Лиссабон

Лиссабон

Лиссабон слишком переоценен. Да, там смешные трамвайчики и любопытный, хоть и запущенный ботанический сад. В остальном ничего выдающегося: такие же коричневые крыши и синие азулежу. А еще гопниковатые негры, грязища, страшные проститутки, куча русских и негде искупаться. Для сравнения, в Порту можно сесть на троллейбус, выйти на круге, купить в местной «Пятерочке» портвейна за пятьдесят центов и уже через пару минут сидеть на берегу Атлантического океана. В Лиссабоне для купания вам придется сесть на поезд и час ехать до Кашкая. А в итоге вы получите отвесные скалы и маленький пляж, размером с ХХ лет РККА.

Красивого много. Но я не готов приехать в город и довольствоваться лишь визуальными впечатлениями, а более делать там почти нечего. Обыкновенная морковная столица с городскими заботами и показным туристическим фасадом. Пол-часа в Авейро расскажут вам о Португалии больше, чем неделя в Лиссабоне. Более бессмысленный во всей Иберии только Мадрид, но Испанию я терпеть не могу, а потому отношусь предвзято.

Из всего Лиссабона, помимо профессиональных интересов, меня привлекли совершенно потрясающие уличные музыканты. Исполняют смесь попсы и регги, но как же душевно поют, черти. Так бы лежал на лавке всю ночь и слушал их дивные шипящие голоса.

А еще в Лиссабоне стоит огромный памятник Христу. Вы наверняка его видели. Ведь не может человек в России дожить до вменяемого возраста, не подсмотрев хоть краем глаза бразильские сериалы. Вечером подойдешь к набережной, достанешь початую бутылку портвейна. Пробка глубоко сидит, не открыть. Ухватишься зубами и под аппетитный «чпок» распечатаешь тару. Тут бы и выпить, но задумчиво глядят на тебя сверху каменные глаза.

— Привет, Иисус! Будешь со мной?
— Рад бы, да я на посту — разведет в ответ руками гигантский Иисус
— Ну тогда я один, не обессудь. Может в следующий раз компанию составишь. Твое здоровье!

Плывет по пищеводу прохладный портвейн под регги лиссабонских музыкантов. И теплый ветер кудрявит волосы. И пропадают в темноте гоповатые негры.

Прогудит паром, звякнет пузатый трамвайчик, засмеется окрестная молодежь. Определенно прекрасен город Лиссабон, хоть и понимаешь это не сразу.

Была такая история

В тридцать девятом году мужика из сибирской деревни призвали на фронт. Обратно он не вернулся, зато жене взамен убитого мужа подарили корову. Потом началась другая война, всех призвали и за убитых никто коров не раздавал.

Если бы не эта корова, хрен бы вы сейчас эти строки читали.

Я думал

Я думал

Настоящий таежник в дождь со ста метров одной спичкой белке в глаз попадает. Подобные рассказы каждый слышал, но мало кто захочет смотреть на белку, которой пулей прострелили голову. А главное непонятно, зачем белке стрелять в глаз, когда давным давно все используют дробь номер шесть с половинным зарядом пороха. Стреляешь и тушка падает без видимых повреждений.

Со спичками еще проще. С одной спички опытный таежник костер в дождь может и не запалит, а вот с трех-пяти запросто. Как? Да плеснет на дрова бензина и вот оно — чудо мастерства. В крайнем случае выльет кружку спирта. Уж если так прижало, не сакрализировать же его. «Но откуда в тайге спирт?» — спросит городской житель. А вот именно это настоящего таежника и отличает.

В последние экспедиции я вместо спирта беру тройной одеколон. Со стороны выглядит дико, но резон есть. Во-первых, одеколон годится для дезинфекции, во-вторых, горит. В-третьих, может быть выпит, но поскольку обладает совершенно отвратительным вкусом, за сохранность одеколона можно почти не переживать. Да и не жалко, особенно когда рядом пять литров спирта стоит.

Если же ситуация так обернется, что ни спирта, ни спичек, ни дров поблизости нет, то разницы никакой, таежник ты или офисный клерк. Замерзают все примерно одинаково. Лучше всего свидетельствует об этом судьба Улукиткана. Уж на что был опытен, а все-равно человек остается человеком.

Отсюда следует главный вывод: опыт — это не приобретенные сверхспособности, а умение избегать ситуаций, решить которые без потерь невозможно. Ну и еще: большая часть из того, что выглядит фантастикой устроено на самом деле очень просто, но узнаешь об этом не всегда вовремя.

Самое смешное, что ответ на вопрос: «Для чего ты зимней ночью в лес пошел?» обязательно начнется со слов «Я думал…». Порекомендовать бы думать об умении думать, но это замкнутый круг. Поэтому просто никогда не забывайте нож, спички, спирт, заряженный телефон и учебник по наивной теории множеств.

Кучерявая жизнь

Кучерявая жизнь

Если вы нуждаетесь в деньгах, советую продать последнее и уехать в Салехард. Это один из лучших городов Западной Сибири. Центр города невероятно масштабен: но не по размеру, а по замыслу. Тут зафигачим огромный парк, тут белый монолит администрации, рядом айсберг прокуратуры. И ни одного человека. Люди живут по окраинам, например, на улице Ангальский Мыс в деревянных покосившихся бараках.

Конечно я утрирую. Много новостроек и бараки еще не все покосились. Однако впечатление от города это не меняет. Особенно после посещения парка ветеранов всех войн, кажется он так называется. Расположен сразу за зданием областной администрации.

По сравнению с этим парком, архитектура инков и ацтеков — это куличики в песочнице. На площади установлены самолеты, танки и другая техника, а в центре возвышается здоровенная кубическая хрень, словно для жертвоприношений.

Но главное в парке не самолеты и не кубический алтарь. Лет десять назад задумали в администрации добавить к этому великолепию деревья. Заказали полный самолет елок из Голландии и высадили на непростой ямальской земле. Все бы ничего, но обсчитались — с десяток посадочных мест остались пусты. Что-бы не гнать еще один самолет, наняли мужиков, те спустились к Оби и выкопали недостающие саженцы.

Чем все закончилось представить несложно. К весне вокруг кубического алтаря на фоне пожелтевших голландских елок светились зелеными пятнами обские аборигены. Вот тут и стало понятно: богатство вещь хорошая, но никакие деньги не помогут, если у вас нет мозгов.

Сейчас уже никто самолетами елки из Голландии не возит и научных программ по озеленению Ямала не проводит. Но Салехард, при всей эпичности его центра, ничуть от этого не ухудшился. Разве что бараки сильнее покосились. Ну и что? Разве из-за такой мелочи теперь в Салехард не ехать?

Бахнем

Бахнем

За время жизни среди природной красоты душа моя зачерствела, лексикон потускнел и в жизни остались только два примитивных удовольствия: жрать и работать над теорией живых систем. А тут еще зима — время стремительной деградации. Смотришь в декабре: человек, как человек, только окурки по улицам собирает. В начале марта его не узнать, он уже до такой степени опустился, что петиции подписывает.

Срочно потребовалась мне инъекция культуры. Вспомнил, как однажды очаровался музыкой из «Соляриса» Тарковского. Классическую музыку я терпеть не могу, за редкими исключениями вроде Сибелиуса или Шнитке, но Баха давно хотел послушать. Не может ведь быть, думаю, что-бы в честь какой-то ерунды целая отрасль культуры образовалась.

Подошел к вопросу системно. Узнал про «Бах верке ферцайхнис» — каталог, в котором собраны и пронумерованы все композиции Баха. Пользоваться им просто: открываете ютуб, пишете «BWV 1» и получаете первую кантату в каталоге — «Ви шён леухтет дер моргенштерн» («Как красиво сияет утренняя звезда»). Включаете и наслаждаетесь. Затем переходите к BWV 2, BWV 3 и так до конца каталога.

Решил твердо: пока все не прослушаю, не отступлюсь. И надо сказать — увлекло. Прекрасная музыка. Очаровывает, затягивает. Почему я раньше Баха не слушал? Но потом пошевелил курсор — твою мать, эта хрень еще четверть часа будет играть. А это только первая мелодия. Бах, зараза, был плодовитый, в каталоге таких мелодий больше тысячи.

Я прослушал семь. И ладно бы там только играли, так нет, еще и поют иногда. Однажды наблюдал орущую кошку, которая в канализационный коллектор упала. Оказывается, если к ней оркестр добавить — будет точь в точь опера Баха.

От культурной передозировки спасли алгоритмы ютуба. Через неделю мучений они подсунули мне запись концерта Каро Эмеральд и Баха я слушать перестал. Каро прекрасна, но если она мне однажды надоест, я пожалуй еще раз бахну. Вдруг опять открою что-то новое?

А может буду как раньше слушать старые новостные выпуски и продолжу спокойно деградировать до самой весны.

Провалы и девиации

Провалы и девиации

Слушать о том, какие люди молодцы и как здорово у них все получилось, быстро надоедает. Но про обратное никто говорить не хочет, а зря. Нет ничего более полезного и поучительного, чем истории о провалах. А еще лучше, когда человек изначально творит какую-то страшную дичь.

Однажды в учебке нас дважды снимали с наряда. Делать по ночам все-равно нечего, поэтому я вручную перепроецировал карту из Гаусса-Крюгера в Меркатора. Оказывается это не так сложно.

Конечно, провал провалу рознь. Карту Лапландского заповедника мы рисовали в фотошопе и было понятно сразу — в результате будет треш. Извиняет нас лишь то, что это были времена двухтысячного автокада. Из всей команды я был единственным, кто работал на тот момент в ГИС. Если конечно правомерно называть работой обведение сотни зданий в ArcView 3.2a.

Интересны неожиданные провалы. Когда кажется, все готово к успеху, а в результате остается только утереться, осознать свою глупость и дальше идти. Тот, с кем подобное не случалось, либо никогда ничего не делал, либо нагло врет.

Бывает и наоборот: занимаешься полной хренью, а результат оказывается весьма хорош. Или хотя бы любопытен. Например, сегодня узнал очевидный, но неожиданный способ наложения карты на спутник. Необязательно играть с прозрачностью, можно умножить каналы одного растра на каналы другого и потом собрать все в новый композит. Пару минут и у вас гуглоснимок с элементами OpenStreetMap.

Часто слышу про интровертов, особенно среди новичков, которые стесняются рассказа о своем деле. А как иначе? Вокруг же одни таланты, за что не возьмутся — все хорошо, а у этих дураков на сотню провалов только одна удачная интересная мысль.

Проектирование реальности

Проектирование реальности

Всех активистов, ратующих за сохранение природы, пригласить в реальные проекты невозможно. А жаль. Полагаю, пыл бы тогда их очень быстро угас. Оказывается, природоохранные мероприятия — это не речи толкать и не создавать движения по «спасению экологии» из десятка сумасшедших, а заниматься нудной, однообразной бюрократической работой.

Речь даже не про общественные слушания, не про суды (которых не избежать), не про тендеры, и не про согласования. Допустить к такой работе волонтеров — это садизм. Для начала, можно просто попросить их составить план лесонасаждений.

Начинается работа с поездки в лесничество. Звонить туда все-равно бесполезно, максимум вы договоритесь о встрече. Но когда приедете, нужного человека на месте не будет. Придется приезжать несколько раз. Нужна вам габаритная тетенька в должности помощника лесничего. Сам лесничий либо в лесу, либо в бане, ему не до вас. Впрочем, тетеньке тоже.

Необходимо узнать о наличии и состоянии лесоустроительной документации. А дальше прикинуться студентом и добиться разрешения на фотографию. Для этого необходимо взять в каком-нибудь подходящем институте сопроводительное письмо. Без этого материалы вам не покажут, поскольку вы — негодяи, собираетесь на этом деньги зарабатывать.

Но даже если справка есть, сканировать материалы все-равно не позволят. Ведь вам несколько часов придется сидеть, а тетеньке домой надо идти, а перед этим чаю попить. Быстро все фотографируете, попутно фиксируя и то, что надо, и то, что не надо. Возвращаетесь обратно.

Теперь материалы нужно привязать. Работа монотонная, но нервная, поскольку будь вы хоть гением маткартографии, ничего вменяемого у вас не выйдет. Во-первых, по причине дисторсии, во-вторых, состояние планов, которые вы сфотографировали часто чудовищное. В-третьих, потому что фотографии сделаны под разными углами. А самое главное: планы лесонасаждений никогда не бьются ни с картой, ни со спутником, ни с кадастром.

Да, чуть не забыл. Полтора десятка лет назад мы все это делали в автокаде. Когда появился ArcView 3.2a, казалось будто большего счастья в жизни испытать не доведется.

С тех пор, конечно, много поменялось. Я уже не помню, когда последний раз привязывал растр. Ладно, помню — два месяца назад. Но формулы преобразования, хоть Гельмерта, хоть Молоденского, хоть Бурса-Вольфа позабыты напрочь. Все автоматизировано, но это не значит, что процесс работы стал гораздо легче. Технологии улучшаются, но люди остаются людьми.

Жаль, что волонтеры не принимают участия в реальных проектах. Но это не потому, что проектов на всех не хватает, а потому, что ни один вменяемый человек их к работе не подпустит.

Ночная история

При заселении в гостиницу я всегда отказываюсь от уборки номера. Во-первых, мусора от меня немного. Правда, однажды пришлось оставить кучу пустых бутылок, но они были собраны в строительный мешок, да и случай скорее исключительный. Во-вторых, я не выношу когда кто-то наводит порядок за меня. Тем более, что иногда это ведет к странным ситуациям.

Лет восемь назад я работал по проекту озеленения ямало-ненецких городов. Сейчас подобное не вообразить, а тогда довелось объехать все крупные населенные пункты севера Западной Сибири. Дело нехитрое: гуляй по городу, собирай гербарий, да веди ботанические заметки. Проблема лишь в том, что для гербария необходимы сухие газеты, а с бесплатной прессой на Ямале тяжело. Поэтому сразу после очередного заселения приходилось раскладывать газеты на просушку.

В Губкинском я забыл сказать про уборку и на следующий день весь персонал шарахался от меня как от помешанного. Девушка-администратор с волнением рассказала, что все номера регулярно убирают, никакой инфекции нет и вообще, это лучшая гостиница в городе. А если у меня возникнут проблемы — ничего страшного, достаточно только позвонить. Главное — подчеркнула она — не волнуйтесь.

Ладно, думаю, может они тут просто все со странностями. Поднялся к себе на этаж, открыл дверь и все понял. Пол, кровать, полка, подоконники и все другие горизонтальные поверхности были покрыты влажными газетами. Представляю себе впечатление уборщицы, которая привыкла заходить в номера менеджеров из нефтяной отрасли.

Уезжая из Лабытков я попытался купить плацкартный билет.

— На этот поезд плацкарта нет, только купе.

Что ж, край нефтяной, денег у людей много, никто в плацкарте ехать не желает. Взял купе. Все бы ничего, но в билете не указан вагон. Опять подошел к кассе.

— Там один вагон, не промахнешься.

Действительно, подошел поезд: тепловоз и один вагон. Купейный, но такой, в котором еще офицеры РККА до войны в пансионаты ездили. Пересек Полярный Урал, вышел на вокзале Воркуты и сразу ощутил: в Воркуте нефти нет. И не было. И не будет никогда.

Заселился в центральную гостиницу. У входа стены покрыты едва ли не красным деревом, пальма в кадке. Администраторы в глаженных рубашках, но лица помятые. Над стойкой висят часы: Токио, Вашингтон, Москва, Воркута. А на самой стойке объявление: «График подачи горячей воды». Другое объявление на лифте: «Осторожно, кнопка бьет электрическим током». Чем дальше от «Вашингтона» и «Токио», тем роднее все становилось, пока не закончилось номером с панцирной кроватью, пузатым телевизором и пробитым унитазом. Но вид на ночной город искупал все. Стоило выглянуть в окно, как я тут же влюбился в Воркуту, в одноименную гостиницу, в бьющий током лифт и скрипучие остатки советского паркета. Север прекрасен. Единственный его недостаток — географическая широта.

По моему опыту, российский гостиничный сервис не отличается от европейского ничем вообще. Хоть в Воркуте, хоть в Кельне, хоть в Лиссабоне, хоть в Салониках, хоть в Москве — все везде одно и то же. Да и много ли надо? Тепло и что-бы сверху не капало. Хотя выводов тут не планировалось — просто сижу у камина, вот и решил какую-нибудь историю вам рассказать.

Кольский

На фотографии осины, кору которых погрызли зайцы у реки Вудъяврйок. В юные годы судьба занесла меня на Кольский полуостров. С тех пор довелось побывать в разных местах, но Мурманская область пока остается первой в списке интереснейших и красивейших северных регионов России. Даже величие Полярного Урала выглядит на фоне Хибин как Москва-сити на фоне Спасской башни.

Усилиями фортуны и собственной дурости я был на Кольском раз шесть. В одно время даже взял традицию приезжать туда каждый год, пока работа не затянула меня в унылую Западную Сибирь. До Поноя не дошел, но облазил Ловозерские и Мончегорские тундры, катался среди Мурманских бараков, воровал матрасы в Североморске, а Хибины до сих пор воспринимаю как продолжение своего огорода.

Десять лет назад, после неожиданного купания в реке Малая Белая, мы вышли к станции «Нефелиновые пески». Чудесная погода, великолепный вид на Имандру, кирпичная будка с инвентарным номером и тетка в окне.

— Когда следующая электричка?
— А хрен его знает.
— А последняя когда была?
— Последняя была в восемьдесят шестом.
— Как тогда до Кировска доехать?
— Сегодня какой день? Завтра автобус поедет. Или вечером садитесь на товарняк.

В Мурманской области я впервые увидел кровохлебку, зайцев-каннибалов и край земли. А еще меня едва не арестовали за то, что вез два пакета с цератодоном. Порочность наркоманской статьи я осознал задолго до всяких Голуновых, когда объяснял ментам, что цератодон — это такой мох, который во многом формирует облик Хибинских гор.

Кольский — безнадежен, но прекрасен. Или безнадежно прекрасен, смотря в каком качестве вы там оказались.

Про эффективность преподавания

Не знаю где как, но на кораблях Северного Флота ежедневно наблюдают за погодой. Беда в том, что происходит это так же, как и все остальное, что происходит на кораблях Северного Флота. Месяц с лишним я ежедневно залезал с анемометром на крышу мостика (мостик — это там, где в сказках капитан крутит деревянный штурвал) и под леденящим ветром стоял сто секунд в позе Фредди Меркьюри. Затем спускался к термометру, попутно фиксировал облачность и осадки, при их наличии. Барограф стоял в штурманской, а компас, если ты затерт льдами совершенно не нужен.

В середине февраля старшина второй статьи, рулевой (который на самом деле стоит за штурвалом) отвлекся от изучения анкет северодвинских проституток и спросил, за каким хреном я в такой мороз вышел наружу.
— Температуру измерял
— Ты совсем дебил? Вон в столовой телевизор, по каналу ТНТ в углу температуру показывают. Всегда там смотрели.
Тут я понял, что ТНТ — это стратегический канал, а Бузова — надежда и опора нашего военного присутствия в Арктике.

Ежедневно к девяти утра матрос должен закончить все измерения и составить метеограмму. Для этого достают с полки истрепанную пожелтевшую брошюру, в которой указаны шифры всех возможных состояний погоды. Тот кто смотрел фильм «Как я провел этим летом», мог слышать как такую метеограмму диктуют главные герои. Выглядит она примерно так:

06041|99645|397|41197|11085|30305|40975|52003|70021|88121|222000|

Я передавал метеограмму радистам, а уж куда передавали они — не знаю. Допускаю, что просто выбрасывали мои бумажки в ведро.

Зато я навсегда запомнил поговорку «Ветер дует в компАс». Если вы спрашиваете себя: «Западный ветер дует на запад или с запада?», вспомните эту поговорку. Если западный, значит дует в западную часть компаса, значит дует с запада.

Иногда в трех словах знающего человека заключено больше смысла чем во всех лекциях кандидата наук за семестр.