Улыбаться и не пить

Не выпендривайтесь, умирайте как все: в муках и от модных причин. Полагаю, что эта мысль сидит в головах редакторов, издания которых опубликовали на прошлой неделе заголовки «Минэкологии запретило жителям Подмосковья улыбаться лисам«. Во-первых, не запретило, а отговаривало, а во-вторых, давайте разбираться.

Если речь о бешенстве, то история насчитывает несколько столетий, хотя вменяемые данные существуют лишь с конца девятнадцатого века. Для тех, кто считает бешенство разновидностью истерии, рекомендую замечательный учебно-медицинский фильм (детям, беременным и нервным смотреть нельзя). Это зоонозная инфекция передается не только при укусе, но и при ослюнении раны. Достаточно позволить больной собаке облизать царапину на вашей руке и далее либо протокол Милуоки, либо через несколько недель кто-то произнесет о «влажной блестящей оболочке» проводя очередную аутопсию. И не выпьешь напоследок — у заболевшего проявляется ярко выраженная боязнь воды, за что бешенство иногда называют гидрофобией.

Типичная картина заражения выглядит так: Ой какой миленький лисенок! Дай, я тебя поглажу! Ах ты ж скотина! Ладно, зеленкой залью и все пройдет. Рыжая лисица (Vulpes vulpes) без сомнений завоевала статус главной хранительницы бешенства. Но после этого факта начинаются сплошные сомнения.

На территории России вспышки бешенства у лисиц в девятнадцатом веке зафиксированы в 1810-1818 годах и 1824 году. Затем с середины девятнадцатого века как рукой сняло: ни одного случая до самой революции, причем то же самое по всей Европе. Все болели: люди, волки, собаки, скот, но к лисицам претензий было меньше всего. За время с отмены крепостного права до появления СССР ежегодно в России умирали от бешенства полторы сотни человек, но ни один по причине укуса лисицы. Лишь в 1925 году на Украине впервые за много лет нашлась бешеная ручная лиса, покусавшая человека. И даже тогда было известно, что прежде эту лису укусила больная собака. Зато потом понеслось: с началом второй мировой войны бешенство лисиц покатилось по Европе и к шестидесятым годам охватило Францию, Данию, Германию, Австрию, Швейцарию, Венгрию и прочие европейские страны, включая западные регионы Советского Союза. Тогда же Роберт Анатольевич Канторович — советский вирусолог и специалист по «дикованию» предложил разделять очаги бешенства на природные, в которых поражены преимущественно дикие животные и антропургические, в которых бешенством заражены сельскохозяйственные и домашние животные.

О взаимодействии антропургических и природных очагов существует два противоположных мнения. Одно утверждает, что возбудитель болезни способен свободно передаваться от диких животных к домашним, второе говорит обратное. В качестве частного случая второй гипотезы можно представить предположение Г.Н. Сидорова: за годы эпизоотии вирус сильнее специализируется на лисах и представляет все меньше угрозы для других видов. В пользу этого говорит то, что вспышки бешенства наблюдаются в России регулярно последние пол-века: в 60, 63, 65, 69, 73, 76, 78, 84, 87, 89, 96, 98 году и далее с той же периодичностью по настоящее время. Но роль лисиц в заражении людей все время снижается. Ровно как и число заражений бешенством от сельскохозяйственных животных. Лисы до сих пор опасны, но постепенно главным переносчиком становятся дикие кошки и собаки. Перелом в динамике произошел в последнюю четверть века, когда на первый план стали выдвигать новый тип очага, образованный смешением природного и антропургического очагов.

На сегодняшний день эпизоотия бешенства растет, но лисы, а тем более разные козы и коровы заражают все меньше людей. Главный виновник заболевания — одичавшие кошки и собаки. Это хорошо: можно диссертаций в год по десять штук писать. Придумать новую теорию, а еще лучше разработать новую оральную вакцину типа РАБИВАКа. Тем более, что вакцина действует год, а мы люди гуманные: бродячих собак теперь не отстреливаем. Но ведь я не просто так упомянул о сомнениях.

Теории, медианы и полиномы пятой степени — это любопытно. Но почему ни в одной статье о распространении бешенства в России не упомянут реальный мир? Число заболевших от лисьих укусов снижается — это факт. Можно объяснять это гипотезой Г.Н. Сидорова. Но скажите честно, когда вы в последний раз видели живую лису? Кругом урбанина, походы на природу не вылезая из машины и выходные на даче в зоне мертвой субурбии. Та же ситуация с заражением сельскохозяйственных животных: где вы последний раз коров наблюдали? Максимум, в рекламе агрохолдинга.

Субурбия

В качестве разносчиков бешенства растет роль собак и кошек. Как связана эта динамика с увеличением благосостояния людей в нулевые? Когда у людей с одной стороны появилась возможность содержать питомца, а с другой — выбрасывать лишнюю еду на помойку?

С удалением от Москвы ситуация немного улучшается, но вопросы остаются неизменными. Да и не будет скоро никакого удаления: кругом наступит одна сплошная Москва. Но это не мешает считать снижение числа заболевших от укуса коровой в Хамовниках результатом изменения патогенной активности вируса.

Тем более, что наше умение вести нормальную открытую статистику уступает лишь мастерству выдумывать заголовки.

Инфекции в природе (опасные недуги глазами натуралиста). Часть 3. Истоки

Эта глава о чумных эпизоотиях сложна, но прекрасна. Здесь есть все что нужно: чернуха, шокирующие утверждения, расчлененка и учение об эпидемическом процессе. Как заразиться чумой от растений, зачем облучать блох радиацией, в каких органах безопасно хранить чуму, для чего распихивать мертвых зверей по норам — все здесь. Равно как и рассказ про сапрозоны, теллурическую форму, очаги заболевания и их антиподы.

Для чего все это знать? Хотя-бы для того, что-бы при объявлении самоизоляции иметь повод для сомнений. Вне зависимости от признания идей автора, сомнения в науке — это всегда хорошо.

Для тех, кто хотел бы услышать продолжение оставлю донейт:

Инфекции в природе (опасные недуги глазами натуралиста). Часть 2. Подступы

Прекрасный вечер для изучения очередного стремного утверждения. Рассказ про чумные эпизоотии среди грызунов звучит логично, но выводы поражают своей смелостью: эпидемии не связаны с численностью животных, но напрямую зависят от содержания металлов в их организмах.

И это при том, что столь смелое утверждение автор выдвигает максимально неуверенно. Одно введение в проблему заняло три главы. Но тем интереснее будет послушать доказательства, а если повезет, то еще и опровержение.

Кстати, на юге России сейчас невиданное нашествие мышей — грызуны перебираются из засушливых районов на север. Я нахожу заявление о миграции даже более сомнительным чем рассказ о причинах эпизоотий. Но ведь и вечер для этого подходящий.

Для тех, кто хотел бы услышать продолжение оставлю донейт:

Инфекции в природе (опасные недуги глазами натуралиста). Часть 1. Подступы

Первая глава в которой автор делает необычайно смелое заявление. Настолько смелое, что в обстановке нынешней паранойи может быть расценено как административное преступление. Спасает лишь то, что речь идет о чуме, да к тому же среди грызунов и зайцеобразных.

Я пока не готов делать вывод о вменяемости идей автора книги. Первая мысль — мужик поехал головой. Но масштаб заявления таков, что возникает желание узнать аргументацию.

Донейт оставлю, куда же без него:

Инфекции в природе (опасные недуги глазами натуралиста). Часть 0. Введение

Читаю сейчас занимательную книгу Ротшильда (это не тот, который миллиардер, а тот, который Евгений Владимирович — доктор биологических наук, спец по современным исследованиям чумы). Стиль немного тяжеловат, но идеи весьма любопытны. Если кратко — массовые вспышки инфекционных заболеваний зависят от содержания в организме некоторых металлов.

Тезис настолько спорный, что хотелось бы его обсудить, но не с кем. Поэтому записал первые несколько глав. Вполне допускаю, что это лютая дичь, но даже если так, любопытно узнать некоторые факты о грызунах и методы териологических исследований. Например о том, как в исследованиях чумы применяли радиоактивных блох и запихивали мертвых грызунов обратно по норам.

Если понравится — стану выкладывать, в обратном случае буду наслаждаться сам. Проголосовать можно как обычно — донейтом: