Полосатый лес

Полосатый лес

Чем дольше тянется холодная весна, тем чаще сторонники глобального похолодания перекрикивают сторонников глобального потепления. Самые мудрые из алармистов заявляют об изменении климата вообще. Без конкретики. С одной стороны, оценивать климат по паре месяцев — это словно жену по фотографии выбирать. С другой стороны и возразить нечего: климат штука динамическая и беспрерывно меняется.

Но даже допустив ангажированность всех активистов остается повод для размышлений. Допустим климат стабилен и в ближайшие пару веков не изменится. Это значит, что каждые несколько лет нас ждут катастрофические явления: ураганы, наводнения, пожары, засухи и прочие развлечения. Тот самый климат, о сохранности которого все так пекутся, на протяжении русской истории каждую треть века вызывал массовый голод.

Конечно, все на климат сваливать нельзя. Но поскольку в любые времена управление страной было своеобразным, а история стабильно непредсказуемой, последние два фактора можно принять за константу. Сегодня сложно представить, что олигархи начнут морковку выращивать, однако настоящего параноика ничто не может остановить.

Неизменность глобального климата сулит югу России регулярные засухи и и пыльные бури. Если последствия первых, хотя-бы теоретически, можно побороть с помощью генетиков, то в отношении вторых крисп бессилен. Тут тебе и дефляция и посечение всходов и проблемы с инфраструктурой. А еще в прошлом октябре решил по глупости салат на улице оставить. Потом пол-дня землей на зубах хрустел.

Парадокса нет. В условиях пахотного хозяйства и малой облесенности каверзы погоды не заставят себя ждать. Осознали это давно, еще в 1767 году русский агроном Болотов предложил защищать поля лесом. Первые лесные полосы закладывали помещики Ломиковский в Полтавской губернии и Скаржинский в Херсонской. В конце девятнадцатого века после очередного голода экспедиция Докучаева подтвердила их правоту (тем, кто не боится дореформенной орфографии с «ятями» рекомендую замечательную книгу «Наши степи прежде и теперь»). Одновременно с Докучаевым, на примере саратовских полей пользу лесонасаждений подтвердил лесовод Генко.

Полная окантовка карты полей лесом в несколько раз снижает воздействие ветра, уменьшает испаряемость более чем на десять процентов, приводит к равномерному распределению снега и уменьшает поверхностный сток со смывом почвы даже по сравнению с единичной лесной полосой.

Работы исследователей пригодились после двух войн и серии голодных периодов двадцатых, тридцатых и сороковых годов. В октябре 1948 года был принят указ с бесконечно длинным названием «О плане полезащитных лесонасаждений…» более известный как сталинский план преобразования природы.

Согласно этому плану предполагалось изменить климат на территории 120 млн. га (примерно десятая часть Европы) путем посадки сети лесных полос, создания водоемов и введения травопольных севооборотов. За последнее активно выступал академик Вильямс, снискавший критику Прянишникова, Гедройца и Тулайкова. На местах травополье тоже приняли неоднозначно: в южных регионах использовать его следует очень аккуратно.

Программа была рассчитана на пятнадцать лет, но после смерти Сталина ее быстро свернули. Тем не менее, за это время успели посадить свыше двух миллионов гектаров леса, соорудить несколько тысяч водохранилищ, зарегулировать сток рек и организовать сотни оснащенных лесозащитных станций. Работы велись в 80 тысячах колхозов и двух тысячах совхозов. Протяженность главных лесных полос превысила пять тысяч километров.

Пенза-Каменск

На снимке: фрагмент лесозащитной полосы Пенза-Каменск у реки Чир. Протяженность всей полосы более 600 км.

Результаты «сталинского плана» не заставили ждать. По сравнению с незащищенными полями урожайность зерновых возросла на 25-30 процентов, овощей на 50-75%. Урожайность трав увеличилась вдвое, а местами и втрое. В 1951 году по сравнению с 1948 производство свинины удвоилось, производство молока возросло на 65%, яиц на 240%, шерсти на 50%.

Эти результаты публикуют из раза в раз, но я рекомендую относится к ним с осторожностью. Уж больно похожи они на текст книжки «О вредителях в лесном хозяйстве». Там тоже рассказ о росте производства мяса на триста процентов, но для тех же лет можно найти декреты о подавлении голодных бунтов. Двукратный рост в сельском хозяйстве говорит либо о фальсификации в статистике, либо об «эффекте низкой базы». Да и авторы, приводящие эти цифры на исходные документы чаще всего не ссылаются.

Нельзя сказать, что облесение полей — очень простая процедура, в ней очень много подводных камней. Взять тот же размер. Чем больше поле, тем меньше затрат на его обработку, но с увеличением площади снижается эффективность лесных полос. Если к этому еще добавить лысенковские квадратно-гнездовые эксперименты и вечный дефицит ведер и навоза из старого анекдота, задача получается невероятно трудной. По многим участкам посаженных полос не сохранилось никаких документов. Изучать их сегодня можно с тем же удивлением, что и девственные африканские джунгли.

Реальная эффективность работ в региональном масштабе достоверно не была подсчитана, хотя на пользу «Сталинского плана» косвенные признаки указывают даже при том, что до конца работы не были доведены. С мая 1953 года деятельность по изменению климата была прекращена, земли возвращены прежним владельцам, а лесозащитные станции ликвидированы. Уход за культурами был свернут, несколько тысяч водоемов заброшены, часть площадей распахана, а часть посаженных деревьев потравлена скотом.

У Хрущева была своя глобальная игрушка — освоение целины. Сегодня легко всех осуждать, но со всей деликатностью слова, идею освоения можно описать так: годами вас предупреждают об опасности электричества, на что вы заявляете: «Отстаньте, мне прямо сейчас нужен свет» и хватаете руками оголенный провод.

В 1972 году случилась сильнейшая за двадцатый век засуха, результатом которой стала продажа почти пятисот тонн золота в обмен на зерно (больше двадцати миллиардов долларов). Страна оказалась в очень сложной ситуации, про которую мы могли бы сейчас говорить «лихие семидесятые». Спас Самотлор, на идейной роли которого мы живем по сей день. Урожай того года, получивший в народе название «прическа Хрущева», вынудил вновь заняться вопросами создания лесных полос и мелиорации.

Закладка новых насаждений ведется до сих пор, но темпы ее после распада Союза катастрофически упали. Если в 1995 году, в условиях войны, криминала, нищеты, разрушенной экономики и человеческого разочарования посадили 19,8 тысяч гектаров новых лесов, то в относительно сытом и спокойном 2007 всего триста гектаров. Для сравнения, озеленить какое-нибудь современное поместье выйдет дороже на порядок, а то и на несколько.
Поле и лесополоса

Сегодня остатки «сталинского плана» напоминают гигантский затопленный корабль. Все знают, что он есть, но о его состоянии можно только догадываться. Теоретически корабль могут поднять на поверхность, однако сделать это столь же трудно, как и начать любую долгую и сложную работу: проблемы гарантированы сразу, а результат если и будет, то станет заслугой совершенно других людей.

Периодически в печати появляются обзорные работы, но чаще всего они не охватывают весь план или оказываются чудовищно поверхностными. Это не в обиду авторам, задача действительно велика. Исследования большей частью сосредоточены на вопросе сохранности древостоя. Живой напочвенный покров, почва, фауна, микроклимат и другие важнейшие вопросы остаются пока загадкой.

Но даже по вопросу сохранности насаждений у исследователей нет единства. Константин Николаевич Кулик в своей обзорной работе указывает на почти повсеместно неудовлетворительное состояние полувековых насаждений. Они деградировали, подверглись болезням, рубкам и пожарам. При этом, на примере Белгородской области в статье Беспаловой и Саблиной утверждается обратное: у насаждений, заложенных после 1955 года местами наблюдается уменьшение протяженности, но целостность их еще сохраняется, зато старые лесополосы (до 1955 года посадки) во многих местах уже погибли.

В исследовании Засобы, Чеплянского и Поповичева более половины всех насаждений оценены как средневозрастные, примерно десятая часть как спелые и перестойные. Приспевающих почти семнадцать процентов. Общей площадью насаждений авторы называют 85,7 тысяч гектаров, при этом пятая часть отведенной под лесные полосы площади не занята древесной растительностью. В Калмыкии и Астраханской области ситуация еще хуже, там доля безлесной территории доходит до шестидесяти процентов.

Кацадзе в кратком обзоре защитного лесоразведения для одного только Краснодарского края указывает площадь лесных полос 120 тысяч гектаров. При этом отмечает, что семьдесят процентов насаждений захламлены и требуют капитальной реконструкции. Кто будет реконструировать — не говорит. В 2006 году после вывода большей части лесных полос из структуры министерства сельского хозяйства большая их часть оказалась бесхозной.

Пока лесные полосы еще стоят и в отдельных местах даже неплохо выглядят. Но надолго ли? Что будет после их отмирания? В мае 2007 года только в Воронежской области пыльные бури уничтожили свыше двадцати тысяч гектаров посевов свеклы. В 2015 году пыльные бури повредили посевы в Тамбовской (20 тыс. га), Липецкой (18 тыс. га), Курской (17 тыс. га), Воронежской (16 тыс. га), Орловской (9 тыс. га) и Белгородской (4 тыс. га) областях. Как изменяется сток и динамика запасаемой влаги можно только гадать.

В прошлом году в России собрали почти 133 миллиона тонн зерна — второй результат после рекордного урожая 2017 года. Это примерно по пол-килограмма муки ежедневно на каждого человека в стране, включая младенцев. Не хочу быть еще одним алармистом, но за рекорды обычно приходится долго и дорого платить. Всю жизнь я слышу намерения «слезть с нефтяной иглы», но пшеничная игла немногим лучше. Если оглядеться, под нами таких иголок большое количество, но мы сидим на них с невозмутимостью индийского йога.

Тут можно подумать, что я призываю все бросить и начать сажать леса. Ни в коем случае. Экосистема, особенно в региональном масштабе требует очень аккуратных и грамотных действий. «Стройки коммунизма» тут как игра в русскую рулетку: если ничего страшного не произошло, считай повезло. Но дать оценку современному состоянию системы, ее климатической и экономической эффективности, способности к восстановлению, позитивному и негативному влиянию на естественные сообщества жизненно необходимо.

Хотя рискну предположить: если дать подробную и глубокую оценку состояния «плана преобразования» на сегодняшний день, сажать придется непременно.

Шел я к мишке, а попал в параллельный мир

«Всякие предисловия к «К критике политической экономии»,
можете в жопу себе засунуть»

Я

— Почему паспорт в таком состоянии?
— Дожди
— Приложите палец
— Лиза! Селле вене пасс неёб велья нагу сит я мингеид проблееме андмебааси. Тундуб тема ФСБ ей лазе. Фойб баас рипутатуд. Мида теа?
— Ета сее венем
— Проходите в левый коридор.

«Скоро без разрешения ФСБ трусы нельзя будет себе купить» — решил я, убирая паспорт в карман куртки. Уже пол-девятого утра. Магазины закрыты, автобус останавливается редко и ненадолго. Праздники давно прошли, но рождественские елки стоят до победного.
Нарва

Есть не хочется и спать не хочется. Просто откинулся на кресле и смотрю со второго этажа на то как проносится мимо середина зимы. Вдоль дорог сквозь покрытые снегом пустоши пробивается вейник. Снег заметает обочину, поля, через проломленные стены засыпает развалины советских коровников. Бежит по краю дороги зубчатая линия разметки.
Поля зимой

Картина привычная. В редких городках перед панельными пятиэтажками сгрудились иномарки и покосившиеся дорожные знаки. Опять пытаюсь заснуть, но безуспешно. Чего этот мужик про ФСБ речь завел? Да хрен с ним.

В спинках кресел встроены планшеты под андроидом, на которых можно запустить кино, послушать музыку через наушники, купленные у водителя за сотню рублей или просто повтыкать в новые посты.
Телевизоры в автобусе

Мои попутчики к таким чудесам интереса проявляют не больше, чем к пейзажам за окном. Все скучно. Самое лучшее, что можно сделать — это сложить на свободное сиденье куски от гуслей и спать на фоне проплывающих за окном ветрогенераторов.
Ветрогенераторы

Ветряки! Поле, поросшее ветряками никому не интересно. Я же щелкаю затвором фотоаппарата и не понимаю как можно спать, когда за окном вращается такая балда!?
Ветрогенераторы

В автобусе разливают бесплатный кофе в пластиковые стаканчики. Это еще можно пережить. Но на то, как эти стаканчики идеально подходят под отверстие в откидном столике спокойно смотреть уже невозможно. Как в фильме: «чисто, аккуратно — все не по нашему».

И ностальгия
Кофе в стаканчике

Но это все интро. В тот день я ехал фотографировать белого мишку с больной лапой и амурского тигра, а попал в параллельный мир в котором у России иссякли запасы нефти, понтов и мудаков. А что осталось в итоге? Да то же самое, что и сейчас:
жопа

Но жить как-то надо. Поэтому граждане вырыли в центре города огромный котлован, скинули в него Путина, Навального и Собчак, а сверху построили бесплатный общественный сортир. И принялись массово дезаборизировать и дессусеритизировать все вокруг:
Стеклянная дверь

Дезаборизация — это не когда сносят все подряд. Это когда люди перестают готовиться к вооруженному штурму своего участка:

Это когда взгляд со двора не упирается в цельнометаллический лист, а уходит за пределы ограды. А почему-бы и нет? Улицы это теперь тоже наша земля — тот кто с этим не согласен, может устраивать дебаты на дожде, прямо в выгребной яме. Многие вообще не парятся забором и довольствуются тем, что осталось со старых времен.

У нас такие заборы сохраняют только абсолютные маргиналы. Все у кого есть хоть какие-нибудь деньги, давно отгородились от мира:

Некоторые и в этой реальности хотят интима. Имеет право. Но, оказывается, интим можно создать бюджетно без цельнометаллических оград и пуленепробиваемых стен.

Иногда заборчики обрываются, обнажая старые язвы:

пролетарские скверы

и очаги социализма

Когда закончилась нефть все поменялось: язык, власть, экономика. Только любовь вечна.

— Ну давай, уже, рассказывай, где это?
— А вы сами догадайтесь. Например, по дворам пятиэтажек:

По мусорным бакам:

По дорогам:

И тотальной тоске:

Я же вам говорю, это Россия, только в параллельной вселенной. Все то-же самое, что и на улице Шишкина, только вы буквы перепутали:

Людей совершенно не парит, что их пиписька не самая длинная в мире. Они просто одели штаны и принялись за работу. Поэтому никому не придет в голову менять дешевый деревянный столб на помпезную хренотень в центре европейской столицы. Функции свои выполняет? Ну и хер с ним, пусть стоит.

Если светофоры включаются нажатием кнопки, то на кнопку не надо давить до хруста фаланг, а о том, что сигнал на переключение светофора принят, вы узнаете тут-же, по загоревшемуся индикатору. Это божественно.

Земля очищается. Из под старых лоскутов проступает молодая кожа жизни, прорастая, будто ветрогенераторы на поле. Еще много времени пройдет, прежде чем наступит полное выздоровление. Еще не раз и не два будут появляться поклонники карго-культа, уверенные в том, что для изменений достаточно лишь создать внешнюю имитацию. Но для появления велосипедистов в городе недостаточно просто нарисовать знак на тротуаре:

или даже поставить в центре новомодные велопарковки:

А для того, что-бы по улице стало приятней идти недостаточно подписать очередную «дорожную карту». Нужно закатать рукава, взять валик и нахер скрасить неизбывную тоску:

Местным улицам до уровня приемлемого комфорта ползти еще миллион лет. Нашим улицам тоже. Но, в отличие от наших, эти все-таки к комфорту ползут.

Преображая все метр за метром. Иногда можно даже наткнуться на границу происходящих изменений:

С одной стороны тут вот так:

С другой стороны так:

Мне очень нравится эта игра. Вышел из автобуса — хоба! а кругом Европа:

Зашел в магазин — хоба! а там Россия:

Все на латинице и в евро, но половину ассортимента можно даже не переводить:

Все, хоть и с акцентом, но свободно общаются на русском. Вышел из магазина — опять Европа. Или Россия. Вообще хрен поймешь, всего понамешано:

Зашел в переулок, а там хоба! — на Новой Азовке асфальт положили:

Конечно, есть вещи, которые мы наверное нескоро поймем, если вообще сможем когда-нибудь понять:

Но сама идея лежит на поверхности. Даже из старого совкового наследства можно создать что-то годное. Поэтому, если вы живете в беспросветном говне, это означает не то, что вам место плохое досталось, а то что вы мудаки. И всякие предисловия к «К критике политической экономии» про бытие, определяющее сознание, можете в жопу себе засунуть. Но об этом я уже говорил.

Дорога

20 лет позитива

Меня периодически обвиняют в исключительной депрессии моих текстов. Чего, мол, у тебя все вечно в черных тонах: что ни пост, то про говно. А действительно, чего это я? Напишу-ка я эссе, полное возвышенных чувств и красивых слов. Почувствую хоть раз себя высокодуховным эссеистом (не путайте с похуистом, подонки!).

Только абсолютный раззява не замечает красоты города, скрытой под налетом похуизма. Совок, попав в мясорубку истории, унес с собой прежде всего внешнюю атрибутику, из которой многое было весьма красиво. Например флаги на домах. Сколько флагов было в нашей стране за последние 30 лет? Думаете два? — Умойтесь, три. Между красным и нынешним триколором был еще триколор со светло-голубым цветом. Сейчас этого уже почти никто не помнит, а скоро будут задаваться вопросом: «Нахуя на домах ржавая пластина с тремя трубками»?

Флагштоки

Единственное, что не удалось похерить, так это климат. Наше степное солнце позволяет восемь месяцев в году наслаждаться визуальными ништяками:
Грушевка
В отличии, к примеру, от Воркуты, которая очень похожа на Шахты. Тоже шахтерский город. Тоже повсеместный распиздос. Только в отличии от нас, у них 9 месяцев в году зима и заморозки в середине августа:

Воркута

Воркута в августе

Но даже солнце не всесильно перед нами. Поэтому с прекращением вегетационного периода, каждый циклон превращает город в адский пиздец, незнакомый жителю развитого социализма.

На фоне трудов советских архитекторов, современная работа над городским стилем выглядит смешнее чем эякулянт полевки на фоне океана. Посмотрите на решетку на воротах СУМСа:

Ворота Сумса

А теперь посмотрите на ограждение на улице Шевченко:
Ограждение на улице Шевченко

Вот это и есть пример грамотного городского стиля, примененный к ограждениям. У вас не возникает ни чувство скуки, ни чувство избыточного разнообразия. За счет применения решеток вместо сплошных оград чувствуется открытость пространства. И при этом оптимизированы расходы, ибо ежу понятно, что ограждение уместное в центре города, нахуй не нужно предприятию в отдалении.

Но это не пост солидарности с совкодрочерами. По моему личному опыту: чем дольше человек жил в условиях социализма, тем сильнее и изощреннее его похуизм. Особенно ярко это выражается на российских заборах. Вот бетонная секция забора того-же СУМСа. Обратите внимание на «егозу» (новая колючая проволока):

Забор с егозой
Строгость, аж пиздец. Особенно учитывая, что через одну секцию, забор выглядит так:
Забор без егозы
Примерно по такому же принципу устроены юридические, моральные и традиционные правила проживания в России: запрет на движение это не знак остановки, а символ объезда.

Эй, вы! Позитивные мои. Что-то не слышу ваших восхищенных вздохов
Позитив

СУМС

А ведь поводов для позитива не просто много — их до хуя, культурно говоря, хоть жопой жри.Например, несмотря на все кризисы, пруд имени 20 лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии (да, именно так он и называется) продолжают регулярно убирать. Поэтому там всегда чисто и приятно (вот, вот он, позитив!):
Пруд 20 лет РККА
Убирают! Правду говорю. Если вы в это не верите — перейдите на противоположную сторону дороги. Весь мусор, который убрали с пляжа лежит там:
Мусор
Труп елки
Не волнуйтесь. Этот труп, завернутый в пакет, принадлежит елке — с новогодних праздников осталась.

Продолжая тему позитива, не могу не отметить: у нас в городе далеко не такие плохие дороги, как об этом принято говорить. Плохая дорога — это дорога, по которой ты не поедешь даже в отсутствии альтернативы. Скорее проложишь свою колею, чем поедешь по плохой дороге:
Своя колея

Эй, позитивные! Почему вы не гуляете по весенним шахтинским улочкам?
Улица
Очень рекомендую погулять по поселку ХХ лет РККА. Оттуда, с улицы Штрековой открывается прекрасный вид на трамвайное депо офис по контролю за духовными скрепами:
Вид на духовные скрепы
В жопу проспект Победа Революции, в пизду шахтинский Арбат — Шевченко, нахуй улицу Советскую. Я приглашаю вас в Нагорный Тупик! Ну что-же вы не идете?
Нагорный Тупик
Весь позитив-хуйня собачья. Также как и негатив, он формируется как защитная реакция организма на недостаток естественных раздражителей. Люди, которые уверяют, что к говну, грязи, хамству, мусору, долбоебизму, пропаганде, власти и бедности следует относиться более спокойно — вовсе не позитивные чуваки. Это духовно выхолощенные похуисты, поклавшие хуй на все что только можно. Им одинаково безразличен тотальный пиздец и всеобщее счастье. Разве может человек, не приходящий в ярость от вида хуево сделанной работы увидеть красоту? Хотя бы в тех же терриконах:
Террикон
Или в шахтинских мостах из бутового камня?
Мост
Или в шахтинских мостовых без асфальта?
Дорога
Эти и многие другие прекрасные вещи, напрочь перечеркивают возможность покинуть тот перманентный пиздец, в котором мы находимся. Нет другого города, который давал бы столь широкий спектр ощущений: от экстатического оргазма до тошнотворного омерзения. Именно эта тотальная прогредиентная зависимость превращает Шахты в жизненно важный орган человеческой души.
А весь ваш позитив можете засунуть себе в жопу.