Военная экология

В учебке нас до принятия присяги ежедневно пытали патриотическим воспитанием. Воспитание заключалось в бесконечных диктантах о том как Суворов закрыл грудью абразуру, а Долгорукий оборонял крепость Осовец. Пытаясь разбавить эту тоску, я откопал в тумбочках ленинской комнаты учебник военной экологии и тщательно изучал его до тех пор пока нас не рассадили по отсекам подводной лодки.

Главный вывод моего самообразования — обычная экология, которую преподают в гражданских институтах — полная хрень, а военная экология — хрень в квадрате. Единственное полезное знание из трехсот страниц текста заключалось в совете по движению танковых колонн: каждый последующий танк должен идти на пол-корпуса правее или левее предыдущего. Любой деревенский водитель знает про это без всяких курсов.

Публикации на тему военной экологии еще скучнее. На среднюю пятистраничную статью приходится две страницы переживаний о неизбежности войны, две про влияние боевых действий на экосистему (без всякой конкретики) и одна о важности преподавания экологии курсантам. Ни одного обзора или обобщения.

Может ли стадо кабанов подорваться на противопехотных минах? Как влияет люизит на клубеньковые бактерии? Влияет ли калибр снарядов, которыми был обстрелян лес на вероятность эпифитотии? Сколько времени проходит от окончания боя до появления на трупах первых падальщиков? Ответы редки, разрозненны и не складываются в общую картину.

Термин «военная экология» появился лет тридцать назад, но как таковые, военно-экологические задачи стояли перед людьми всегда. Взять тех же скифов с их «тактикой выжженной земли». Если не зарываться в историю, то первым вспоминаешь про войну во Вьетнаме, где дефолиантом «Оранж» было обработано свыше половины площади джунглей страны.

Можно вспомнить и более ранние примеры сочетания военных и естественных наук. В сорок первом году Екатерина Алексеевна Галкина разработала технологию дешифрирования болот по аэроснимкам с целью определения их проходимости для пехоты и техники. В сорок пятом году вышла небольшая монография Сергея Александровича Захарова в которой он вводит понятие «военной эрозии» — размывания черноземных почв, вызванное многочисленными окопами и воронками от попадания снарядов.

Во время работы в академии мне довелось познакомиться с дневниками Эгберта Вольфа — знаменитого ботаника, интродуктора и одного из основателей фенологической практики. О важности фенологии — учения о сезонных явлениях природы исследователи плачут по сей день. Кого, мол, интересуют сроки распускания листьев? Обидам уже не один десяток лет и причины их понять можно. Но была ли хоть одна рекомендация от дендрологов за время чеченских войн, где военные каждую весну повторяли одно и тоже: «Лишь бы зеленка не распустилась»?

Люди уже вовсю используют высокоточное оружие, подрывные дроны, гуманные мины и другие чудеса инженерной мысли. Но до сих пор никто не может ответить ни на вопрос о влиянии экологической обстановки на ход ведения войны, ни на вопрос о последствиях боевых действий для окружающей среды. Одни не хотят слушать очкастых ботаников, а вторые подтверждают правоту первых.