Полосатый лес

Полосатый лес

Чем дольше тянется холодная весна, тем чаще сторонники глобального похолодания перекрикивают сторонников глобального потепления. Самые мудрые из алармистов заявляют об изменении климата вообще. Без конкретики. С одной стороны, оценивать климат по паре месяцев — это словно жену по фотографии выбирать. С другой стороны и возразить нечего: климат штука динамическая и беспрерывно меняется.

Но даже допустив ангажированность всех активистов остается повод для размышлений. Допустим климат стабилен и в ближайшие пару веков не изменится. Это значит, что каждые несколько лет нас ждут катастрофические явления: ураганы, наводнения, пожары, засухи и прочие развлечения. Тот самый климат, о сохранности которого все так пекутся, на протяжении русской истории каждую треть века вызывал массовый голод.

Конечно, все на климат сваливать нельзя. Но поскольку в любые времена управление страной было своеобразным, а история стабильно непредсказуемой, последние два фактора можно принять за константу. Сегодня сложно представить, что олигархи начнут морковку выращивать, однако настоящего параноика ничто не может остановить.

Неизменность глобального климата сулит югу России регулярные засухи и и пыльные бури. Если последствия первых, хотя-бы теоретически, можно побороть с помощью генетиков, то в отношении вторых крисп бессилен. Тут тебе и дефляция и посечение всходов и проблемы с инфраструктурой. А еще в прошлом октябре решил по глупости салат на улице оставить. Потом пол-дня землей на зубах хрустел.

Парадокса нет. В условиях пахотного хозяйства и малой облесенности каверзы погоды не заставят себя ждать. Осознали это давно, еще в 1767 году русский агроном Болотов предложил защищать поля лесом. Первые лесные полосы закладывали помещики Ломиковский в Полтавской губернии и Скаржинский в Херсонской. В конце девятнадцатого века после очередного голода экспедиция Докучаева подтвердила их правоту (тем, кто не боится дореформенной орфографии с «ятями» рекомендую замечательную книгу «Наши степи прежде и теперь»). Одновременно с Докучаевым, на примере саратовских полей пользу лесонасаждений подтвердил лесовод Генко.

Полная окантовка карты полей лесом в несколько раз снижает воздействие ветра, уменьшает испаряемость более чем на десять процентов, приводит к равномерному распределению снега и уменьшает поверхностный сток со смывом почвы даже по сравнению с единичной лесной полосой.

Работы исследователей пригодились после двух войн и серии голодных периодов двадцатых, тридцатых и сороковых годов. В октябре 1948 года был принят указ с бесконечно длинным названием «О плане полезащитных лесонасаждений…» более известный как сталинский план преобразования природы.

Согласно этому плану предполагалось изменить климат на территории 120 млн. га (примерно десятая часть Европы) путем посадки сети лесных полос, создания водоемов и введения травопольных севооборотов. За последнее активно выступал академик Вильямс, снискавший критику Прянишникова, Гедройца и Тулайкова. На местах травополье тоже приняли неоднозначно: в южных регионах использовать его следует очень аккуратно.

Программа была рассчитана на пятнадцать лет, но после смерти Сталина ее быстро свернули. Тем не менее, за это время успели посадить свыше двух миллионов гектаров леса, соорудить несколько тысяч водохранилищ, зарегулировать сток рек и организовать сотни оснащенных лесозащитных станций. Работы велись в 80 тысячах колхозов и двух тысячах совхозов. Протяженность главных лесных полос превысила пять тысяч километров.

Пенза-Каменск

На снимке: фрагмент лесозащитной полосы Пенза-Каменск у реки Чир. Протяженность всей полосы более 600 км.

Результаты «сталинского плана» не заставили ждать. По сравнению с незащищенными полями урожайность зерновых возросла на 25-30 процентов, овощей на 50-75%. Урожайность трав увеличилась вдвое, а местами и втрое. В 1951 году по сравнению с 1948 производство свинины удвоилось, производство молока возросло на 65%, яиц на 240%, шерсти на 50%.

Эти результаты публикуют из раза в раз, но я рекомендую относится к ним с осторожностью. Уж больно похожи они на текст книжки «О вредителях в лесном хозяйстве». Там тоже рассказ о росте производства мяса на триста процентов, но для тех же лет можно найти декреты о подавлении голодных бунтов. Двукратный рост в сельском хозяйстве говорит либо о фальсификации в статистике, либо об «эффекте низкой базы». Да и авторы, приводящие эти цифры на исходные документы чаще всего не ссылаются.

Нельзя сказать, что облесение полей — очень простая процедура, в ней очень много подводных камней. Взять тот же размер. Чем больше поле, тем меньше затрат на его обработку, но с увеличением площади снижается эффективность лесных полос. Если к этому еще добавить лысенковские квадратно-гнездовые эксперименты и вечный дефицит ведер и навоза из старого анекдота, задача получается невероятно трудной. По многим участкам посаженных полос не сохранилось никаких документов. Изучать их сегодня можно с тем же удивлением, что и девственные африканские джунгли.

Реальная эффективность работ в региональном масштабе достоверно не была подсчитана, хотя на пользу «Сталинского плана» косвенные признаки указывают даже при том, что до конца работы не были доведены. С мая 1953 года деятельность по изменению климата была прекращена, земли возвращены прежним владельцам, а лесозащитные станции ликвидированы. Уход за культурами был свернут, несколько тысяч водоемов заброшены, часть площадей распахана, а часть посаженных деревьев потравлена скотом.

У Хрущева была своя глобальная игрушка — освоение целины. Сегодня легко всех осуждать, но со всей деликатностью слова, идею освоения можно описать так: годами вас предупреждают об опасности электричества, на что вы заявляете: «Отстаньте, мне прямо сейчас нужен свет» и хватаете руками оголенный провод.

В 1972 году случилась сильнейшая за двадцатый век засуха, результатом которой стала продажа почти пятисот тонн золота в обмен на зерно (больше двадцати миллиардов долларов). Страна оказалась в очень сложной ситуации, про которую мы могли бы сейчас говорить «лихие семидесятые». Спас Самотлор, на идейной роли которого мы живем по сей день. Урожай того года, получивший в народе название «прическа Хрущева», вынудил вновь заняться вопросами создания лесных полос и мелиорации.

Закладка новых насаждений ведется до сих пор, но темпы ее после распада Союза катастрофически упали. Если в 1995 году, в условиях войны, криминала, нищеты, разрушенной экономики и человеческого разочарования посадили 19,8 тысяч гектаров новых лесов, то в относительно сытом и спокойном 2007 всего триста гектаров. Для сравнения, озеленить какое-нибудь современное поместье выйдет дороже на порядок, а то и на несколько.
Поле и лесополоса

Сегодня остатки «сталинского плана» напоминают гигантский затопленный корабль. Все знают, что он есть, но о его состоянии можно только догадываться. Теоретически корабль могут поднять на поверхность, однако сделать это столь же трудно, как и начать любую долгую и сложную работу: проблемы гарантированы сразу, а результат если и будет, то станет заслугой совершенно других людей.

Периодически в печати появляются обзорные работы, но чаще всего они не охватывают весь план или оказываются чудовищно поверхностными. Это не в обиду авторам, задача действительно велика. Исследования большей частью сосредоточены на вопросе сохранности древостоя. Живой напочвенный покров, почва, фауна, микроклимат и другие важнейшие вопросы остаются пока загадкой.

Но даже по вопросу сохранности насаждений у исследователей нет единства. Константин Николаевич Кулик в своей обзорной работе указывает на почти повсеместно неудовлетворительное состояние полувековых насаждений. Они деградировали, подверглись болезням, рубкам и пожарам. При этом, на примере Белгородской области в статье Беспаловой и Саблиной утверждается обратное: у насаждений, заложенных после 1955 года местами наблюдается уменьшение протяженности, но целостность их еще сохраняется, зато старые лесополосы (до 1955 года посадки) во многих местах уже погибли.

В исследовании Засобы, Чеплянского и Поповичева более половины всех насаждений оценены как средневозрастные, примерно десятая часть как спелые и перестойные. Приспевающих почти семнадцать процентов. Общей площадью насаждений авторы называют 85,7 тысяч гектаров, при этом пятая часть отведенной под лесные полосы площади не занята древесной растительностью. В Калмыкии и Астраханской области ситуация еще хуже, там доля безлесной территории доходит до шестидесяти процентов.

Кацадзе в кратком обзоре защитного лесоразведения для одного только Краснодарского края указывает площадь лесных полос 120 тысяч гектаров. При этом отмечает, что семьдесят процентов насаждений захламлены и требуют капитальной реконструкции. Кто будет реконструировать — не говорит. В 2006 году после вывода большей части лесных полос из структуры министерства сельского хозяйства большая их часть оказалась бесхозной.

Пока лесные полосы еще стоят и в отдельных местах даже неплохо выглядят. Но надолго ли? Что будет после их отмирания? В мае 2007 года только в Воронежской области пыльные бури уничтожили свыше двадцати тысяч гектаров посевов свеклы. В 2015 году пыльные бури повредили посевы в Тамбовской (20 тыс. га), Липецкой (18 тыс. га), Курской (17 тыс. га), Воронежской (16 тыс. га), Орловской (9 тыс. га) и Белгородской (4 тыс. га) областях. Как изменяется сток и динамика запасаемой влаги можно только гадать.

В прошлом году в России собрали почти 133 миллиона тонн зерна — второй результат после рекордного урожая 2017 года. Это примерно по пол-килограмма муки ежедневно на каждого человека в стране, включая младенцев. Не хочу быть еще одним алармистом, но за рекорды обычно приходится долго и дорого платить. Всю жизнь я слышу намерения «слезть с нефтяной иглы», но пшеничная игла немногим лучше. Если оглядеться, под нами таких иголок большое количество, но мы сидим на них с невозмутимостью индийского йога.

Тут можно подумать, что я призываю все бросить и начать сажать леса. Ни в коем случае. Экосистема, особенно в региональном масштабе требует очень аккуратных и грамотных действий. «Стройки коммунизма» тут как игра в русскую рулетку: если ничего страшного не произошло, считай повезло. Но дать оценку современному состоянию системы, ее климатической и экономической эффективности, способности к восстановлению, позитивному и негативному влиянию на естественные сообщества жизненно необходимо.

Хотя рискну предположить: если дать подробную и глубокую оценку состояния «плана преобразования» на сегодняшний день, сажать придется непременно.

Картографическая шутка от Шелдона Купера

Картографическая шутка от Шелдона Купера

В одной из серий «Теории большого взрыва» на Шелдоне футболка с принтом карты в проекции Миллера. Сцена настолько возмутительна, что сразу ощущаешь подвох. И не зря.

Для принта какую проекцию не возьми — все плохи. Либо Чукотка с Аляской в подмышки залезают, либо выглядит так, словно рисовали проекцией Штаба-Вернера. Невольно размышляешь о методе проецирования сферы на одежду, а лучше в обобщенном случае: на произвольную ограниченную плоскость.

Можно покрыть сферу и плоскость сеткой с равным количеством узлов, а затем увеличивать количество узлов до бесконечности как в методе Монте-Карло. Но это выглядит уродливо, модники нас не поймут.

Гораздо разумнее представить футболку как деформированную сферу и спроецировать одну поверхность на другую так, чтобы в разрывах рукавов, ворота и основания футболка сохраняла исходные значения. Это легко можно сделать если выразить исходную сферу как множество вещественных чисел, а сферу футболки как множество комплексных чисел. Тогда ткань футболки будет соответствовать подмножеству комплексных чисел с нулевой мнимой частью.

Шутка в том, что в разрывах майки находится Шелдон — персонаж с невырожденной мнимой частью, окруженный вещественным миром. Опять-же, трудный для понимания, лишний в обыденных расчетах, но в серьезных задачах незаменимый. Снимаю шляпу перед режиссером и костюмером.

Но главный секрет в том, что проекция Меркатора со всеми ее производными (включая проекцию Миллера) представляет собой деформированную сферу Римана, точка бесконечности которой равноудалена от остальных точек. Для двумерной сферы это возможно сделать лишь поместив точку бесконечности в центр шара, ограниченного исходной сферой.

Логично предположить, что для проекции трехмерной сферы потребуется дополнительное измерение. Проще говоря: у жителей пятимерного пространства-времени на бумажных картах реки текут и машинки ездят. Если, конечно допустить, что они картируют автомобили. Роль наблюдателя тоже придется игнорировать, но все-равно, я обожаю такой юмор.

Философия в OpenStreetMap

Философия в OpenStreetMap

Не парадокс Рассела, конечно, но посудите сами. Самое время презрительно плюнуть в меня с высокой колокольни. Ты же, дескать, что год назад говорил? «OpenStreetMap мертв». А он до сих пор живее живых. Я бы даже согласился, но плевать приходится лишь самому на себя. Отсюда возникает вопрос: кто прав?

Все показатели растут: больше пользователей, больше точек. Нет повода ворчать и распускать ложную критику. Примерно по такому закону распухают утопленники: сильно, неотвратимо, но в полной зависимости от окружающих условий. Что нового произошло в OSM за этот год? Какое изменение или событие опровергает пассивную инерционность проекта? Это при том, что судьба дважды дала уникальный шанс: из дома выходить нельзя, сериалы просмотрены, а игры надоели. Уходящий год мог запомниться тремя явлениями: курьерской доставкой, конференциями в зуме и OpenStreetMap. Зум и курьеры не подвели. OSM остался невозмутимым.

Из всех новостей года не возбуждает решительно ни одна. Обсуждения и те, словно скопированы из переписки трехлетней давности. Хотя даже рядовые события потрясают своей глубиной, стоит лишь хорошенько копнуть.

Для примера возьмем старый спор о тегировании воинских частей в его обобщенном виде: стоит ли наносить на карту объекты, информация о местоположении которых может привести к негативным последствиям? Насколько я знаю, первым этот холивар устроил Платон в своем «Мифе о пещере». Но главный спор развернулся двадцать два века спустя между представителями американской философской мысли: Липпманом и Дьюи.

Уолтер Липпман уверял, будто люди по своей природе идиоты, которым стоит показывать лишь избранные фрагменты информации. С некоторой натяжкой, современную ситуацию, при которой большинство людей видит на карте лишь то, что отображает рендер можно назвать неосознанным подходом по Липпману. Сюда же отходят убеждения о том, что рисовать на карте все подряд аналогично тому, как раздавать преступникам оружие.

Джон Дьюи сопротивлялся: люди не дураки, покажите все как есть и пусть сами разбираются. А ваш подход, мистер Липпман, есть лишь философское обоснование тоталитарных режимов. Любопытно, что факт отсутствия новостей об использовании OSM среди закладчиков и клиентов странным образом говорит о правоте обоих философов.

После европейских студенческих волнений подход Липпмана в медиаресурсах взял верх и преобладает до сих пор, что проявляется в акценте на ярких, но лишенных практической ценности социальных новостях. OpenStreetMap как медиа (а я настаиваю именно на этой трактовке) остается Дьюи-центричным. Но может ли быть OSM средством пропаганды и как особенности проекта влияют на общество — до сих пор загадка.

Лишь человек из пещеры видит в OpenStreetMap только набор геоданных. Можно даже перефразировать классику: джосм — это инструмент, с помощью которого картографы диктуют свою непреклонную, но вялую волю всему мировому сообществу. При этом сам проект скорее напоминает советский дом отдыха с душем Шарко. Если бы возникла потребность выбрать лицо проекта, лучшей кандидатурой был бы Брежнев.

«В упорной борьбе за количество домиков партия и народ правили сиськи-масиськи и добились выполнения поставленного плана». Спокойствие, уверенность и стабильность. Как на кладбище, только с надеждой на перспективы.

Причины

Причины

Сообщества популяризаторов науки с каждым годом все сильнее напоминают секты. У них свой мифический бог — наука, свои апостолы — авторитеты, своя паства почитателей. Все сильнее стремятся они окучивать детей, все успешнее зарабатывают на проповедях и сопутствующих товарах. Купить майку с надписью «критическое мышление» может лишь полный кретин.

Предупрежу обвинения в мракобесии, а равно и симпатии к «лжеученым» старым анекдотом: «Штирлиц, вы ненавидите евреев, вы что, антисемит? Полно вам Мюллер, я интернационалист. Я ненавижу всех». В самом деле, познавать критическое мышление стоит с критики самого критического мышления, да и мышления вцелом. Если добавить к этому критику критики и далее по нарастающей, получим знаменитый третий закон диалектики, который еще Гегель сформулировал.

Возьмем святая святых — утверждение о причинности всех процессов. Я согласен: все имеет причину. Но это утверждение хоть и верно, но не полно. Причин всегда больше одной, а если добавить сюда разные порядки причинности, то получим едва ли не бесконечность. В чем причина того, что вы читаете эти строки? С одной стороны — бесит уведомление о непрочитанных текстах. С другой, именно ваш предок огрел конкурента дубиной по голове и оставил потомство.

Что означает причина с точки зрения математики? В каких единицах ее измерять? Насколько значима любая произвольно выбранная причина по сравнению с суммой остальных причин результата? Какова роль субъективности в разделении причин на веские и малозначительные?

Понятие причины теряет всякий смысл, поскольку единственная полноценная причина любого процесса — это вся система, в которой процесс происходит. Тысячи исследователей каждый день ищут разные причины, а реальность точнее всего вчера сформулировал водитель маршрутки, который выкрикнул: «Твою мать! Россия!» после того, как поймал колесом очередную яму.

Четвертая координата

Четвертая координата

Если кто-то, описывая четырехмерное пространство, упоминает время, можете не сомневаться, вместо мозгов у него кисель. Это столь очевидно, что даже кошка Копейка понимает. Но давайте прикинемся дурачками и сделаем вид, словно не замечаем вопиющего бреда, а просто размышляем о реальности четырехмерного пространства-времени.

Начнем с трех координат. Одно из главных свойств пространства — взаимозаменяемость осей. Нет никакой разницы, что именно мы считаем шириной, что длиной, что высотой. Высота лежащего коробка спичек один сантиметр, поставленного вертикально — пять сантиметров. Значения каждой координаты зависят не от самого объекта, а от значений прочих координат. Объект всегда можно повернуть и поменять местами, к примеру, ширину с высотой.

Размерность поверхности тел на единицу меньше размерности самих тел. Круг плоский, окружность линейна. Шар объемный, сфера представляет плоскость. Не важно, чего именно нет у сферы: длины, ширины или высоты, главное, что координат всего две.

Если допустить, что четвертым измерением является время, неизбежно приходим к прискорбному дуализму. Либо мы должны согласиться с тем, что объект в четырехмерном пространстве можно повернуть таким образом, что для его поверхности не будет существовать время, либо вынуждены признать, что добавление четвертой координаты принципиально меняет свойства пространства.

Первый случай допустим лишь когда под временем понимается нечто совершенно отличное от нашего повседневного представления. С тем же успехом, можно назвать четвертую координату красотой или сковородкой. Второй случай свидетельствует об ошибочности всех обобщенных многомерных моделей. Поскольку ни первое, ни второе смысла не имеет, остается признать, что идея рассматривать интуитивно понимаемое время в качестве четвертой координаты неверна.

Тут бы взять и описать, что-же такое время и как четырехмерное пространство представить, но пока я чай заваривал Копейка на моем стуле спать улеглась. А стоя печатать мне неудобно.

Диагональные связи

Диагональные связи

Чтобы оказаться понятым, сразу оговорюсь: ничего против необычных форм досуга я не имею, за исключением случаев, когда мне предлагают стать невольным соучастником. Одни устраивают семинары по уринотерапии, вторые в очередной раз бегут улавливать кремлевскую таблетку, третьи составляют открытую карту деревьев. Если в этом для вас источник удовольствия — пожалуйста. Но если речь идет о социальных, экономических или природоохранных изменениях, я позволю себе тонкий намек на перспективы.

Хрен вам, а не открытая карта деревьев. Не потому, что возникнут технические или организаторские проблемы. Это следствие. Причина в том, что социальные движения возглавляют речевые онанисты — люди, которые умеют общаться только с собой, в крайнем случае — с подобными себе. Сейчас это модно называть «горизонтальными связями». Дескать, в России они развиты плохо и это невероятная проблема. На самом деле — это невероятная чушь. Однако, прошу меня простить: критикуя горизонтальные связи, я не могу отказать себе в примере горизонтально устроенной больницы, но дважды упоминать в одном тексте сторонников уринотерапии совершенно бестактно.

Если оставаться в рамках модной терминологии, то следует говорить не о горизонтальных, не о вертикальных, а о диагональных связях в обществе. Всякое общественное начинание должно подкрепляться государственным и коммерческим интересом. Допустим, сделаете вы открытую карту деревьев, что дальше? Максимум пользы от нее — это постер на стенку и доклад на очередной конференции. Ни один чиновник на нее не взглянет. «Мы составили карту деревьев: вот эти надо вырубить, а вот тут новые посадить». Замечательно, только сперва получите согласование КГИОПа, ознакомьтесь с требованиями оформления порубочного билета, дайте расчет восстановительной стоимости и не забудьте приложить лицензии на право осуществления этой деятельности. А лучше не заморачивайтесь — дендроинвентаризацию по муниципалитетам проводят каждые десять лет, поэтому последняя или была недавно проведена, или вот-вот начнется.

Можно предположить, что карта будет полезна в коммерции, но нет. Для этого необходимо обеспечить полноту данных, гарантировать соблюдение методики и знать особенности коммерческих запросов. Конечно, проблемы решаемые, но ведь для этого надо уметь разговаривать. В миллион раз проще и полезнее обклацывать деревья в OpenStreetMap.

Что же делать? Во-первых, зайти на сайт госзакупок и посмотреть технические задания, в тексте которых упоминается фраза «инвентаризация древесной и кустарниковой растительности». Во-вторых, посмотреть сами отчеты и сопроводительную документацию.

Знаете деревья и хотите поработать в поле? Прекрасно. Открываете хедхантер и по запросу «дендролог» находите подходящие компании. Предложите полевые данные по рублю за дерево и вам разрешат публиковать результаты хоть на сайте порнхаба.

Более склонны к работе за компьютером? Тоже хорошо. Выкачивайте деревья из OSM, готовьте презентацию и добро пожаловать в кабинеты муниципальных служб по архитектуре, озеленению и охране окружающей среды. Только помните: ни слова о карте и деревьях. Никому не интересно, что вы предлагаете, главное чтобы чиновник не тратя бюджетных денег первым сделал работу, которая впечатлит начальство.

Ну и если уж вы совсем мизантроп, то займитесь тонкостями обмена данными между QGIS и автокадом. Составители дендрологических планов вас за это в ноги будут целовать. Да, это костылестроение, но раз уж хозяйственная деятельность в городе не может обойтись без программы для черчения болтов, значит хромать ей еще долго.

Коптер, панорамы в мапилари, схема тегирования в OSM, наполнение базы gps-треков в парках — кучу разных полезных дел можно придумать для любителей городских деревьев. Можно даже смотреть старые фильмы и сохранять скриншоты с видами улиц. Главное совсем в маразм не впадать, а то может дойти до того, что люди соберутся, посмотрят на деревья, а после никто из них даже JOSM не откроет. Тогда уж лучше сразу в пивную идти. Пользы гораздо больше, а связи образуются такие, что горизонтальнее не придумаешь.

Метаклассификация

Метаклассификация

Интерес к естественным наукам однозначно говорит о нарушении умственных способностей. Чаще всего это заметно по тому как человек работает с абстракциями и описывает нечеткие наблюдения. Все должно быть истолковано однозначно, дискретно, с присвоением оригинального названия. В крайних ситуациях доходит до припадков: «Ваши фантазии не имеют к реальности никакого отношения».

Побочным следствием такого отклонения служит непреодолимое желание построить Универсальную Классификацию Всего. Или хотя бы только той части Всего, которая входит в область интересов. Можно вспомнить удачные примеры у Кювье, Вавилова или Цингера, но чаще всего результатом оказывается не классификация, а банальный список наблюдений с нулевой прогностической мощностью.

Хорошим примером служит попытка классифицировать почвы. За последние пол-века только в России это пытались сделать трижды, но без особого успеха. Последняя классификация, которую предложили в 2004 году, использует восемь таксономических единиц: стволы, отделы, типы, подтипы, рода, виды, разновидности и разряды. Если в ботанике или зоологии подобную структуру можно объяснить попыткой согласовать разнообразие с эволюционной теорией, то в случае классификации почв остается лишь признать: у составителей запущенная форма иерархии головного мозга.

Возьмем стволы. Их всего три: постлитогенный, при котором почвообразующая порода сформирована, синлитогенный — образование почв идет вместе с осадконакоплением и органогенный — почвобразующим субстратом служит органика, чаще всего торф. А если в процессе формирования почвы происходит дополнительное разрушение материнской породы, например известняка в кислой среде? Или куда отнести торфяники пересыпанные вулканическим пеплом? Вопросы возникают даже к основным таксономическим единицам, что говорить о деталях.

Отдел объединяет почвы со сходными процессами почвообразования. Тип — со сходным строением профиля. Подтип — со сходными особенностями в почвенном профиле своего типа. Как обосновать необходимость и достаточность сходства, остается загадкой.

Низшие таксономические единицы вообще напоминают простое описание. Род объединяет почвы со сходной кислотностью, а вид почвы отражает количественные особенности типа, подтипа и рода. В разновидность включены почвы, сходные по гранулометрическому составу, а в разряд — со сходными почвообразующими и подстилающими породами.

В результате использования такой системы, почвам присваиваются абсолютно невменяемые названия, по сути состоящие из перечня признаков. Пользы никакой, зато однозначно, дискретно и вполне оригинально. Конечно, можно сделать изящнее: если одной классификацией нельзя охватить все разнообразие, то сгодится классификация классификаций. Но такой мета-уровень — это уже абстракция. А к реальности абстракция никакого отношения не имеет.

ГИС-специалист на минималках

ГИС-специалист на минималках

На днях возник вопрос о минимальных знаниях для начинающего ГИС-специалиста. Не оцифровщика, для такой работы достаточно изучить назначение нескольких кнопок, а именно специалиста.

Начнем с базовых вещей. Необходимо понимание задач маткартографии с умением объяснить термины «система координат», «проекция» и «сфероид». Никто не требует знания формулы Молоденского или размеров большой полуоси, достаточно не бояться аббревиатуры EPSG и знать отличие между 4326 и 3857. Уметь на пальцах объяснить разницу между проекциями Меркатора и Гаусса-Крюгера.

Маткартографии должна сопутствовать общая компьютерная грамотность. Необходимо знать основные типы и форматы данных, отличать векторную графику от растровой, иметь представление о цветовых моделях, композитах и каналах. Знать организацию HTML, принцип работы каскадных таблиц и структуру си-образного кода. Желательно, что-бы человека не охватывал ступор при открытии командной строки.

Понятие «ГИС» можно разделить на четыре больших сегмента: настольные системы, веб-гис, дешифрирование и OSM. Человек должен иметь опыт создания и редактирования данных в QGIS, ArcGIS, в крайнем случае Mapinfo или Аксиоме. GRASS — это круто, но если человек разбирается только в нем и ни в чем больше, велика вероятность, что он психопат. Необходимо понимать роль атрибутивных таблиц, знать назначение калькулятора полей, уметь работать с инструментами геопроцессинга и выборки, уметь привязать растр, свободно импортировать и экспортировать данные и объяснить, в каком случае сохранять файл в геотиффе, а в каком в шейпе или геоджейсоне.

Для начала работы с веб-гис необходимо знать устройство растровых тайлов и отличие TMS от WMS. Собрать хотя-бы несколько проектов на лефлете и OpenLayers, пару часов поиграть с визуальным редактором мапбокса. Отдельным плюсом будет знакомство с тайлмилл и уж тем более с мапником.

С дешифрированием еще проще. Если человек свободно может рассказать про вегетационный индекс, большинство вопросов отпадает. Если он для конкретного примера может посоветовать что выбрать: Модис, Ландсат или Сентинель, да еще и знает, где их достать — совсем хорошо. Если знает различия между ЦММ и ЦМР — просто прекрасно, но годится и простое знание различий между ASTER и SRTM.

Знакомство с OSM можно было бы считать факультативным, если бы не два обстоятельства. Во-первых, до тех пор, пока человек не займется правками, ему на понятие лицензирования данных плевать. Во-вторых, без OpenStreetMap сейчас почти никуда. Королем джосма быть необязательно, но знать принцип тегирования объектов и специфику проекта необходимо.

Если очень постараться, то за месяц можно все освоить. Если старания не прикладывать, то хватит и недели. Все остальное либо наберется в процессе работы, либо вообще к сфере ГИС отношения не имеет (например, статистический анализ).

Самое главное, помнить о том, что работа ГИС-специалиста — историческое недоразумение. ГИС — лишь инструмент. То, что недавно казалось исключительной вотчиной геоинформатиков, сейчас переходит к сенсулятным программистам. А значит изучать все вышеназванное полезно в той же мере, что и знакомиться с бороной-суковаткой: в реальной работе применять странно, но для некоторых видов сексуальных извращений вполне подойдет.

АИС ГМВО

АИС ГМВО

Автоматизированная информационная система государственного мониторинга водных объектов — это сайт на котором вы можете получить данные по расходам рек и уровням воды на гидропостах. Невероятно крутой ресурс, если бы не два «но».

Во-первых, он сделан для людей у которых орган человечности давно обмяк. Канцелярит служит первейшим симптомом такой болезни. Уверен, что никто из пользователей, разработчиков или заказчиков этой системы не использует в разговоре официальное название. Как можно, вернувшись домой, гордо заявить о том, что последние месяцы был занят на работе созданием гээмвэо?

Отвращение на сайте вызывает решительно все. От верстки, до аббревиатур. Ведь можно написать нечто вроде «Кому этот сайт полезен?», но написали иначе: «Заинтересованные ФОИВ». Оказывается, «ФОИВ» — это федеральные органы исполнительной власти, четыре слова, из которых нормальные человек не понимает ни одно. Разработчики явно забыли добавить кнопку перевода на русский язык.

Во-вторых, данные на сайте доступны только с 2008 года. За остальным — добро пожаловать в библиотеку Гидрологического института. Хотя туда без разрешения все-равно не попасть. На днях звучала громкая новость о разработке нейросетевой модели для прогнозирования паводков. Дескать, паводки — это большая проблема. На самом деле, большая проблема в том, что с помощью одной спички можно уничтожить сотню лет гидрографических наблюдений.

Конечно, я сгущаю краски, но принципиально ситуация от этого не меняется. Кого бы я не встречал, он оказывается знающим адекватным специалистом. Но все вместе как система — полное ГМВО.

Законы экологии

Законы экологии

Нет больше в душе моей добродетели. Прилюдно отныне отказываюсь считать экологию наукой. Учением — согласен, но наукой — дудки. Что это за наука такая, в которой ни одного нормального закона нет? Все то, что называется «экологическими законами» — всего лишь философские наблюдения и не более того. Да в моей теории салатов научности больше, чем во всех законах экологии вместе взятых.

Возьмем правило Бергмана. Казалось бы — что может быть элегантнее и чище? Чем севернее, тем размеры теплокровных животных больше. В основе утверждения лежит закон Галилея: при увеличении размеров объекта, площадь его поверхности изменяется пропорционально квадрату, а объем пропорционально кубу увеличения. Если перенести его на животных, сформулировать можно проще: чем крупнее организм, тем больше у него отношение объема туши к площади шкуры.

Поскольку охлаждение происходит через шкуру, а теплота формируется в туше, увеличение размеров тела приводит к повышению внутренней температуры. Следовательно, во избежание денатурации белка, обитающие в теплых условиях организмы обязаны иметь незначительные размеры и наоборот.

Звучит невероятно притягательно и даже подтверждается наблюдениями. Но вот элементарный вопрос: какой минимальный размер может иметь организм, среде обитания которого свойственна сумма активных температур тысяча градусов? Нет ответа. А еще надо умудриться найти «два вида животных, которые отличаются друг от друга только по величине тела».

Из подобных законов сложена вся экология. Возьмем закон Долло — найдем исключительных палочников. Возьмем бочку Либиха — найдем проблему разделения эмергирующих факторов. Рассмотрим закон Шелфорда — так это та же бочка Либиха, только с библейской поправкой «обжорство — тяжкий грех». Вспомним о правиле Линдемана, как память сразу подскажет: с одного трофического уровня на другой передается не десять процентов энергии, а примерно одна десятая, плюс-минус.

Главная задача эколога: годами ковырять в носу, а потом поднять к небу палец и в припадке мудрости произнести: «Ничто не дается даром!». Кстати, это один из четырех экологических законов Коммонера, остальные не менее эпичны.

Содержание я не оспариваю, но когда эколог оглашает житейскую мудрость под видом научного закона, мне хочется ударить его по морде.