Хакатонистая идея

В прошлом году решил принять участие в хакатоне с великолепной идеей: вбиваешь в программу свое имя и она формирует поддельный железнодорожный билет для бесплатного посещения вокзального сортира. Мне в участии отказали, мотивировав порочностью замысла и моей моральной ущербностью. Но нож в спину воткнули сотрудники РЖД, объявившие о бесплатности посещения вокзальных туалетов. Жаль, они сказали про это всем, кроме теток, что сидят на деревянных стульях перед писсуарами.

Признаю, был недальновиден. Такой глупостью, тем более на уважаемом хакатоне заниматься нельзя. Сейчас, подделывая с бодунища справку о ковиде, я понимаю: программа не должна ограничиваться только билетами. Мир жаждет универсального сервиса: вбиваешь свое имя, выбираешь тип документа и наслаждаешься юридической свободой.

Кстати, билеты на поезда не теряют актуальности. Как еще вы украдете деньги за командировку? Тут ханжи наморщат нос: «Как же так? Ведь это нарушение закона!»

Да, нарушение закона. Но любой дзянху понимает, что законы пишутся людьми, а не богами. Развивая эту максиму я заявлю категоричнее: бывают ситуации, когда желание избежать греха преступности требует от тебя нарушить закон. Взять тот же закон о просветительской деятельности: нарушал, нарушаю и буду нарушать.

Я вижу волнение людей. Они трепещут: нам нельзя читать лекции без лицензии. Какой-то малознакомый хрен в далекой Москве расписывал ручку на документах. Мне теперь по этой причине жизнь поменять? Страной руководят безвольные стеснительные импотенты, а у нас хватает наглости обсуждать их движения.

«Я могу с вами сделать все, что захочу» — говорит власть. «Ветер красиво играет в кронах деревьев» — отвечает дзянху.

Мартингальная теория

Мартингальная теория

Это не ошибка, действительно мартингальная. Но начнем, все-таки с маргиналов. Как убежденный сторонник Дзянху, я полностью отвергаю негативное отношение к процессу маргинализации, но зная концепцию Тома-Зимана, не могу этот процесс приветствовать.

Кто такой маргинал в общественном сознании? Это хмырь, который где попало болтается без цели, а главное не имеет шансов изменить свою судьбу. Что с ним будет завтра? Да то же, что и сегодня. Мартингал — понятие аналогичное, только из области теории вероятностей. Это случайный процесс, поведение которого невозможно предсказать. Более того, лучшим прогнозом поведения этого процесса является его текущее состояние. Классический пример мартингала — броуновское движение. Хотя любой процесс у которого корреляционная размерность равна 0.5 тоже прекрасно подойдет на эту роль.

В некотором смысле мартингал — это синоним баланса. Всякий мартингал одновременно является супермартингалом (возрастающий процесс) и субмартингалом (убывающий процесс). Не будем тут затрагивать вопросы алеатики. Остановимся лучше на более актуальной проблеме: на кой хрен эти мартингалы нужны?

Главное преимущество мартингала в том, что он, имея французскую этимологию, хотя-бы благозвучно звучит. Сравните с введенным Розенбергом понятием «биоразнообразология» — учение о биологическом разнообразии. Обобщенную сводку этого учения выполнил в 2010 году МакГилл, разделив все теории о закономерностях изменения разнообразия на шесть групп. Из них пять можно условно объединить в понятие нишевой теории, а шестая — нейтральная теория биоразнообразия, использует в качестве основы понятие мартингала.

Долгое время в экологии преобладала нишевая теория, которая объясняла видовое разнообразие результатом борьбы за ресурсы. Пространства и еды не хватает на всех, поэтому виды разделяются по разным экологическим нишам и друг другу не мешают. До сих пор многие специалисты убеждены в абсолютной справедливости такого подхода. Но в начале нулевых годов, независимо друг от друга с критикой нишевой теории выступили Грэхем Белл и Стивен Хаббелл.

В качестве примера ошибки нишевой теории, можно вспомнить о тропических лесах, структура сообществ которых абсолютно хаотична. Особи одного вида там не образуют заросли, а разбросаны между особями других видов. Размышляя над этим, Хаббелл и Белл предложили рассматривать видовое разнообразие как мартингал. В этой теории борьба за ресурсы отсутствует, а появление особи в конкретной точке пространства определяется исключительно случайными факторами.

Тут я замечу, что еще до Белла и Хаббелла, нейтральная теория биоразнообразия была сформулирована в семидесятых годах простым мужиком из Красноярского края. Имя героя история не сохранила, но сам случай описывает в мемуарах мелиоратор Виктор Кузьмич Константинов. В семидесятых годах одна из конференций проходила прямо на борту теплохода, который плыл по Енисею. На одной из остановок специалисты из института лесного хозяйства и лесотехнической академии завели спор о сукцессионной динамике открывшегося перед ним луга. Услышав дискуссию, местный пастух подошел, закурил, а потом изрек основной постулат теории Белла-Хаббелла: «Хрена ли тут спорить? Что щас растет, то и потом будет расти». Конечно же, этот мудрый человек имел в виду оптимальную прогностическую модель, а не концепцию статичности растительного покрова.

Нейтральная теория биоразнообразия сразу вызвала жесткую критику, но постепенно стало очевидным преимущество экологических моделей, которые построены на этой теории. Популярность ее растет, хотя вопрос о применимости подобного подхода до сих пор актуален.

Учитывать или не учитывать борьбу за ресурсы? Вернемся к маргинальному взгляду на вещи. Я предлагаю переместить выбор между нишевой и нейтральной теорией на пару метров ниже. Если посмотреть под ноги на площади, откроется необыкновенное разнообразие разных ботинок, кед, сандалей и другой обуви. Но есть места, где обувь у людей однообразна: в одном месте прогары, в другом юфтевые сапоги, в третьем зеленые тапки. Странно предполагать, что в таких местах обувь в борьбе за ресурсы сформировала собственные ниши. Но и концепция случайности, хоть и оправдана с прикладной точки зрения, все-равно восторгов не вызывает. Особенно это понимаешь во время парада.

Сравнивать ботинки с живыми существами кажется глупостью. Может и так. Только вот экологические теории работают совершенно аналогичным образом. Вспомните клеточный автомат Крейга Рейнольдса и ответьте: почему сравнивать живые существа с пикселями на экране можно, а с ботинками нельзя? В конце-концов, я опытный мартингал, а значит любые однозначные концепции мне одинаково противны.