Девять из десяти

Девять из десяти

В урбанистике и городском дизайне девять из десяти проектов обязательно поразят своей бездарностью. Это выражается в полном отсутствии свежих идей, плохой проработке деталей и наивным идеализмом. Иногда складывается ощущение, словно перед тобой один и тот же проект, пропущенный через разные рендеры. Особенно если речь идет о проектировании велодорожек, урн и скамеек.

Не спорю, красивая урна очень важна. Но возьмем современные суицидальные районы пятиэтажной глубинки. Можно подумать, их проектировали мизантропы с маниакальными наклонностями. А ведь не так давно подобная застройка казалась лучшим, на что способна человеческая мысль. Может оно так и случилось бы, но люди реальны, а фантазии нет.

Возьмем любой городской проект. На картинке выглядит изумительно. Одна беда — все люди нарисованы. Никто не изобразил, как из прекрасного дома в прекрасный двор выходит бабка, раскладывает рядом с прекрасной скамейкой пластиковые банки из под селедки, наливает в них борщ, крошит хлеб и созывает всех окрестных котов.

Нет рисунков на которых посреди заснеженного города прочерчены талые линии теплотрассы со свернувшимися на коллекторных люках собаками. На деревьях не прибиты таблички «Ремонт недорого» и «Куплю швейные машинки б/у». Десятки километров велодорожек и ни одного ларька, где можно купить воды не заходя в помещение. Нет стихийных парковок таксистов, а на конечных остановках транспорта никто не нарисует удобное бревно, на котором водители курят и перетирают за жизнь. Дорожки в парках спроектированы красиво, но сразу ясно — никто не подумал о разности в скоростях таяния спрессованного и рыхлого снега.

Никому не придет в голову озаботиться дизайном кормушек для птиц. В результате уже в первую зиму на каждой улице будет висеть разрезанная коробка из под кефира или пластиковая бутылка из под воды. Где в дизайн-коде любого города требования к оформлению скворечников? Да что там оформление, хотя-бы просто соблюсти технологию изготовления. У финнов, немцев, греков, испанцев и португальцев скворечники получаются. При всей вкусовщине видно понимание биологии птиц, хищников и дерева. В России скворечники напоминают гробы.

В урну вложен пакет. Люди тушат бычки о край урны, пакет плавится, когда достают мусор — рвется. Решить проблему можно, достаточно позвать вменяемых урбанистов и дизайнеров городской среды. Беда лишь в том, что на одного вменяемого приходится девять идиотов.

На фотографии скворечник из Елагина парка в Питере и выставленные на продажу скворечники из магазина в Коли (Финляндия). Обратите внимание на скат крыши, расстояние от летка до основания, ширину летка и наличие жестяного кольца.

Перколяция в роутинге

Оказывается, если ложиться спать не после рассвета, а в семь вечера, то просыпаться в пять утра значительно легче. А еще, оказывается, что среди докладов и статей о картографии, почти не упоминается теория перколяции. Но если о первом можно догадаться, хотя-бы теоретически, причины второго мне совершенно не ясны.

Теория перколяции занимается вопросами перетекания субстанций разной природы по разветвленной сети каналов. Например, она отвечает на вопрос о минимальном количестве заблокированных участков дорог, при котором построение маршрута из восточной части города в западную становится невозможным. Или, в случае картографии, помогает оценить зависимость качества роутинга от связности графа дорог.

Никогда не поверю, что на развитии алгоритма Дейкстры все остановилось. В чем причина? В иной терминологии? В специфике задач? Или может, реальность такова, что любая разновидность модели Шкловского — де Жена оказывается бесполезной? Даже если так, все-равно кого-то должна была соблазнить идея рассматривать построение связного графа в качестве фазового перехода.

Тема безгранична для теории и практики картографов-урбанистов. Особенно, если представить дорожную сеть как набор ламинарных и хаотических участков. Введя ограничение на максимальную протяженность маршрута, вы получите области в которых небольшое отклонение от маршрута ведет к невозможности его завершения. Значит можно рассчитать размерность Хаусдорфа-Безиковича для фазового пространства дорожной сети. Я только не понимаю, что такая размерность будет означать и как ее рассчитывать. Но это все-равно интереснее инструкции по установке графхоппера.

Дарвин как урбанист

Урбанистов я терпеть не могу по той же причине, что и менеджеров: хороших мало. Городское планирование подобно космической ракете: дорого, сложно, рисково, но всегда есть место фрику со стороны, который объяснит, как «он бы сделал все по другому».

Почему финские, немецкие и даже эстонские города выгодно отличаются от русских? «Там убирают улицы и культура чистоты» — слышу я обычный ответ на это наблюдение. Допустим, но возьмем для примера Кельн, где путь от велопарковки до публичного дома проходит по заваленной мусором тропинке: чем этот треш отличается от наших пейзажей за гаражами?

Что ни возьми: дворы советских пятиэтажек в Нарве, с сохнущим на веревках бельем, или окраины Йоэнсуу, или дорогу на кладбище Лаппееранты — все отличается от привычного российского вида. Я долго решал эту загадку и в прошлом году решил: все дело в повсеместно подстриженных газонах.

Автомобили, реклама, мусор, дороги — все это имеет большое значение, но тот самый «европейский» вид городам придают именно подстриженные газоны. По этой же причине греческие поселки от наших хрен отличишь, а дорога из Усть-Луги выглядит словно немецкий автобан.

Мы стрижем газоны редко и местами, но даже там где стрижем, ничего путного не выходит. Идеальный газон состоит из одного, либо нескольких видов злаков, а у нас на улицах феерия рудерального разнообразия.

От тротуара начинаются подорожники (Plantago major) — это участок газона по которому ходят люди (например, когда обгоняют человека справа). Чем уже тротуар, и больше пешеходов — тем шире эта полоса.

Подорожники сменяет большая площадь птичьего горца (Polygonum aviculare) c пятнами одуванчиков (Taraxacum officinale) — сюда люди не доходят, но зимой здесь складывают счищаемый с тротуаров снег. К весне он превращается в ледяную глыбу и тает на газоне последним.

За горцем следуют злаки: обычно первым идет мятлик Poa annua, после его сменяет полевица Agrostis tenuis, но бывают и другие варианты. Тут бы начинать стрижку, но через пару метров газон заканчивается. Иногда бывают заросли крапивы или сныти, но это на рыхлых свежих и богатых почвах: чаще всего в парках, где птицы срут. Такие газоны сколько не стриги, все-равно фигня получается.

Еще Дарвин верно подметил: важнейшей из наук для натуралиста является ботаника, поскольку она прежде всего определяет облик поверхности.

Особенности городской картографии

На недавней конфе #спбгеотех планировал рассказать о том, как по мере приближения поставленных задач к реальности, необходимые скилы картографа редуцируются до умения рисовать в простом графическом редакторе. А все потому, что электронный и цифровой вид информации — это совершенно разные вещи.

Мой доклад был ближе к финалу. Пока до него дошла очередь, прозвучало столько умных слов про разный киберпанк, что я решил немного пофриковать и объяснил, почему города напоминают деревья. Можете считать это профессиональной деформацией. Другие (нормальные) доклады доступны на канале конференции.