Го выпиливаться

Как у меня дела, спрашиваешь? Спички закончились, портянки не просохли. В четыре утра взвыла пожарная сирена, возвестившая о возгорании. Конечно же ложном. В шесть утра залетел через форточку шмель, а в восемь пришли какие-то гандоны со стремянкой. Бесследно пропала буссоль, равная по стоимости трехмесячному проживанию во дворце и в довершении четыре раза после шестнадцати, одиннадцати, пятнадцати и восемнадцати я вытягивал туза. Четыре, блядь туза подряд!

Ну конечно, зато погода хорошая, вчера отработали три пробы за день, разбили наконец-таки зеркало у буханки и вернулись в половине первого ночи. Да что говорить, пошарив по карманам понимаешь, что все не так уж плохо на сегодняшний день, осталось только зажигалку найти. Я по прежнему практикую то, что в общей психологии называется сдвигом мотива на цель, но окружающие думают, что я просто алкоголик. Э нет, друзья. Где-то внутри меня сейчас маленький человечек, запертый в темнице пороков трудится над великой монографией по гештальт-экологии. Мешать ему было бы великим кощунством, а потому я выпью еще стакан и молча уйду в сторону, позволив ему рассматривать окружающий мир из своей камеры сквозь зарешеченные окна моих зрачков.

Я более того скажу. В эти дни, все прогрессивное человечество не просыхает уже третью неделю, поминая благополучно умершего во сне Элвина Тоффлера. Старик верно дал понять: если ты хуевый серфингист, тогда доставай печатную машинку и прощайся со своим оружием. Жизнь, как учили нас в школе, следует прожить. Желательно, что-бы при этом не было мучительно тошно. Но если даже на пачке сигарет под мелким текстом «Великая Россия» крупными буквами выведено слово «Страдание», то нам простым морякам китобойных судов остается только ссать кривой струей, беспрерывно пить все что горит да травить похабные анекдоты про былинных героев.

А ты еще спрашиваешь, как у меня дела.

Стиль серфинга

На днях услышал обвинение в мизантропии. Это провокативный пиздежь. Как биолог, изучающий вопросы организации и динамики сложных систем, я не могу не любить самый доступный и интересный объект наблюдения. Ни в каком другом эксперименте не удастся быть одновременно наблюдателем и наблюдаемым. Человеческое общество — это самая любимая из экспериментальных крыс у каждого, кому довелось развивать идеи Берталанфи и Богданова. Это кладезь всевозможных открытий, море примеров для демонстрации своих идей и космос возможностей для путешествия ума. Быть мизантропом, особенно в наш цифровой век — опрометчиво и глупо.

Но, любить хомяка это не значит срать, подобно ему, рядом со своей миской. Неумелое обращение с социальными технологиями не только безнравственно, но и в высшей степени опасно. Потому что, любое табуированное поведение — это серфинг в океане кислоты.  Заниматься этим спортом могут либо совсем безбашенные чуваки, либо декаданты, не ужившиеся ни в одной из социальных страт.

Но я отвлекся. Давайте начистоту. Нам космически похуй на всех пассажиров упавшего самолета. И если-бы таких самолетов упало хоть десять штук, наш похуизм ни на йоту бы не убавился. Для всех кто знал погибших, это конечно же трагедия, но для большинства это прикольно и забавно. Массовые вздохи вызваны не переживаниями за судьбы пассажиров, а страхом показаться не такими как все. Всеобщее возбуждение по поводу гибели весьма небольшого числа человек — это не искреннее переживание, а результат центростремительных сил в обществе, состоящем из зависимых и подчиненных особей.

Ровно потому же и вся эта хуйня с Шарли Эбдо. Почему-то карикатура на пророка Мухаммеда, которого никто из современников не видел, никого не ебет. А карикатура на упавший самолет, пассажиры которого еще месяц назад были никому не известны, вызывает жуткий батхерт и желание бить в еблет. Признать, что карикатура про «усиление российских бомбардировок ИГИЛ» необычайно остроумна, значит показаться не таким как все.

Переживание по поводу погибших незнакомых людей — явный диагностический признак мудачья. Наверняка, в этом самолете, помимо офигенных чуваков летели пидарасы, которым никто в жизни без нужды руки бы не подал. Наверняка, кроме заботливых матерей, в этом самолете летели и прошмандовки, которые на трассах гибнут сотнями. Наверняка, в этом самолете летели люди, чья смерть стала неприятным известием и люди, про которых сказали: «Заебись, как удачно, что этот гандон ласты поклеил». Признать это — значит показаться не таким как все.

Погибли дети, ах какой ужас. А два года назад их вообще не существовало. Гибель детей — неприятный, но не особо значимый факт. В конце-концов, делать новых — одно из самых приятных удовольствий. А вот то, что погибли взрослые, которые зарабатывали достаточно, что-бы свалить на отдых в Египет — это очень хуево. Хотя опять-же не настолько что-бы обсуждать это со всеми подряд. На дорогах ежедневно гибнет столько, что любой самолет рядом и нахуй не лежал. Впрочем, это ни в коем случае не может служить аргументом. Хотя бы потому, что на всех погибших в ДТП ничуть не менее похуй, чем на всех остальных. Но кто захочет с этим согласиться?

С тем, что древние тексты для публикации нуждаются в переводе никто не спорит. Но отчего-то никто не занимается исторической коррекцией литературы сто- и двухсот летней давности. Например, «Роскошь человеческого общения» Экзюпери — в эпоху твиттеризации звучит явно устаревше. Сегодня роскошность измеряется не длительностью общения, а степенью искренности.

В детстве всех нас учили, что прежде чем что-то сказать, надо подумать. Именно поэтому, я с большой теплотой отношусь сейчас к людям, которые вначале говорят что думают, а уж после думают что сказали. А мудачье, которое долго думает, что и как им сказать, что-бы не дай бог не выйти за границы общепринятого поведения я близко к себе стараюсь не подпускать.

Это и есть тот стиль серфинга, который помогает с большой любовью класть хуи космического масштаба на морально-этические ограничения бесконтрольного разбредания стада.