Улыбаться и не пить

Не выпендривайтесь, умирайте как все: в муках и от модных причин. Полагаю, что эта мысль сидит в головах редакторов, издания которых опубликовали на прошлой неделе заголовки «Минэкологии запретило жителям Подмосковья улыбаться лисам«. Во-первых, не запретило, а отговаривало, а во-вторых, давайте разбираться.

Если речь о бешенстве, то история насчитывает несколько столетий, хотя вменяемые данные существуют лишь с конца девятнадцатого века. Для тех, кто считает бешенство разновидностью истерии, рекомендую замечательный учебно-медицинский фильм (детям, беременным и нервным смотреть нельзя). Это зоонозная инфекция передается не только при укусе, но и при ослюнении раны. Достаточно позволить больной собаке облизать царапину на вашей руке и далее либо протокол Милуоки, либо через несколько недель кто-то произнесет о «влажной блестящей оболочке» проводя очередную аутопсию. И не выпьешь напоследок — у заболевшего проявляется ярко выраженная боязнь воды, за что бешенство иногда называют гидрофобией.

Типичная картина заражения выглядит так: Ой какой миленький лисенок! Дай, я тебя поглажу! Ах ты ж скотина! Ладно, зеленкой залью и все пройдет. Рыжая лисица (Vulpes vulpes) без сомнений завоевала статус главной хранительницы бешенства. Но после этого факта начинаются сплошные сомнения.

На территории России вспышки бешенства у лисиц в девятнадцатом веке зафиксированы в 1810-1818 годах и 1824 году. Затем с середины девятнадцатого века как рукой сняло: ни одного случая до самой революции, причем то же самое по всей Европе. Все болели: люди, волки, собаки, скот, но к лисицам претензий было меньше всего. За время с отмены крепостного права до появления СССР ежегодно в России умирали от бешенства полторы сотни человек, но ни один по причине укуса лисицы. Лишь в 1925 году на Украине впервые за много лет нашлась бешеная ручная лиса, покусавшая человека. И даже тогда было известно, что прежде эту лису укусила больная собака. Зато потом понеслось: с началом второй мировой войны бешенство лисиц покатилось по Европе и к шестидесятым годам охватило Францию, Данию, Германию, Австрию, Швейцарию, Венгрию и прочие европейские страны, включая западные регионы Советского Союза. Тогда же Роберт Анатольевич Канторович — советский вирусолог и специалист по «дикованию» предложил разделять очаги бешенства на природные, в которых поражены преимущественно дикие животные и антропургические, в которых бешенством заражены сельскохозяйственные и домашние животные.

О взаимодействии антропургических и природных очагов существует два противоположных мнения. Одно утверждает, что возбудитель болезни способен свободно передаваться от диких животных к домашним, второе говорит обратное. В качестве частного случая второй гипотезы можно представить предположение Г.Н. Сидорова: за годы эпизоотии вирус сильнее специализируется на лисах и представляет все меньше угрозы для других видов. В пользу этого говорит то, что вспышки бешенства наблюдаются в России регулярно последние пол-века: в 60, 63, 65, 69, 73, 76, 78, 84, 87, 89, 96, 98 году и далее с той же периодичностью по настоящее время. Но роль лисиц в заражении людей все время снижается. Ровно как и число заражений бешенством от сельскохозяйственных животных. Лисы до сих пор опасны, но постепенно главным переносчиком становятся дикие кошки и собаки. Перелом в динамике произошел в последнюю четверть века, когда на первый план стали выдвигать новый тип очага, образованный смешением природного и антропургического очагов.

На сегодняшний день эпизоотия бешенства растет, но лисы, а тем более разные козы и коровы заражают все меньше людей. Главный виновник заболевания — одичавшие кошки и собаки. Это хорошо: можно диссертаций в год по десять штук писать. Придумать новую теорию, а еще лучше разработать новую оральную вакцину типа РАБИВАКа. Тем более, что вакцина действует год, а мы люди гуманные: бродячих собак теперь не отстреливаем. Но ведь я не просто так упомянул о сомнениях.

Теории, медианы и полиномы пятой степени — это любопытно. Но почему ни в одной статье о распространении бешенства в России не упомянут реальный мир? Число заболевших от лисьих укусов снижается — это факт. Можно объяснять это гипотезой Г.Н. Сидорова. Но скажите честно, когда вы в последний раз видели живую лису? Кругом урбанина, походы на природу не вылезая из машины и выходные на даче в зоне мертвой субурбии. Та же ситуация с заражением сельскохозяйственных животных: где вы последний раз коров наблюдали? Максимум, в рекламе агрохолдинга.

Субурбия

В качестве разносчиков бешенства растет роль собак и кошек. Как связана эта динамика с увеличением благосостояния людей в нулевые? Когда у людей с одной стороны появилась возможность содержать питомца, а с другой — выбрасывать лишнюю еду на помойку?

С удалением от Москвы ситуация немного улучшается, но вопросы остаются неизменными. Да и не будет скоро никакого удаления: кругом наступит одна сплошная Москва. Но это не мешает считать снижение числа заболевших от укуса коровой в Хамовниках результатом изменения патогенной активности вируса.

Тем более, что наше умение вести нормальную открытую статистику уступает лишь мастерству выдумывать заголовки.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *