Военная экология

В учебке нас до принятия присяги ежедневно пытали патриотическим воспитанием. Воспитание заключалось в бесконечных диктантах о том как Суворов закрыл грудью абразуру, а Долгорукий оборонял крепость Осовец. Пытаясь разбавить эту тоску, я откопал в тумбочках ленинской комнаты учебник военной экологии и тщательно изучал его до тех пор пока нас не рассадили по отсекам подводной лодки.

Главный вывод моего самообразования — обычная экология, которую преподают в гражданских институтах — полная хрень, а военная экология — хрень в квадрате. Единственное полезное знание из трехсот страниц текста заключалось в совете по движению танковых колонн: каждый последующий танк должен идти на пол-корпуса правее или левее предыдущего. Любой деревенский водитель знает про это без всяких курсов.

Публикации на тему военной экологии еще скучнее. На среднюю пятистраничную статью приходится две страницы переживаний о неизбежности войны, две про влияние боевых действий на экосистему (без всякой конкретики) и одна о важности преподавания экологии курсантам. Ни одного обзора или обобщения.

Может ли стадо кабанов подорваться на противопехотных минах? Как влияет люизит на клубеньковые бактерии? Влияет ли калибр снарядов, которыми был обстрелян лес на вероятность эпифитотии? Сколько времени проходит от окончания боя до появления на трупах первых падальщиков? Ответы редки, разрозненны и не складываются в общую картину.

Термин «военная экология» появился лет тридцать назад, но как таковые, военно-экологические задачи стояли перед людьми всегда. Взять тех же скифов с их «тактикой выжженной земли». Если не зарываться в историю, то первым вспоминаешь про войну во Вьетнаме, где дефолиантом «Оранж» было обработано свыше половины площади джунглей страны.

Можно вспомнить и более ранние примеры сочетания военных и естественных наук. В сорок первом году Екатерина Алексеевна Галкина разработала технологию дешифрирования болот по аэроснимкам с целью определения их проходимости для пехоты и техники. В сорок пятом году вышла небольшая монография Сергея Александровича Захарова в которой он вводит понятие «военной эрозии» — размывания черноземных почв, вызванное многочисленными окопами и воронками от попадания снарядов.

Во время работы в академии мне довелось познакомиться с дневниками Эгберта Вольфа — знаменитого ботаника, интродуктора и одного из основателей фенологической практики. О важности фенологии — учения о сезонных явлениях природы исследователи плачут по сей день. Кого, мол, интересуют сроки распускания листьев? Обидам уже не один десяток лет и причины их понять можно. Но была ли хоть одна рекомендация от дендрологов за время чеченских войн, где военные каждую весну повторяли одно и тоже: «Лишь бы зеленка не распустилась»?

Люди уже вовсю используют высокоточное оружие, подрывные дроны, гуманные мины и другие чудеса инженерной мысли. Но до сих пор никто не может ответить ни на вопрос о влиянии экологической обстановки на ход ведения войны, ни на вопрос о последствиях боевых действий для окружающей среды. Одни не хотят слушать очкастых ботаников, а вторые подтверждают правоту первых.

Была такая история

В тридцать девятом году мужика из сибирской деревни призвали на фронт. Обратно он не вернулся, зато жене взамен убитого мужа подарили корову. Потом началась другая война, всех призвали и за убитых никто коров не раздавал.

Если бы не эта корова, хрен бы вы сейчас эти строки читали.

Ароидный гуманизм

После принятия закона о защите животных, улицы заполонили стаи бродячих, но стерилизованных собак. Как заметил один знакомый: «Они же не совокупляться со мной хотят, а кусать». С другой стороны, наглядно виден шаг в сторону доброты. Люди гуманизируются с невероятной быстротой. Только вдумайтесь: всего два десятка лет назад мы обсуждали соседа, который вернулся домой в цинковом гробу, а сейчас скандал на весь мир если какую-то бабу за ляжку ущипнут. Вроде прекрасно, но позвольте мне сохранить амплуа ворчливого скептика.

Патологических садистов среди людей обычно мало, но как показали занимательные опыты Стэнли Милгрэма — неприятие насилия это не наша сильная сторона. Главное получить оправдание своим поступкам и вот вы уже пропускаете электрический ток через невиновного человека.

Обратимся к историческому опыту экспериментов о подчинении: «правилах гуманизма» в немецких лагерях смерти. Согласно описанию Нестора Рассела, жертвы не должны что-то подозревать, нацисты не должны с ними контактировать во время убийства, само убийство должно проходить как можно быстрее и не оставлять на теле внешних следов. Это демонстрирует величие рейха, но главное позволяет снизить эмоциональный стресс у палачей. Никто не считает себя лично виновным в убийстве, все лишь крутят вентили и следят за порядком.

В реальности выполнять эти правила не смогли даже после замены выхлопного газа на более смертоносный Циклон-Б. Поэтому с 1941 года было решено значительно расширить программу стерилизации. Началась разработка дешевого и эффективного стерилизующего препарата.

Здесь мои источники расходятся. Клее в своем «Биографическом словаре Третьего Рейха» и Рассел в «The Nazi’s Pursuit for a “Humane” Method of Killing» указывают, что в качестве потенциального сырья для стерилизующего состава использовалась Диффенбахия (Dieffenbachia seguine, синоним Caladium seguinum).

Другую версию мне рассказывали еще на институтском курсе ботаники. По этой версии, сырьем для разработки служила монстера деликатесная (Monstera deliciosa). Какой вариант верен — не знаю. Оба растения из семейства Арониевых, оба из Южной Америки, оба содержат оксалаты кальция и оба можно встретить на подоконниках в наших домах. Первую в русском языке называют кровавой, а вторая вообще знаменита легендами о растении-людоеде. Идеальный выбор для чудовищного преступления.

В Нюрнберге оптимизацию массового истребления людей оправдывали желанием облегчить участь заключенных. Но даже если в это поверить, все-равно выходит парадоксальная ситуация: чем гуманнее происходили массовые убийства, тем больше облегчалась работа палачей и тем эффективнее работал механизм массовых убийств.

Чем добрее люди, тем сложнее им признавать окружающую реальность и тем с большей охотой они сложат с себя любую ответственность. Избыток добра ведет к не менее чудовищным последствиям, чем его недостаток. Иногда злой человек отличается от доброго только тем, что видя насилие не закрывает глаза.

Смешно надеяться на то, что рост гуманизма гарантирует мир и процветание. Особенно если вспомнить, кто больше всех ратовал о гуманности и принимал самые строгие законы о защите животных.

Растение войны

Растение войны

Оказавшись на юго-западе России, вы без труда опознаете полыннолистную амброзию — чудесной красоты растение, оккупирующее обочины дорог и заброшенные пустыри. Перисто рассеченные, как у полыни, листья, метельчатый стебель и прямой колос. На русский язык название переводится с древнегреческого как «бессмертие» — яство богов, приносящее вечную молодость. Юмор в том, что Ambrosia artemisifolia сильнейший аллерген, в отдельных случаях приводящий к сенной лихорадке и госпитализации. Странно другое: откуда в донских степях растение без местного названия?

Точного ответа никто не знает, но история начинается в 1863 году во Франции куда вид случайно заносят торговыми судами из Северной Америки. Спустя несколько десятилетий Циммерман в знаменитой телеграмме обещает подарить Мексике несколько американских штатов и вот уже вместе с оружием и солдатами амброзия плывет в Старый Свет оптовыми партиями.

По Европе вид разносится быстро. Амброзия — трава выносливая, да еще и синтезирует в процессе роста сесквитерпеновые лактоны из-за которых у европейских насекомых нарушается обмен веществ. Бегущие с фронта солдаты и наступающие кайзеровские части принесли первую волну инвазии. Гражданская война и послевоенная разруха для амброзии подходят как никогда. Но в настоящее наступление трава переходит после второй мировой.

Согласно идее МакДональда-Котанена, существенную роль в распространении играет нарушение почвенного покрова в результате военных действий. Каждый август, при сокращении светового дня до 14-15 часов растения начинают интенсивно цвести по всей территории со средней температурой сентября не ниже +15 градусов и суммой осадков за теплый период не менее 200-250 мм. В Краснодарском крае появляется даже более ранняя форма, которая зацветает уже в июле. Фитомасса амброзии в ряде мест достигает ста центнеров на гектар: на каждом квадратном метре несколько тысяч растений и несколько десятков тысяч семян. Ареал расширяется на несколько тысяч квадратных километров каждый год.

Пытаясь остановить это нашествие, в 1978 году О.В.Ковалев привозит из Канады в Ставрополь полторы тысячи жуков амброзиевых листоедов. Начинается невероятная по скорости и масштабам битва. Каждый жук пытается найти место с достаточным кормом и низкой конкуренцией, в результате по полям амброзии прокатываются несколько мощнейших популяционных волн. Листоеды подобно кромке огня продвигаются вперед со скоростью три метра в сутки, образуя полосу, шириной до пяти метров. В восемьдесят первом году жуки занимают двести гектар, в восемьдесят четвертом уже двадцать тысяч гектар, а в еще через два года — триста тысяч гектар. Количество семян на опытном поле за пять лет снижается с 24 000 до 35 штук на квадратный метр.

Постепенно система «амброзия-листоед» приходит в равновесие. Но тут начинается новая революция и амброзия переходит в наступление, захватывая Россию, Украину и страны бывшей Югославии. Теперь растение занимает не только поля, но и города, где жуки, нападающие по модели Ковалева-Вечернина бессильны. Инвазия достигает северных рубежей и прочно обосновывается во флоре. На этот раз видимо надолго.

Если на юге в августе у вас разыграется аллергия — не придавайте значения. Это просто эхо войны.