в сто-сто пятьдесят рублей. В кафе пол-литровый стакан пива стоит 5-6 евро (300-350 рублей). Другими словами, русскому человеку со среднестатистической зарплатой в Финляндии жить можно. Но не долго.

Ну а раз времени осталось мало, можно и в центре погулять. Рождество же!

Транспорт при местных тарифах я проигнорировал — пешком дошел.

Хотя трамваи в Хельсинки весьма недурны. Едут быстро, не дребезжат и не демонстрируют готовность рассыпаться в любую секунду:

Кстати, о пиве. В Хельсинки нелзья просто так зайти в любое кафе и сказать: «Экскюзми, ай хэф гоу ин тоилет». Для прохода в уборную надо обязательно в этом заведении что-то заказать. Вам дадут чек, на котором будет напечатан пароль от сортира. Например, вот такой:

Двери в туалет заперты на электронные кодовые замки. Цивилизация, блядь.

В городе много общественных туалетов на улице и в торговых центрах. С одной стороны, они бесплатные и тетки при входе не отрывают клиенту по семьдесят сантиметров туалетной бумаги. С другой стороны, внутри установлена граммофонная труба. Не знаю, может у финнов какая-то особая физиология, или им просто покайфу насрать в граммофон. 

Ехать в Хельсинки стоит хотя-бы за визуальными витаминами. Тут их делают люди, а не бездушные ссыкливые импотенты. Запросто можно встретить вот такое:

А так, например, приглашают на художественную выставку в центре города.

Покажите мне человека, который сделает подобное у нас? Все всего боятся. В результате за тридцать лет в Шахтах все изменения свелись к тому, что на площади шишка встала.

Алексантеринкату — улица Александра.

На центральных улицах Хельсинки висят таблички с разными животными и подписью на финском и шведском. Решил перевести хотя бы одну, на которой изображен одногорбый верблюд. «Dromedaari» транслейт перевел как «Дромадер». Нашел «Дромадер» в википедии, оказалось, это одногорбый верблюд.

Рядом с центральной площадью города закрывается магазин электроники.

— Отдел распродажи в связи с закрытием? Вы таки закрываетесь?

— Не-не-не-не-не, это таки хорошо для бизнеса.

А на самой площади елка и ярмарка. В деревянных палатках продают оленину, сосиськи, мед, деревянные сувениры и глинтвейн. Первый раз в жизни обнаружил, что глинтвейн — это не подогретое винище, а вполне вкусный напиток. Маленький стаканчик наливают всем бесплатно. Пиво в Финляндии непримечательное, но вот ради такого глинтвейна вполне стоит оторвать задницу от стула и приехать к памятнику Александру второму в Хельсинки.

Теток с баулами не встречал, бабок с тележками не видел. Алкашни и барыг нет. Видел нищего со стаканом, но это еще на улице Маннергейма было. Но пафоса никакого. Все просто: одни, старательно выводя русский курсив, предлагают:

Другие выбирают:

и покупают:

Если ветер с Балтики не слишком холодный, а глинтвейна не слишком мало можно посидеть на ступеньках Николаевского кафедрального собора.

Еще лучше выйти к заливу. Город расположен на островах и почти каждый выход к воде снабжен индивидуальным причалом:

В декабре кораблей немного — почти все на стапеле, но все равно несложно полюбоваться частными баркасами для рыбалки:

буксирами:

небольшими спасательными:

и большими коммерческими судами:

Почти все суда пришвартованы к открытой причальной стенке — можно просто подойти к любому и спрыгнуть на борт.

На мостах установлены указатели оберегающие моряков от опасности быть насаженным ноздрей на блесну. «Ловля рыбы запрещена на всей территории, лодки»:

Не знаю, используют ли в Хельсинки противогололедные реагенты, но всем тротуарам разбросана гранитная крошка.

Давно подозревал, что качество российских дорог это такой-же стереотип как медведи и балалайка. Теперь удалось в этом убедится. Колдобин в Хельсинки не видел, машин с оторванными колесами тоже, но дорожное покрытие того же качества, что и в любом крупном российском городе. 

Увиденное вообще слабо напоминало ту «заграницу» которую обычно сравнивают с Россией. На улице Лённротинкату вечером чувствуешь себя так же как и в Ростове на Садовой. Улица Лехтисааренти выглядит почти так же, как Пионерская в деревне Юкки под Питером. Или как Кольчугина на Новой Азовке, только с асфальтом и освещением.

Главное отличие в открытости. Такое чувство, что ты в России в которой кто-то за одну ночь провел политику дезаборизации и десуссеритизации: весь день ходишь по городу и нигде не видно охранников, сплошных заборов и ментов. Один раз проехала мимо полицейская машина с выключенной люстрой — даже сфотографировать не успел для коллекции. При этом никакой паранойи. В книжном магазине выставляют для рекламы на улицу лоток с книгами. Подходишь, листаешь. Понравилось — заходишь в магазин, платишь и забираешь себе. Не понравилось — ставишь на полку.

Резюмирую. В Европе был. Много разного видел. Пидоров, про которых по телевизору говорят, не видел. Арабов и террористов тоже не видел, только одного индуса на кассе. Жизнь как у нас, но спокойнее. Пиво как у нас, но дороже.

Ну, все что знал — рассказал.

Мудаки переходят на цифру

Не смертельно, конечно. Просто мы еще немного погрузились в беспросветное говно.

Цитирую сайт shakhty.su:

«Северо-Кавказская пригородная пассажирская компания сообщила об изменении названий остановок пригородных поездов на девяти маршрутах. Так, на маршруте Ростов-Лихая вместо остановочной площадки Малое Мишкино будет теперь 1176 километр, вместо Студенческой — остановочная площадка Цикуновка, остановка НЭВЗ превратится в 1165 километр, Совхоз — 1148 километр, Дорурс — 1144 километр, Кирпичный — 1129 километр, остановка Сады будет называться Атюхта, Питомник — 1123 километр, Лесхоз — 1115 километр, остановочная площадка Красный Сулин — 1101 километр.»

А ведь имели неплохие шансы на успех.

Мюсли №2930

Каждую ночь я зажигаю себе свечку и сажусь до позднего утра за разработку картографического стиля:
stil

 

А утром или днем, смотря по усталости ложусь спать до самой темноты. Снится мне, то как я плыву на лодке по Грушевке, то как замираю в ожидании поклевки, а то и просто как гуляю по Шахтам. Во сне город выглядит прекрасно. И утром
dscn2920

и вечером
dscn3297

и ночью
dscn7900

Во сне нет мудаков убежденных в своем праве раскидывать по газонам грязный металлолом
dscn2932

И нет людей, которым на это глубоко похуй.
dscn2930

Во сне приятно смотреть на деревья, потому что они не облеплены рекламой тряпок для нищебродов
dscn2928

Во сне деревья стоят чистые, как в лесу
dscn2926

Дворы уютно согреваются солнцем
img_20161025_100631

И никому не приходит в голову вешать на качели замок, что-бы чужие дети не могли кататься
img_20161025_100624

Да чужие дети и не приходят, в их дворах своих качелей хватает
img_0736.

Во сне город живет вне облака тоски, безысходности и отчаяния
img_0735

вне психоделического идиотизма
img_0963

и вне ощущения непоправимой катастрофы
img_0641

Выйдешь на Грушевку, посмотришь на закат
dscn2617

и становится ясно, что пора заканчивать с этой ночной работой. Хотя бы потому, что весь ужас, серость, депрессия и уныние, от которых избавлен город во сне, приходят наяву от одного осознания, что все увиденное было сном.